Наверное, из-за того, что лунный свет лился так ярко, он чётко обрисовал фигуру Хэли. Сглотнув слюну, Сун Сяньань не посмела сопротивляться под угрозой клинка.
Мужчина в чёрном прижал её к себе, приставив кинжал к самому горлу. Стоило Хэли сделать хоть какое-то движение, и она, пожалуй, рассталась бы с жизнью.
Если бы всё шло по классическому сюжету любовного романа, Сун Сяньань должна была бы просто отделаться от Хэли парой слов.
Хэли одолевали сомнения, но, подумав, что она находится в поместье князя Ци Ю, решила, что даже убийца вряд ли станет здесь бесчинствовать, и вернулась в свой Бамбуковый двор.
Разумеется, это дело не могло закончиться вот так просто, безо всяких объяснений.
Уложив Цзюваня спать, она сидела одна на крыше и смотрела на луну.
Ждала-ждала и наконец дождалась — прямо рядом с ней в балку вонзилась острая стрела.
Это до смерти её перепугало.
Только вот на стреле имелась записка, а самого таинственного мужчину в чёрном и след простыл.
В записке было сказано:
«Держи князя Ци Ю в узде, самовольно спасать людей не смей».
Непонятно, намекало ли это предложение на дневное покушение, но Хэли ведь вообще палец о палец не ударила. Как дошло до того, что её сочли героиней, собственноручно разобравшейся с наёмником?
Поразмыслив над всем этим, она пришла к выводу, что Сун Сяньань вовсе не считает её своей. Та попросту использовала её в качестве живого щита для защиты Фу Дунтин.
Надо полагать, в будущем подобные сценки из разряда сестринской любви на троих станут обычным делом.
И точно. На следующий день Сун Сяньань, наплевав на любые возражения Сун Хуайаня, потащила её прямиком в ресторан Муду.
У Хэли даже возникло сюрреалистическое ощущение, будто её главная цель сменилась.
— Госпожа Хэли! — Сун Сяньань неожиданно обрадовался, заметив её в ресторане Муду, и лишь затем заметил Сун Сяньань.
— Старшая сестра, — радостное выражение на лице Сун Цзюньань тут же исчезло, и он молча отдал положенный приконский поклон.
— Младший брат явился спозаранку, — на губах Сун Сяньань заиграла улыбка, а во взгляде на мгновение мелькнуло торжество. Наверное, она считала, что превосходит его в умении подбирать людей.
— Договорился выпить с другом, — Сун Цзюньань уже не желал здесь задерживаться. Несмотря на присутствие Хэли, он не хотел оставаться рядом с Сун Сяньань ни минуты дольше.
Хотя за Сун Сяньань повсюду шла слава доброй и кроткой девушки, все во дворце, кто сталкивался с ней лично, знали правду.
Она стоила Сун Хуайаня: оба обладали на редкость расчетливым и изворотливым умом, и стоило потерять бдительность, как тут же угождал в расставленные ими сети.
Сун Цзюньань бросил на Хэли полный сожаления взгляд и удалился.
В этом взгляде Хэли прочитала очень многое. Впрочем, она всё поняла ещё со вчерашнего дня.
Это задание казалось куда более трудным, чем все предыдущие.
Стоило хоть в чём-то оплошать и кого-то оскорбить, как можно было угодить в безвыходное положение.
Убийцы явились снова.
На этот раз они пришли даже раньше, чем в прошлый.
Всё происходило до смешного открыто — прямо-таки разыгрывали спектакль для Хэли.
Цель наёмников была предельно ясна: Сун Сяньань.
Только на этот раз рядом не было Фу Дунтин, а Хэли, помня вчерашнее предостережение в записке, не стала проявлять самодеятельность.
Она воочию наблюдала, как Сун Сяньань уволакивают прочь.
Раз уж играть комедию, то до конца: Хэли для вида попыталась вмешаться, но один из убийц отбросил её ударом ноги вбок, так что она шмякнулась прямо на землю.
— Ой, Ваше Высочество! — этот пинок пришёлся ей прямо в плечо. Корчась от боли, она всё же не забыла выкрикнуть положенное.
Сун Сяньань никак не ожидала, что Хэли до самого конца так и не применит боевые искусства — похоже, она действительно была обычным человеком.
Та тяжело вздохнула и бросила ледяной взгляд на убийц.
Те остались абсолютно равнодушны, действуя грубо и бесцеремонно.
Сун Сяньань на мгновение испугалась. Нет, это были не её наёмники.
— Кто вас подослал?! — заорала она, изо всех сил стараясь казаться невозмутимой.
В этот момент из окна в комнату впрыгнул мужчина в чёрном.
Классическая сцена спасения красавицы героем.
Сидя на полу, Хэли наблюдала за происходящим без малейшего страха за исход дела.
Этот человек в чёрном оказался не кем иной, как тем самым хозяином, который несколько дней назад заставил её зарисовывать карту поместья князя Ци Ю.
Вот только теперь он в мгновение ока превратился в спасителя Сун Сяньань.
— Уходим! — наёмники выстояли всего несколько сшибок, быстро сдавая позиции, и вихрем исчезли из виду.
Хэли почесала в затылке.
С чего это сцены покушений вечно норовят назначить на раннее утро?
Боятся, что ночью сон пропустят?
Мужчина в чёрном внезапно повалился на пол и потерял сознание.
Сун Сяньань неуверенно коснулась его руки, её глаза заблестели:
— Госпожа Хэли, не сочтите за труд, сходите за лекарем для моего спасителя.
— Разумеется, — Хэли выдавила улыбку, но стоило ей отвернуться и выйти за дверь, как её лицо тут же переменилось.
Её хозяина звали Цин Хэ, но, судя по нынешнему положению дел, он, видимо, решил действовать лично.
Не смея сомневаться, она быстро привела лекаря в покои Сун Сяньань.
Сама же она, с плечом, едва не вылетевшим от удара, несчастная уселась прямо за дверью.
Сидеть у двери оказалось даже неплохо — не успела она примоститься, как нос Хэли уловил соблазнительный аромат.
Шашлык из баранины с зирой?! — обрадовалась Хэли, достала оставшиеся с прошлого раза деньги и принялась уплетать еду, устроившись в чуть более тихом переулке.
Стоило Сун Сяньань распахнуть окно, как оттуда открывался прекрасный вид на Хэли, с аппетитом уплетающую угощение.
Опираясь на локоть, Цин Хэ изначально планировал очаровать Сун Сяньань, чтобы использовать её в собственных интересах, но внезапно обнаружил, что с его ракурса прекрасно видна и Хэли. Она заглатывала шашлык по два куска за раз с таким отрешённым видом, будто отродясь не ела нормальной еды.
Его так разозлило это зрелище, что он закашлялся.
А сама виновница торжества, Хэли, и ведать не ведала, что в этот самый момент её поведение кто-то изучает.
— Молодой господин очнулся? — услышав шорох, Сун Сяньань моргнула и захлопнула окно.
— Хозяин, вы родом из приграничья? — Хэли, пересолив мясо, принялась запивать его холодным чаем и одновременно расспрашивать торговца.
Стоит отметить, что зиру в этом древнем мире она увидела впервые в жизни.
— Похоже, барышня бывала в приграничных землях, раз так точно назвала эту приправу — зирой, — видя её разговорчивость, торговец присел рядом.
— Пробовала пару раз, а вот в столице ем впервые.
— Эта штука растёт только в государстве У на границе. Просто никто не знал, что её можно есть, я случайно обнаружил.
— Государство У? — Хэли никак не ожидала, что борьба за престол в одном лишь Государстве Ци способна затронуть целых два царства.
— Хозяин прибыл из государства У?
— Я... у меня нет дорожной грамоты. В прошлый раз я подобрал в балу Полумесяца цветы, которые выбросили люди из государства У, и в них оказались семена. А потом я обнаружил, что жареная баранина с ними — это поистине великолепно.
— Спасибо вам, хозяин, — видя, что тот говорит искренне и не прячет глаз, Хэли решила, что он не лжёт.
Перед уходом торговец, заметив, как сильно ей полюбилось блюдо, сунул ей в руку небольшой мешочек с семенами.
И лишь отойдя на приличное расстояние, Хэли вдруг сообразила: этот плут, мать его, сбывал краденое!
Он же самый настоящий шпион из государства У!
Когда она бросилась обратно, след торговца давно простыл.
Еда до добра не доводит! Какой нормальный торговец станет жарить шашлыки ранним утром?!
Вот ведь напасть: в этом месте каждый играет лучше профессионального актёра.
[Хуайань 10] Падать на колени так падать
Хэли толкнула дверь и вошла внутрь, но, едва бросив взгляд на происходящее, тут же попятилась, выскочила за дверь и захлопнула её.
Деревянная кукла мужского пола? У Хэли нахмурились брови.
Только что Цин Хэ обнимал Сун Сяньань за талию, прижав к себе, а её лицо залил густой румянец.
Их носы соприкасались так близко, что атмосфера вокруг была пропитана густейшим налётом двусмысленности.
Неужели и мне придётся пустить в ход козырную карту и провернуть такое с Сун Хуайанем?
Размышляя об этом, Хэли всю дорогу обратно в поместье князя Ци Ю только и думала, что о случившемся.
Сун Сяньань сидела в карете слегка смущённая, а прямо напротив неё устроился Цин Хэ.
Под предлогом того, что Цин Хэ спас её императорское высочество, принцесса Сяньань приставила его к себе в качестве личного телохранителя.
Одно объятие за талию — и вот человек уже официально стал охранником. Истинно говорят: красота — самое смертоносное оружие в этом мире.
Встретившись с Цин Хэ взглядом, Сун Хуайань сразу понял, что тот за человек — ничего хорошего от него ждать не стоило. Но его глупая сестра, очевидно, попала под чьё-то очарование и упрямо настаивала на том, чтобы оставить его при себе, так что помешать он не мог. Приходилось действовать по обстоятельству.
— Сегодня я пришла попрощаться, так что до новых встреч, — Сун Сяньань откланялась и уехала.
Побыла в отъезде всего два дня, а вернулась домой с живой бомбой замедленного действия. Хэли невольно содрогнулась за неё.
И эта бомба замедленного действия — её собственный прямой начальник; против такого расклада у Хэли действительно опускались руки.
— Завтра праздник Удущих Душ, во дворце будет пир. Поедешь со мной, — проводив Сун Сяньань, Сун Хуайань извлёк из пазухи ту самую книгу «Властный князь и его бойкая сиротка».
— А? — Хэли опешила. Она ведь не какая-нибудь чиновничья дочка, с какой стати ей тащиться во дворец на праздник Удущих Душ?
— Ты сама написала в книге: в день праздника Удущих Душ она поражает всех ослепительным танцем, сводящим князя с ума от страсти, — он зловеще усмехнулся, раскрыл книгу и ткнул пальцем в строчки с её же почерком.
У неё дернулся уголок рта, и она на миг лишилась дара речи, а веки затрепетали от нервного тика.
Рот то открывался, так и не издав ни звука, то закрывался вновь.
— Ну... а, э-э, вы же сами велели мне импровизировать как заблагорассудится.
Она неловко почесала подбородок, отводя глаза куда угодно, лишь бы не встречаться взглядом с Сун Хуайанем.
Сун Хуайань прекрасно понимал, что это писала вовсе не она, ведь автором был он сам. Но раз уж тебе захотелось схалтурить, будь добра вкусить и все последствия своей лени.
— А я-то думал, это плоды твоего собственного воображения, — он кивнул и брезгливо швырнул книгу прямо на землю.
Ну и переменчивый же у него характер.
— Т-тамошний... в общем, твой слуга обнаружил в столице людей из государства У, — перетерпев зарождающееся раздражение, Хэли молча подняла книгу, натянула на лицо улыбку и уставилась на Сун Хуайаня.
Услышав об этом, Сун Хуайань лишь сильнее помрачнел — он вовсе не желал втягивать её в эту смуту:
— Тебе не нужно ничего делать для меня.
— Каждый в этом мире рождается со своей миссией. Миссия твоего слуги — помочь тебе осуществить твоё заветное желание.
— Помочь мне осуществить желание? Моё желание — стать бессмертным, — видя, что она упорствует, Сун Хуайань напустил на себя суровый вид, ясно показывая, что всё это пустые отговорки.
— Миссия твоего слуги — помочь тебе взойти на то место, что принадлежит тебе по праву.
— С чего ты взяла, что это место непременно должно принадлежать мне? — Сун Хуайань никак не мог взять в толк, почему она так вбила себе это в голову. Неужели?..
При этой мысли он плотно сжал губы и, не дожидаясь ответа Хэли, быстрыми шагами направился к своим покоям.
— Ваш слуга говорит совершенно серьезно, я ни капли не шучу, — Хэли решила, что Сун Хуайань презирает её и не желает использовать просто потому, что она производит впечатление бестолкового человека.
Она семенила за ним по пятам, словно назойливая букашка, пытаясь продать свои услуги.
— Ой! — не рассчитав шагу, она уткнулась лбом прямо в его внезапно замершую спину.
— Значит, тебе так не терпелось — прямо как десять лет назад — наспех завершить испытание преодоления скорбей и вернуться в свой Мир Бессмертных, да?
Сун Хуайань не оборачивался, но от исходившей от него ледяной ауры Хэли отчётливо поняла, до чего же он сейчас разъярен.
— Я... — Я просто хотела пройти через перерождение. Хэли потеряла дар речи, но в то же время прекрасно понимала его чувства. Начни кто-то ежедневно подгонять человека, который с таким трудом вернулся обратно, ей бы на его месте это тоже осточертело.
— То место нельзя получить лишь потому, что тебе так захотелось.
— Будем считать это компенсацией для князя, — Хэли присела в лёгком поклоне, собираясь удалиться, но Сун Хуайань перехватил её за руку и притянул к себе в объятия.
— Ты помнишь. Ты ведь помнишь события десятилетней давности, верно?
— Наставник не соврал мне, — вопреки обыкновению, он был невероятно взволнован и рад.
Видя его бурные эмоции, Хэли оставалась внутри абсолютно спокойной — казалось, никакие сердечные дела и страсти больше не могли взволновать её душу.
Даже во время прошлого задания, рискуя лишиться всех Заслуг, она всё же свела красной нитью Сяо Ханя и Цзи Сянляня исключительно из чувства вины перед ним.
Пожалуй, всё дело было в том, что Гунцзы Цин с детства внушал ей принципы эгоизма, отчего в конце концов она и превратилась в столь бессердечного человека.
Шестеро князей вели борьбу за престол, и каждый вельможа примыкал к своей партии, и лишь вокруг Сун Хуайаня после гибели господина Пэна больше не оставалось советников.
В этой войне помочь ему могла только одна Хэли.
Праздник Удущих Душ.
Она нарядилась в простое платье служанки, и как бы Сун Хуайань ни возражал, снимать его она категорически отказалась.
Как показала практика, её решение оказалось абсолютно верным.
В этот праздник Удущих Душ государственный банкет, казалось бы, был посвящён лишь празднованию хорошего урожая.
На деле же он служил смотром талантов и возможностей.
Чем ярче и роскошнее твой наряд, тем сильнее ты привлекаешь всеобщее внимание.
Стоило какой-нибудь ничем не примечательной служанке самовольно украсить волосы лишним цветком персика, как проходящая мимо опальная наложница могла отхлестать её по щекам так, что у той зубы изо рта повылетают.
Переступив порог дворца, Хэли обратилась в немую. Она тихонько шагала позади Сун Хуайаня.
Обычно любому князю полагалось по меньшей мере двое стражников, он же довольствовался лишь одним охранником да служанкой. При таком странном сопровождении трудно было не привлечь всеобщих взоров.
— Третий брат.
— Шестой брат.
Сун Хуайань столкнулся с Сун Линьанем, и они обменялись дежурными любезностями.
Хэли низко опустила голову, выказывая почтение, но в самый момент поклона бросила быстрый взгляд на лицо Сун Линьаня и внезапно осознала: да это же тот самый человек, которого некогда связала красной нитью Ло Лин!
Иными словами, именно этому юноше суждено в будущем взойти на императорский трон.
Выходит, та заросшая трёхметровой сорной травой могила принцессы принадлежала не кому иной, как Сун Сяньань?
— У служанки третьего брата поистине потрясающая, прямо-таки умопомрачительная внешность. Появись она в главном зале, кто-нибудь запросто мог бы принять её за барышню из благородного семейства, — с улыбкой произнёс Сун Линьань, разглядывая Хэли.
Тут до неё дошло, что она и впрямь засмотрелась и пялилась на него, погрузившись в мысли. Хэли тут же рухнула на колени, перекрестила согнутые руки на груди и уткнулась лбом в предплечья:
— Прошу прощения, шестой князь, ваша рабыня просто засмотрелась на вас и потеряла счёт времени.
— К чему такие крайности? Ты человек третьего брата, у меня нет над тобой никакой власти. Что скажешь, третий брат? — Сун Линьань тоже не производил впечатления простого в общении человека.
Каждое его слово звучало вроде бы как похвала, но на деле шло по принципу «одно хвалю, другое топчу». Этим он словно заявлял во всеуслышания: твоя служанка вытаращилась на меня, значит, хозяина своего она ни в грош не ставит.
— Раз так, по возвращении я непременно как следует займусь воспитанием этой девчонки, — Сун Хуайань вовсе не принял слова Сун Линьаня близко к сердцу.
Однако вид стоявшей на коленях Хэли отчего-то неприятно резанул его по сердцу.
— Засмотрелась так засмотрелась. Неужели я сам не в силах тебя защитить? — заметив, что Сун Линьань уже удалился, а Хэли всё ещё стоит на коленях, Сун Хуайань рывком поднял её на ноги.
— У меня ни имени, ни статуса, упала на колени так упала. Чем меньше у человека поводов дать противнику зацепку, тем легче ему преуспеть. Я не могу позволить себе оставить князю гору слабостей, ещё ничего не успев сделать, — отряхнув пыль с колен, беззаботно произнесла Хэли.
[Хуайань 11] Самоубийственные выходки Фу Няоняо
— Ты не всегда будешь такой, — глядя на неё, Сун Хуайань чувствовал, как её абсолютное безразличие к собственному унижению больно ранит его сердце.
— Разумеется, — улыбнулась Хэли, совершенно не так истолковав прозвучавший шёпотом уход его слов.
Дворцовый пир в самом разгаре.
Пусть Фу Няоняо и была дочерью наложницы, Первый министр Фу души в ней не чаял, так что она тоже удостоилась чести присутствовать на этом ночном празднестве Удущих Душ.
Облачённая в розовое платье, с пестрой, нарядной прической, она едва переступила порог, как тут же приковала к себе взгляды множества отпрысков знатных родов.
В противовес ей Фу Дунтин, будучи тоже дочерью Первого министра, нарочито оделась донельзя скромно, наглядно демонстрируя всем присутствующим, что законнорождённая дочь выглядит куда проще побочной. И без того всё было очевидно.
Даже нынешняя императрица Цзян, поглядев на неё, прониклась жалостью к незавидному положению Фу Дунтин.
Стоя позади сиденья Сун Хуайаня, Хэли одним беглым взглядом окинула весь праздничный зал.
За спиной Сун Сяньань теперь стоял Цин Хэ. Трудно было понять, что у неё на уме и какими уловками воспользовался Цин Хэ, раз уж эта утончённая, изворотливая принцесса добровольно полезла в его силки.
Всё это казалось Хэли крайне непростым.
Пир начался, гости расселись по местам.
Наконец появился император в золотой короне и драконьей мантиях — величественный и грозный.
Стоило ему занять место, как евнух Вэй громким голосом зачитал имена павших за Государство Ци заслуженных мужей и объявил о награждении их потомков.
Как только все награды были раздачей завершены, вереницы служанок внесли простые, лишённые изысков угощения.
Перед каждым гостем поставили чашку настоянного на листьях ивы чая и пиалу пустейшего белого риса.
Увидев это, Хэли тихо кивнула. Нынешний правитель оказался человеком весьма незаурядным.
Фу Няоняо, хоть и не горела желанием, в присутствии монарха была вынуждена проглотить этот чай с рисом, не смея оставить на дне ни единого зёрнышка. От скуки она перевела взгляд и случайно заметила стоящую в углу Хэли.
— И во что это она вырядилась? Подумать только, простая служанка князя Ци Ю, — считая, что раз её отец помог сместить Сун Хуайаня с поста наследного принца, она вправе ни во что не ставить князя Ци Ю.
Только она забыла: даже если у Сун Хуайаня не осталось никакой реальной власти, он всё равно оставался сыном императора, а не куском мяса, отдаваемым на растерзание первому встречному.
— Ваше Величество, в день поминовения духов у вашей подданной есть одна маленькая просьба.
Доселе тихий банкет был вмиг разрушен голосом Фу Няоняо.
Император Ци слегка приподнял брови — судя по всему, он никак не ожидал, что нынешний праздник Удущих Душ преподнесёт какие-то сюрпризы.
— А ты чьих будешь?
— Эта девица — младшая дочь вашего слуги. Она ещё мала и не разумеет учтивости, умоляю Ваше Величество о снисхождении, — не зная, что взбрело на ум Фу Няоняо, Первый министр тут же вскочил со своего места и отвесил поклон.
— Довольно прямолинейный нрав. Говори, — прищурился Император Ци.
Фу Няоняо привыкла вести себя как вздумается, откуда ей было знать, что её привычка не называть своего имени при первом обращении, вынуждающая самого императора переспрашивать, уже вызвала у него недовольство.
Она-то воображала, будто монарх хвалит её, хотя на самом деле за его словами крылся скрытый упрёк в полнейшем отсутствии манер.
— Ваше Величество, на днях ваша служанка повстречала одну талантливую девушку, чьи речи льются словно песня, а ум поражает воображение. Нынче праздник Удущих Душ, и мне хотелось бы пригласить её сюда, чтобы она выразила Вашему Величеству своё почтение, — выпалив это, Фу Няоняо с торжествующим видом уставилась на Хэли.
— Дура безмозглая, — пробормотала про себя Хэли, мысленно закатив глаза до самого затылка. Праздник поминовения духов, а ты, мать твою, требуешь, чтобы я выражала императору почтение — это у неё точно копытом в голову ударило.
Услышав слова Фу Няоняо, Фу Дунтин едва не расхохоталась. Так глупо рыть себе могилу и при этом норовить утянуть за собой весь род Фу — неужели это и есть любимая дочь отца?
Сун Сяньань лишь слегка повела бровями, бросив на Хэли взгляд, полный ожидания: ей не терпелось посмотреть, как та выкрутится.
Сун Хуайань заметил недобрый блеск в глазах Фу Няоняо и понял, что Хэли успела чем-то ей насолить. Но раз дело дошло до самого императора, оставалось уповать лишь на её собственную удачу. В худшем случае придётся штурмовать тюрьму.
— О? Мне и впрямь любопытно взглянуть на ту одарённую девицу, раз она заслужила столь высокие похвалы дочери Первого министра, — император Ци обладал поистине орлиным взором и с первого же взгляда раскусил мелкие замыслы Фу Няоняо.
Вот только он никак не ожидал, что эта девчонка вздумает использовать его в качестве орудия для сведения счётов. И впрямь ни во что его не ставит.
— Это маленькая служанка из поместья князя Ци Ю, госпожа Хэли, — торжествующая улыбка Фу Няоняо стала ещё шире, и если бы не банкетный зал, она, пожалуй, от радости расхохоталась бы во весь голос, начисто забыв о приличиях благородной девицы.
— Ваше Величество, ваша рабыня — всего лишь скромная служанка в поместье князя Ци Ю, звания одарённой девы я не заслуживаю, — Хэли давным-давно догадывалась, к чему всё идёт, и её пальцы в рукаве до боли сжали расшитый узелком кисет.
В этом киселе лежали те самые семена зиры.
— Раз уж она служит сыну моего сына, мне и впрямь хочется посмотреть, чему он её обучил, — услышав о поместье князя Ци Ю, император Ци слегка изменился в лице. Он решил, что всё это заранее подстроил Сун Хуайань, и его взгляд, сменив недавнюю насмешливость на куда более серьёзный лад.
Наверное, в глубине души он всё ещё испытывал горечь из-за судьбы своего некогда любимого старшего сына.
— Отвечая Вашему Величеству: этот мешочек — семена пшеницы.
http://bllate.org/book/22190/2312580
Готово: