Цзян Синь ударил так сильно, что Система даже мысленно ахнула, до смерти испугавшись, что за этот пинок он расстанется с жизнью прямо в руках Лу Яня.
Кто бы мог подумать, что, нанеся удар и в ярости удаляясь, Цзян Синь услышит лишь то, как Лу Янь напоследок взглянул ему в спину. Мужчина не стал догонять учителя, не стал разражаться грозными криками — он просто с мрачным взглядом проводил Цзян Синя глазами.
Когда Цзян Синь спускался по лестнице, в уголках его глаз еще блестели слезы, губы покраснели так, будто на них нанесли помаду, щеки пылали алым, а одежда слегка растрепалась.
Одного взгляда на этот вид хватило бы даже такому ученику средней школы, как Лу Чэнфэн, чтобы понять: между учителем и его собственным отцом определенно произошло нечто невыразимое.
Вот только Лу Чэнфэн никак не ожидал, что Цзян Синь разозлится.
Разве Цзян Синь не должен был соблазнять его отца и жаждать близких отношений с ним? Разве он не должен был радоваться, если отец клюнул на приманку?
По идее, злиться должен был Лу Янь, а вовсе не Цзян Синь, разве нет?
Лу Чэнфэн поднялся со своего места и встретился с Цзян Синем взглядом на расстоянии. В его глазах читались легкая растерянность и замешательство — выражения, которые редко доводилось видеть на его лице.
Злость в сердце Цзян Синя немного улеглась: как бы там ни было, злиться на Лу Чэнфэна нельзя, ведь тот ни в чем не виноват.
Поэтому Цзян Синь сдержал дыхание, надул щеки и сказал Лу Чэнфэну:
— На сегодня визит на дом окончен, я пойду домой.
Лу Чэнфэн сделал два шага вперед, преграждая путь Цзян Синю. Он поднял голову и воочию убедился, какое раздражение запечатлелось на лице учителя — в каждом его движении и взгляде.
Лу Чэнфэн осторожно поинтересовался:
— Почему вы злитесь? Это мой отец что-то вам сделал?
Цзян Синь не удержался и прямо при Лу Чэнфене выругался:
— Твой отец — просто ублюдок! Мерзавец!
Сказав это, он взмахнул рукой и обмахнул лицо ладонью: прохладный ветерок скользнул по горящим щекам, на мгновение уняв жар.
Цзян Синь тяжело вздохнул и наказал Лу Чэнфэну:
— Поешь и сразу иди наверх, прячься в своей комнате и отдыхай. Твой отец сейчас, пожалуй, тоже не в духе.
Лу Чэнфэн еще сильнее запутался:
— Почему вы оба злитесь?
Цзян Синь фыркнул:
— Он вывел меня из себя, и я пнула его.
Лу Чэнфэн захлопнул рот и уставился на Цзян Синя во все глаза.
В тот миг Цзян Синь уловил в его взгляде едва заметное, призрачное восхищение.
Сердечко Цзян Синя чуть-чуть подпрыгнуло от гордости. Слегка задрав подбородок, он снова легонько фыркнул:
— Думал, о меня можно вытирать ноги? Ха! В следующий раз я не ограничусь простым пинком!
Лу Чэнфэн сглотнул слюну, и ему стало еще интереснее, что же произошло наверху, в кабинете.
Он никак не мог взять в толк, почему события приняли такой оборот, но в то же время в его сердце крепилось уважение к Цзян Синю.
Во всем мире вряд ли нашлся бы еще хоть один человек, кроме Цзян Синя, который осмелился бы пнуть его отца!
Лу Чэнфэн поспешно распорядился, чтобы семейный водитель отвез Цзян Синя домой. Вернувшись после этого в свою комнату, он случайно бросил взгляд на второй этаж и заметил отца: тот стоял в тени у поворота лестницы, засунув руки в карманы, и с холодным безразличием смотрел в сторону парадного входа виллы.
Лу Чэнфэн остановился в прихожей, его взгляд метнулся в сторону — он не решался смотреть отцу прямо в глаза.
Мгновение спустя, набравшись храбрости, он уже хотел спросить, что произошло между отцом и Цзян Синем, но увидел, как тот молча развернулся и ушел.
В тот вечер Лу Чэнфэн больше не видел Лу Яня дома.
Лу Янь даже не стал ужинать и заперся в кабинете.
Он не сел ни за свое обычное рабочее кресло, ни на одиночное кресло, которое выбрал для себя сегодня — вместо этого он занял то самое место, где сидел Цзян Синь.
В безмолвном, пустом кабинете стояла такая тишина, что было слышно, как падает игла. В воздухе витал легкий аромат изысканных благовоний, которыми пользовалась горничная; в гостиной горел лишь один тусклый светильник, едва освещавший половину фигуры Лу Яня, а его лицо скрывалось в тени.
Лу Янь знал: даже если бы этот тонкий аромат выветрился, запах, принадлежавший Цзян Синю, уже давно рассеялся в пространстве, не оставив и следа.
Он уперся локтем в подлокотник дивана, подпер подбородок костяшками пальцев, а его темный, невидящий взгляд блуждал в пустоте.
Дыхание мужчины было медленным и глубоким — только так удавалось обуздать свирепого зверя, безостановочно бушевавшего в груди, и заставить пылающую, бурлящую в жилах кровь постепенно успокоиться.
В голени до сих пор отдавалось тупой болью: он знал, что на том месте непременно остался синяк.
Лу Янь поначалу думал, что разозлится — в конце концов, еще никто и никогда не смел причинять ему вред.
Но когда нога Цзян Синя врезалась в его голень, когда острая боль по нервным окончаниям достигла мозга, в его душе не всколыхнулось ни единой капли гнева. Ему хотелось лишь прижать этого человека к груди, крепко-крепко сжать в объятиях и заставить заплатить за этот пинок долгим, глубоким поцелуем.
Лу Янь просидел в кабинете до самой глубокой ночи.
Лишь когда ночной ветерок зашумел листвой за окном, он с внезапным осознанием понял, что провел в одном и том же положении несколько часов подряд, из-за чего тело затекло.
Он думал всю ночь напролет и так и не смог понять: почему он ведь уже отверг Цзян Синя, отпустил его, почему этот человек все равно продолжает влиять на него до такой степени?
Почему этот незнакомец, появившийся в его жизни совсем недавно, обладает над ним такой смертельной властью, заставляя терять рассудок и желать лишь одного — владеть им целиком?
Два дня спустя, когда Цзян Синь пришел на работу, стоило ему вспомнить события той ночи, как в груди снова поднималась удушливая волна гнева.
Система лениво утешала его в голове:
— Я же говорил, не связывайся с ним, он тот еще фрукт! Брось ты это дело!
Проверяя тетради, Цзян Синь раздраженно ответил:
— Если действительно бросить, от досады лопнуть можно! К тому же задание тогда вообще не выполнить!
Система попыталась возразить, но Цзян Синь перебил его вопросом:
— Ты же работал со столькими хозяевами до меня, много ли среди них было тех, кто исправил Лу Чэнфэна силой любви классного коллектива?
Система умолкла: ни один из его прежних подопечных не справился с этой задачей, они не могли преодолеть даже первый мир.
Цзян Синь серьезно подумал и произнес про себя:
— Проблемы, идущие из неблагополучной семьи, конечно, можно решить с помощью внешней среды, но подросток никогда не проникнется осознанием и не изменится под влиянием окружения! Такое случается только во взрослом возрасте.
Пока Цзян Синь спорил с Системой, в дверь кабинета постучали.
Подняв голову, он увидел Мин Сяосина: мальчик стоял у порога, покусывая губы, а в его глазах читалась робость.
— Учитель Цзян, не хотите прогуляться по спортивной площадке?
Цзян Синь отложил стопку тетрадей, поднялся и последовал за Мин Сяосином на стадион.
Утреннее солнце вновь заливало их мягким, приятным теплом.
В дуновении ветерка конца лета больше не чувствовалось зноя — напротив, от него веяло прохладой ранней осени.
Цзян Синь тяжело вздохнул и поделился с Лу Чэнфэном:
— Твой отец — тот еще орешек.
Лу Чэнфэн скривился. Сначала он хотел отпустить в адрес учителя пару саркастических шпилек, но, не удержавшись, вздохнул в ответ:
— Разве это не очевидно? Будь он попроще, у меня бы уже давно появилась мачеха.
Лу Чэнфэн украдкой бросил взгляд на Цзян Синя. Сунув руки в карманы и стараясь выглядеть совершенно равнодушным, он даже шагал с напускной беспечностью:
— Учитель Цзян, вы ведь не собираетесь вот так просто отступить перед трудностями?
С той же показной небрежностью он добавил:
— Эх, впрочем, это нормально. Добиваться человека вроде моего отца — сплошное разочарование, сдаться было бы самым разумным решением.
Цзян Синь остановился, упер руки в боки и воинственно вскинул подбородок:
— Кто сказал, что я собираюсь сдаваться?!
Он даже закатал несуществующие рукава:
— Просто посмотри, как я его укрощу!
В глазах Лу Чэнфэна мелькнула и тут же погасла искра. Цзян Синь же перевел взгляд на дальний конец спортивной площадки и спросил:
— Слушай, вон тот парень случайно не Мин Сяосин из нашего класса?
Лу Чэнфэн проследил за его взглядом: действительно, это был тот самый ученик, который любил подбирать всякий хлам и которому он сам недавно случайно наступил на ногу, после чего сунул в руку пару сотен купюрами.
Забыв на время о Лу Яне и думая о нелегкой судьбе Мин Сяосина, Цзян Синь неуверенно произнес:
— Если я установлю для него в классе специальный контейнер для вторсырья, не заденет ли это его гордость? Сможет ли он принять такую помощь?
Лу Чэнфэн машинально усмехнулся:
— Да сколько там этого вторсырья наберется в классе? Разве что заставить всех учеников выбросить учебники и тетради.
С этими словами в его голове внезапно мелькнула идея. Он повернулся к Цзян Синю:
— А почему бы не поставить контейнер для вторсырья в компании моего отца? В том здании работают тысячи сотрудников!
Офис Лу Яня находился в штаб-квартире Корпорации Лу, где также располагались представительства всех дочерних компаний. Людей в высотке трудились тысячи, и каждый день там накапливалось огромное количество пригодного для переработки мусора, включая даже списанные канцелярские принадлежности.
Цзян Синь повернулся к Лу Чэнфэну, их взгляды встретились — и в глазах обоих загорелся яркий, разгорающийся всё сильнее огонь, затмивший даже лучи восходящего солнца!
Цзян Синь хлопнул Лу Чэнфэна по плечу:
— Это дело я поручаю тебе, иди поговори с Мин Сяосином. Только убери свое высокомерие и прояви тактичность к его чувствам — смотри не задень его самолюбие, иначе я на тебя рассержусь! А разобраться с твоим отцом я беру на себя!
Так они пришли к соглашению.
От недавнего уныния под утренним солнцем не осталось и следа, и даже Лу Чэнфэн, заразившись энергией Цзян Синя, заметно оживился.
А Система тем временем безумно верещала в голове Цзян Синя:
— Поднялось! Поднялось! Шкала исправления снова выросла, уже достигла внушительных сорока восьми процентов!
Система и сама невольно прониклась благоговением:
— Хозяин, ну ты и гений! Впервые вижу столь эффективного исполнителя!
Цзян Синь в ответ лишь гордо задрал нос перед Системой:
— Когда в сердце живет истинная любовь, исправление злодея — плевое дело! Стоит ли из-за этого так голопить?
http://bllate.org/book/22258/2329247
Готово:
