Ци Шэн произнес это вслух, лишь после чего почувствовал стыд. Украдкой бросив взгляд на Лу Миншэня, он заметил, что тот слегка покраснел — его ушные раковины почти приобрели темно-пурпурный оттенок, и он смущался и волновался даже сильнее самого Ци Шэня.
Атмосфера была самой подходящей, и Шуай Чан уже собирался сказать пару нежных слов, чтобы укрепить их отношения, но в этот момент они стояли вместе слишком заметно. Едва войдя в банкетный зал, они тут же оказались окружены со всех сторон толпой, и лишь подоспевший директор Ли из компании «Хэпин Уедэ» помог им выкрутиться, так что Шуай Чан и Ци Шэн смогли вырваться.
Ли Чэнь:
— Молодой и перспективный директор Лу — известный в городе Ц. талантливый юноша, все присутствующие здесь директора просто вне себя от волнения при виде вас.
«Недвижимость Миншэнь» и «Хэпин Уедэ» уже несколько раз успешно сотрудничали, и все проекты проходили отлично. Лу Миншэнь считал Ли Чэня довольно занятным человеком и даже дважды дарил ему цветы. Однако в сердечных делах Ли Чэнь оказался непробиваемым чурбаном: он решил, что Лу Миншэнь просто хочет с ним подружиться, и сколько бы Лу Миншэнь к нему ни клеился, тот ничего не понимал. Посчитав это скучным, Лу Миншэнь в конце концов бросил затею.
Помимо Ци Шэня, Ли Чэнь был первым, кого Лу Миншэню так и не удалось очаровать, но поскольку он действительно не любил в людях полную бесчувственность к романтике, никаких извращенных чувств у него в итоге не возникло.
— Директор Ли слишком скромничает. Вы на два года младше меня, но уже сколотили такое огромное состояние, как «Хэпин Уедэ», — это вас следует называть молодым и перспективным.
У Ли Чэня были правильные черты лица, а его улыбка излучала такое приятное тепло, что к нему легко было проникнуться симпатией.
Ли Чэнь:
— Прошу прощения, а этот господин?..
Шуай Чан улыбнулся на редкость мягко:
— Это моя вторая половинка, Ци Шэн.
Ли Чэнь удивился:
— Директор Лу женат?
— Мы пригласили на свадьбу лишь несколько самых близких людей, Сяо Шэн не любит излишней пышности.
— Вы двое выглядите поистине идеальной парой, словно созданы друг для друга, — с абсолютной искренностью произнес Ли Чэнь.
— Ха-ха, у директора Ли отличный глаз.
Шуай Чан взял с подноса официанта два бокала шампанского и протянул один Ли Чэню.
Ци Шэн перехватил бокал из его рук:
— Сегодня вечером я выпью за тебя.
— Директор Ли, прошу.
Ци Шэн легко чокнулся с Ли Чэнем и пригубил напиток.
— Миншэнь слишком много выпил днем на деловом обеде, я боюсь, что его организм не выдержит. Директор Ли ведь не возражает?
— К-конечно нет.
Разве его только что не затмили напоказ этой парой?
С этих пор, кто бы ни подходил с поздравлениями, Ци Шэн неизменно брал удар на себя, и вскоре новость о том, что Лу Миншэнь уже женат, разнеслась по самым отдаленным уголкам банкетного зала.
Родители Вэня состояли в родстве с семьей Ли, и их тоже пригласили. Мать Вэня узнала Ци Шэня и, услышав, как люди говорят, что он — возлюбленный Лу Миншэня, сказала отцу Вэня:
— Сяо Шэн с детства обожал искусство, с чего бы ему находить общий язык с Лу Миншэнем? Как думаешь, не связан ли их брак с банкротством семьи Ци?
Отец Вэня задумался:
— Ты хочешь сказать, что Сяо Шэн стерпел унижения ради семьи Ци?
С этими словами он кивнул:
— Очень похоже на правду. Учитывая гордость Сяо Шэня, я не верю, что он мог полюбить такого коммерсанта, для которого на первом месте стоят выгода и расчет.
Мать Вэня обеспокоенно произнесла:
— Может, рассказать Сюань И? Если он узнает о ситуации Сяо Шэня, то наверняка вернется на родину, и нам больше не придется каждый день переживать за его жизнь за границей. Я хочу, чтобы Сюань И вернулся и отговорил Сяо Шэня продавать себя ради чего бы то ни было.
Отец Вэня долго молчал, но в конце концов тяжело вздохнул и кивнул.
Тем временем Шуай Чан еще не догадывался, что из-за похода на банкет его соперник в любви вернется раньше срока. Он как раз водил Ци Шэня выбирать десерты.
— Ты любишь манго, не хочешь попробовать манговый сюэмейнян? В кондитерской «Лигун» очень вкусно делают.
Шуай Чан знал, что Ци Шэн не просто обожает сладкие блюда, но и неравнодушен к самой разной выпечке и десертам, а его любимыми фруктами были манго и клубника.
Ци Шэн не смог устоять перед искушением и принял из рук Шуай Чана манговый сюэмейнян — белоснежный шарик мягко дрожал у него на ладони.
— Это вредно для здоровья, — нахмурившись, произнес он.
Шуай Чан улыбнулся:
— Думал, это такие капиталисты, как я, помешаны на здоровом образе жизни, а ты же художник, разве тебе не положено жить по велению сердца?
— Миншэнь, какая неожиданная встреча? — приятный мужской голос внезапно раздался рядом с ними.
Шуай Чан поднял голову, встретившись взглядом со знакомым по воспоминаниям лицом, и холодно бросил:
— Отнюдь. Ты — ассистент директора Ли, и не мог не знать, что я приду.
Услышав это, молодой человек задорно высунул язык — для парня за двадцать такое движение выглядело на удивление органично.
— Слышал, этот господин Ци — новоиспеченный господин Лу. Мне так любопытно, что за человек смог укротить директора Лу? Тц-тц, оказывается, директор Лу любит недоступных холодных красавцев. Господин Ци, пожалуйста, не сердитесь, я не со зла.
Он протянул Ци Шэню руку.
Ци Шэн холодно ответил:
— У меня нет привычки жать руки незнакомцам.
Парень на мгновение замер, а затем рассмеялся:
— Господин Ци, я забыл представиться. Меня зовут Фань Сюнь, я бывший парень директора Лу.
Фань Сюнь отличался от всех, за кем Лу Миншэнь ухаживал раньше: он сам навязывался ему на глаза.
После того как Лу Миншэнь дважды послал цветы Ли Чэню, но так ничего и не добился, Фань Сюнь стал регулярно «случайно» сталкиваться с ним и постепенно сблизился под предлогом разговоров о Ли Чэне.
Лу Миншэнь не любил людей, которые вешались ему на шею сами, но Фань Сюнь умел притворяться: образ неприступного снежного лотоса помог ему успешно заарканить Лу Миншэня. Вот только стоило ему получить в подарок от Лу Миншэня комплект недвижимости, как от его характера не осталось и следа — он стал настолько покорным и мягким, что Лу Миншэнь шарахался от него за три версты.
Они расстались именно потому, что Фань Сюнь был чересчур послушным, да вдобавок попытался залезть в постель и запятнать тело самого Лу Миншэня.
— Господин Ци, я хочу рассказать вам один секрет Миншэня, не хотите послушать? — на лице Фань Сюня появилась загадочная улыбка.
— Не хочу.
Слушать секреты своего мужчины из уст другого парня — ощущение хуже некуда. Ци Шэн исподлобья зыркнул на Шуай Чана: только и делает, что крутит романы на стороне!
Шуай Чан чувствовал себя совершенно невиновным и решил, что просто обязан объясниться:
— Если уж зашла речь о секретах, лучше мне самому рассказать их своей второй половинке.
Ци Шэн:
— Говори.
Фань Сюнь принял вид человека, предвкушающего хорошее зрелище.
— На самом деле, кроме тебя, я в жизни не прикасался ни к кому другому. Раньше мне просто нравился сам процесс ухаживания — добиваюсь и сразу бросаю, так что я до сих пор девственник.
Шуай Чан договорил и бросил косой взгляд на Фань Сюня:
— Ни у кого из них не было твоей привлекательности.
Фань Сюнь собирался рассказать Ци Шэню, что Лу Миншэнь ни на что не годен в постели, но никак не ожидал, что сам Лу Миншэнь заявит, будто он непривлекателен. Лицо Фань Сюня потемнело, он через силу улыбнулся:
— Хе-хе, у директора Лу отличный вкус. Господин Ци прекрасен, с ним действительно не сравнить такого бывшего, как я.
С черной тучей на лице Фань Сюнь удалился.
Заметив в глазах Ци Шэня нотки удивления, Шуай Чан с улыбкой спросил:
— Что такое? Не веришь в собственный шарм?
Ци Шэн неторопливо доел манговый сюэмейнян и произнес:
— Просто не ожидал, что великий и могучий девственник Лу наберется смелости взять меня силой. Восхищен, искренне восхищен.
— Что? Директор Лу взял тебя силой? Шутки в сторону, директор Лу вообще-то не способен на это.
Только не это, опять!
В головах Шуай Чана и Ци Шэня одновременно пронеслись эти слова.
Ци Шэн бросил на Шуай Чана выразительный взгляд: разбирайся сам.
— У директора Лу всегда уйма дел, надеюсь, вы не забыли, кто я?
— С чего бы? Мин Си.
Шуай Чан обернулся, его глубокие глаза уставились на стоявшего перед ним мужчину в белом повседневном костюме.
Младший сын мэра города Ц., Чжао Мин Си, а заодно и бывший-пребывший парень Лу Миншэня. Прямолинейный характер, полное неумение щадить чужие чувства — только он один и осмеливался заявлять прямо в лицо Лу Миншэню о его несостоятельности.
— Слышал, ты женился? Я специально подошел поздравить тебя и заодно предупредить господина Ци: в конце концов, жить в браке вдовой куда хуже, чем вообще не жениться, как считаешь, директор Лу?
Взгляд Чжао Мин Си был острым, а тон — вызывающим и агрессивным.
Шуай Чан ответил:
— Годен я или нет, оценивать не молодому господину Чжао. Моей второй половинке этого достаточно.
— Ха!
— Директор Лу? Какая встреча.
Два молодых человека подошли вместе, держась друг за друга.
— Мин Си, вы знакомы с директором Лу?
Чжао Мин Си отвернулся и с недовольным видом буркнул:
— Двоюродный брат.
Двоюродный брат Чжао Мин Си, Ян Сюй, и его возлюбленный Хуа Ту, были, соответственно, бывшим-предпребывшим и бывшим-предпредпребывшим парнями Лу Миншэня. После расставания с Лу Миншэнем они сошлись друг с другом.
Духовный сгусток:
— Ого! Как раз четверо — можно партию в маджонг раскинуть.
Ци Шэн холодно подлил масла в огонь:
— А у директора Лу, оказывается, богатая личная история.
Шуай Чан:
— ...Я невиновен!
Духовный сгусток:
— Внимание! Предупреждение! Уровень сердечного трепета Ци Шэня под угрозой падения, срочно успокойте его эмоции!
Чжао Мин Си демонстративно отвернулся от Ян Сюя. Когда-то он, прекрасно зная, что Лу Миншэнь и Ян Сюй встречаются, специально увел парня из-под носа собственного кузена. И хотя Ян Сюй быстро сошелся с Хуа Ту, Чжао Мин Си все равно испытывал перед Ян Сюем чувство вины и не смел смотреть ему в глаза.
Ян Сюй, в свою очередь, тоже чувствовал себя неловко при виде Чжао Мин Си. Он влюбился в Хуа Ту с первого взгляда, хотя тот в тот момент встречался с Лу Миншэнем. Чтобы разлучить их, Ян Сюю пришлось лично вступить в игру и расстроить их союз, а под конец, ради собственного спасения, он еще и воспользовался прямолинейным двоюродным братцем...
— Директор Лу, спасибо вам. Если бы не вы, я бы никогда не встретил такого замечательного мужчину, как Ян Сюй, — совершенно искренне поблагодарил Лу Миншэня Хуа Ту.
Хуа Ту был самым чистым и наивным из всех бывших парней Лу Миншэня, возводившим любовь в абсолют. После того как Лу Миншэнь предложил расстаться, он очень горевал, но вскоре не устоял перед ухаживаниями Ян Сюя, вырвал сердце из груди Лу Миншэня и отдал его Ян Сюю.
Он искренне считал, что без Лу Миншэня они с Ян Сюем никогда бы не познакомились и у них не было бы нынешней счастливой жизни, поэтому Хуа Ту испытывал огромную благодарность к бросившему его бывшему.
Шуай Чан с безупречным изяществом произнес:
— Желаю вам счастья.
Затем он крепко взял Ци Шэня за руку и направился к выходу:
— У нас еще есть дела, мы пойдем первыми.
— Сначала поздороваемся с Ли Чэнем, а дома я тебе все объясню.
Шуай Чан крепко сжимал руку Ци Шэня, не позволяя ему вырваться.
Ци Шэн слегка надавил пальцами, но понял, что хватка у Шуай Чана железная. Не желая устраивать сцену и позориться перед людьми, ему пришлось сдаться и позволить вести себя за руку.
Попрощавшись с Ли Чэнем и выйдя из «Лигуна», Ци Шэн едко заметил:
— Директор Лу не забыл случайно кое о чем? У нас даже машины нет, неужели планируешь идти домой пешком?
— А почему бы и нет?
— Что? — Ци Шэн замер.
— Прогуляться домой вдвоем, держась за руки.
Шуай Чан мягко улыбнулся, и в его глубоких сияющих глазах отразились мириады звезд.
— Я считаю, это настоящее счастье.
Шуай Чан потянул Ци Шэня в сторону дома, и тот даже забыл оказать сопротивление.
Ночные улицы пестрели неоновыми вывесками, ни капли не ощущая ночной тишины, и проходящие мимо люди неизменно бросали понимающие, лукавые улыбки на их переплетенные руки.
В душе Ци Шэн отчаянно сопротивлялся, но то ли из-за прохладного ночного ветерка, то ли из-за высоко плывущей луны, то ли просто из-за стоявшего рядом мужчины, он вдруг поймал себя на мысли, что это вовсе неплохо — идти рука об руку, прогуливаться по шумным и тихим переулкам, возвращаясь вместе в их общий дом.
Пройдя с час пешком, Ци Шэн остановился как вкопанный и резко выдернул левую руку из ладони Шуай Чана. Пройдя столько пути, они преодолели едва ли половину дороги, а на нем сегодня были туфли на жесткой подошве, и сейчас стопы немилосердно горели. Избалованному с пеленок баловню судьбы еще не доводилось терпеть подобные мучения.
Одиннадцать часов вечера, ярко горят уличные фонари, поток машин заметно поредел.
Шуай Чан, пребывавший в самом прекрасном расположении духа от держания за ручку своей второй половинки, никак не ожидал такого резкого рывка. Заметив, что Ци Шэн покачнулся, он тут же бросился поддержать его:
— Ты в порядке?
Из-за боли в стопах Ци Шэн слегка нахмурился, и в его холодном взгляде блеснули готовые сорваться слезы.
— Всё хорошо.
Да разве по его виду скажешь, что всё хорошо? Шуай Чан заметил, как дрожат его ноги и как он переносит весь вес на одну сторону.
— У тебя травма стопы? Почему не сказал мне? Когда тебе больно, моему сердцу не менее больно.
Шуай Чан повернулся к нему спиной, присел на корточки и бросил через плечо:
— Залезай, я понесу тебя.
Хотя Ци Шэн был худым, он все же мужчина, а Шуай Чан вместе с ним отмахал целый час пешком — оставались ли у него силы тащить кого-то на себе?
Боясь, что тот их уронит, Ци Шэн подозрительно спросил:
— Ты вообще потянешь?
Шуай Чан изогнул брови в усмешке, и его лицо стало еще более мужественным и красивым:
— Разве кто-нибудь не говорил тебе, что мужчинам нельзя говорить «не потяну»? Если сейчас же не залезешь, я просто возьму тебя на руки и так понесу.
Подавленный этим внезапным властным напором настоящего магната, Ци Шэн потерял дар речи. В его воображении промелькнула картина: Лу Миншэнь тащит его на руках напоказ всей улице, а прохожие тычут в них пальцами... Что позорнее — нести на руках или на спине — было очевидно.
Поджав губы, он с поникшим взглядом качнулся вперед и неуверенно забрался на спину Шуай Чана, обвив руками его крепкие плечи.
— Держись крепче.
С этими словами Шуай Чан встал, подхватил его под коленки и с усилием потащил на спине.
— Ты слишком легкий.
Шуай Чан слегка подбросил его, и Ци Шэн испуганно вцепился в него сильнее:
— Поаккуратнее!
— Слушаюсь, муж несет тебя домой.
Переплетенные силуэты под светом фонарей то удлинялись, то сокращались, а Шуай Чан, ощущая тяжесть на спине, чувствовал, что весь мир принадлежит ему.
Однако мечты на то и зовутся мечтами, что до них порой трудно добраться.
Физическая форма у Шуай Чана была неплохой, но тащить пешком мужчину весом за сто с лишним цзиней на расстояние в десять километров — задача не из легких, особенно если учесть, что он уже прошел те же десять километров до этого.
Дыхание Шуай Чана становилось все тяжелее, пот градом катился по скулам. Руки Ци Шэна касались его шеи — мокрой, горячей, с бешено пульсирующей жилкой. Ци Шэн забеспокоился:
— Эй, Лу Миншэнь, ты слишком устал, спусти меня, давай поймаем такси.
Шуай Чан сквозь зубы процедил:
— Никакого такси, я должен доказать тебе, что я не просто годен, а чертовски годен.
Его тело покачивалось, и Ци Шэн замер от страха, смертельно боясь, что тот вдруг ослабит хватку или рухнет на землю:
— Я верю тебе! Лу Миншэнь, ты просто невероятно годен!
— Ого~ Что это я сейчас услышал?
Черный БМВ плавно затормозил рядом с ними. Стекло опустилось, обнажив улыбающееся лицо коротко стриженого парня с пронзительным, живым взглядом:
— Лу Миншэнь, ну ты даешь! Это у тебя какая по счету девушка... то есть парень, раз отзывы настолько высокие?
— Сюй Ци.
Внезапно столкнувшись лицом к лицу с тем образом, который Лу Миншэнь меньше всего мог забыть, Шуай Чан слегка растерялся, и руки его невольно ослабли. Ци Шэн тут же соскользнул на землю.
— Садитесь.
Сюй Ци щелкнул кнопкой разблокировки задней двери.
Ци Шэн переводил взгляд с Шуай Чана на Сюй Ци. Шуай Чан распахнул дверь, приглашая его внутрь первым, но Ци Шэн не сдвинулся с места:
— Я не сажусь в машины незнакомцев.
— Сюй Ци — мой друг детства, всё в порядке.
Чтобы успокоить Ци Шэня, Шуай Чан соврал.
Сюй Ци действительно был другом детства Лу Миншэня, но одновременно с этим — его несбыточной белой луной.
Лу Миншэнь безответно был влюблен в Сюй Ци целых десять лет — с шестнадцати до двадцати шести. Позже Сюй Ци вернулся из армии со второй половинкой, и только тогда Лу Миншэнь пустился во все тяжкие. Можно сказать, что именно Сюй Ци сломал его характер: изначально тот должен был вырасти солидным и верным однолюбом, но неразделенная любовь перевернула его натуру, заставив разувериться в чувствах.
С тех пор как у Сюй Ци появилась пара, Лу Миншэнь уткнулся головой в работу, запрятав Сюй Ци в самые дальние уголки души. Они не виделись уже четыре года, в WeChat тоже не поддерживали связь — Лу Миншэнь в одностороннем порядке объявил о разрыве и заблокировал Сюй Ци везде, где только можно.
Теперь же, когда в этой оболочке поселилась душа Шуай Чана, белая луна Сюй Ци с позором лишилась своего поста, превратившись в его глазах в прилипшую к одежде рисовую крупинку.
Все несчастья Лу Миншэня исходили от него самого, несчастья Ци Шэня начались с Лу Миншэня, так что Сюй Ци тоже можно было считать косвенным виновником трагедии.
К тому же, судя по информации от Духовного сгустка, Сюй Ци не был таким уж невинным, как казалось: по крайней мере, он знал о чувствах Лу Миншэня, но по какой-то причине десять лет хранил молчание, а теперь снова объявился сам.
Они сели в машину. Сюй Ци назвал адрес Лу Миншэня и как бы невзначай бросил:
— Не знаю, чем я перед тобой провинился, что ты целых четыре года со мной не общался. Если бы не окликнул вас сегодня, ты собирался игнорировать меня до конца жизни?
— Почему злился — уже давно забыл.
— Тогда почему бы не вытащить меня из черного списка? — хмыкнул Сюй Ци.
Шуай Чан открыл WeChat, отыскал Сюй Ци и с удивлением обнаружил, что у Лу Миншэня тот записан не иначе как «Малыш». Шуай Чан тут же стер это прозвище и вытащил Сюй Ци из бана. В телефонной книге проделал ту же операцию.
Ехать на машине гораздо быстрее, чем идти пешком, а машин ночью было мало, так что Сюй Ци домчал их без единой заминки — ровно через семь минут они были у дома.
— Созвонимся, спасибо за сегодня.
Сюй Ци улыбнулся:
— Мы с тобой выросли в одних штанах, о чем ты говоришь, какое спасибо.
Ци Шэн сложил руки на груди и пристально уставился на обоих, пытаясь отыскать хоть какие-то скрытые следы.
Сюй Ци с самого момента посадки в машину демонстративно игнорировал его, беседуя исключительно со старым другом — его позиция оставалась загадкой. Лу Миншэнь не стал представлять его Сюй Ци, но во время разговора держался абсолютно открыто и непринужденно.
Было ли между ними что-то в прошлом — оставалось за кадром, но Ци Шэн мог смело поручиться, что впредь, кроме как приятелями из детства, им больше друг другу не доводиться.
Шуай Чан попросил Ци Шэня подождать секунду, вылез из машины сам, а затем обошел ее и аккуратно вынес Ци Шэня на руках.
Сюй Ци высунулся из окна автомобиля:
— Будет время — поужинаем как-нибудь.
Шуай Чан кивнул:
— Договорились, будь аккуратен на дороге.
Сюй Ци нажал на газ и уехал. Шуай Чан отнес Ци Шэня в гостиную, усадил на диван и достал домашнюю аптечку первой помощи.
— Сяо Шэн, давай я взгляну на твою ногу.
Шуай Чан положил правую ногу Ци Шэня себе на колено и бережно стянул носок — подошва белого носка вся была в запекшейся крови, при снятии ткань буквально присохла к коже.
Шуай Чан с болью в сердце нахмурился:
— Завтра сиди дома и не вставай на ноги, я возьму отгул. Если что-то понадобится — сделаю сам.
Ци Шэн не стал возражать, в его глазах мерцал теплый свет:
— Всего-то пара царапин, за два дня заживет. Какой еще отгул, не преувеличивай.
— Ничуть.
Шуай Чан обмакнул ватную палочку в спирт и бережно обработал рану.
— Сяо Шэн, ты должен быть уверен в своем шарме — по крайней мере, в этой жизни я не перестану любить тебя. Рана на твоем теле, а мое сердце болит ничуть не меньше.
Эту фразу Шуай Чан за сегодняшний вечер произносил уже далеко не в первый раз.
В его глазах отражалось лицо Ци Шэня, а взгляд был глубоким и полным нежности.
— Миншэнь...
Их лица постепенно сближались, дыхание смешивалось, сгущая и без того манящую атмосферу.
Шуай Чан легко коснулся губами ресниц Ци Шэня, тот чувствительно захлопал глазами, и его ресницы затрепетали, словно крылья бабочки. Шуай Чан опустился ниже, целуя его нежные щеки и аккуратный носик, после чего впился в губы Ци Шэня, принялся посасывать и покалывать их языком.
— Мм...
Губы Ци Шэня онемели от щекочущего жара, и он невольно приоткрыл их, пытаясь кончиком языка оттолкнуть Шуай Чана.
Но Шуай Чан воспользовался моментом и проник языком внутрь. Ци Шэн окончательно потерял контроль. От поцелуев Шуай Чана его лицо залилось густым румянцем, а с губ то и дело срывались сладкие стоны.
Едва поцелуй завершился, как Ци Шэн превратился в лужицу талой воды.
— Малыш, ты такой сладкий.
Шуай Чан облизал губы.
Ци Шэн, пытаясь выровнять дыхание, сердито зыркнул на него, но покрасневшие уголки его глаз лишь придали ему еще больше соблазнительной прелести, так что Шуай Чан ощутил лишь весенний прилив чувств и вовсе не уловил искреннего раздражения в глазах Ци Шэня.
— Я спать, и не смей больше ко мне приставать.
Шуай Чан чувствовал себя совершенно обиженным: они же явно притягивали друг друга, с чего вдруг это он пристает?
Бережно подхватив Ци Шэня на руки, Шуай Чан отнес его на второй этаж в главную спальню.
— Хочешь послушать сказку на ночь?
Ци Шэн кивнул:
— Рассказывай. — Прямо как заправский гордый маленький принц.
Шуай Чан немного подумал с чего начать и вкратце изложил историю душевной эволюции Лу Миншэня — от правильного юноши до ветреного повесы.
— ...К счастью, я встретил тебя, — в конце с чувством произнес он.
Но так и не дождавшись ответа от Ци Шэня, Шуай Чан опустил взгляд и увидел, что тот, обняв одеяло, уже сладко спит. Получив ушат холодной воды на свой пылкий монолог, Шуай Чан лишь горько усмехнулся и легко поцеловал его раскрасневшуюся щеку:
— Маленький вредина, я ведь тебе в любви признавался.
http://bllate.org/book/22165/2308998
Готово:
