Выбравшись на берег, Цзян Жао совершенно выбилась из сил, а её одежда от воды стала ужасно тяжёлой.
Она полусидела, опираясь руками о землю, слегка согнув ноги в полулежачем положении.
Свежий воздух хлынул в тело, словно живительный дождь после засухи, принеся с собой ощущение чудесного спасения.
Выровняв дыхание и моргнув, она постепенно прояснившимся взором увидела перед собой такого же мокрого Мужун Цзюэ.
Он пострадал куда сильнее неё: его тёмные одежды намокли и прилип-ли к телу, сквозь ткани смутно угадывались рельефные, полные силы мускулы.
Встретившись взглядами, Цзян Жао вдруг сообразила, как странно они выглядят, и мгновенно растерялась.
Оба были насквозь промокшими, и воспоминания о недавних событиях в воде вихрем ворвались в сознание, безмолвно напоминая о том, что мягкое и прохладное ощущение того прикосновения ещё не исчезло.
Вдобавок ко всему, Мужун Цзюэ смотрел на неё еще более обнаженным взглядом, от которого Цзян Жао растерялась, её глаза затуманились, а щёки слегка порозовели — то ли от смущения, то ли от алого сияния заката.
Стоит признать, в подобной обстановке немудрено было и голову потерять.
Успокоившись, Цзян Жао попыталась встать, но стоило ей чуть шевельнуться, как тело отозвалось такой болью, будто рассыпалось на куски, и она невольно вскрикнула.
Хотя возглас получился совсем тихим, он всё же привлёк внимание Мужун Цзюэ, который посмотрел на неё тяжёлым, сосредоточенным взглядом.
Он быстро заметил, что Цзян Жао ранена в ногу, слегка опустил голову, и его густые респы бросили тень.
В следующее мгновение он протянул руку и схватил её за левую ногу. Почувствовав, что нога скована, Цзян Жао инстинктивно попыталась отпрянуть, но он мягко потянул её обратно.
Строго бросил:
— Не двигайся!
Хотя в его голосе заботы было больше, чем строгости, Цзян Жао от неожиданности испугалась, замерла на месте и больше не смела делать лишних движений.
Следом Мужун Цзюэ аккуратно закатал ей штанину до самого колена, обнажая жуткую рану.
Неизвестно когда, но её колено оказалось повреждено.
Глядя на сочащуюся кровь, Мужун Цзюэ помрачнел, брови его слегка сошлись на переносице, а взгляд сделался холодным и бездонным, как горное озерцо — казалось, в его глазах застыл мороз, который никогда не растает.
После этого он принялся исцелять рану с помощью духовной энергии.
Вскоре она почувствовала, как волна тепла разливается от колена по всему телу: исчезла не только боль в ране, но и все остальные мелкие ноющие боли в теле.
Однако выражение лица Мужун Цзюэ оставалось мрачным, отчего она почему-то почувствовала себя виноватой.
— Наверное, я просто случайно задела риф, вот и поранилась, — мягко произнесла она, стремясь его успокоить.
Но Мужун Цзюэ лишь небрежно и глухо отозвался:
— Хм.
Цзян Жао робко поинтересовалась:
— А ты сам не пострадал?
— Нет.
— Ох, ну и славно.
Поболтав о том о сём, она наконец заметила, что Мужун Цзюэ немного оттаял.
На самом деле самой Цзян Жао было плевать на такую мелочь, но, по правде говоря, впервые кто-то так за неё переживал и заботился, отчего на душе у неё неожиданно заскреблась лёгкая обида.
— Спасибо тебе, Мужун Цзюэ.
Цзян Жао посмотрела на него чистым взглядом и искренне поблагодарила.
Закончив с раной, Мужун Цзюэ поднял голову и прямо заглянул ей в глаза, после чего его тонкие губы дрогнули, и раздался низкий, бархатный голос:
— Между нами не нужно слов благодарности.
Цзян Жао замерла, а спустя мгновение слабо улыблась в ответ.
Они уже столько раз смотрели друг другу в глаза с такого близкого расстояния, но лишь сейчас она испытала совершенно иное чувство.
Человек перед ней обладал светло-голубыми глазами — чистыми, словно укрытая в безлюдных землях бездна, в которой отражался весь мир.
Такими чистыми, правдивыми, неподдельными...
На мгновение Цзян Жао даже показалось, что Мужун Цзюэ перед ней и тот великий демон Мужун Цзюэ из реальности вне сновидения — это два совершенно разных человека.
Она так засмотрелась, что даже не заметила, как он снова начал к ней приближаться.
Жаркое дыхание коснулось её щеки, зрачки Цзян Жао резко сузились, и в последний момент она отвернулась, избегнув его губ.
Поспешно вскочив на ноги и не зная, куда деть себя от смущения, она принялась делать вид, будто отжимает одежду, пытаясь избавиться от воды.
И тут же услышала два коротких тихих смешка.
— Жена, муж только что высушил нашу одежду духовной силой.
Цзян Жао опустила взгляд: и вправду, не выжалось ни единой капли, а прежде мокрое и тяжёлое платье снова стало сухим и летящим.
Она слегка смутилась, дважды негромко кашлянула и, развернувшись, собралась уходить.
На ходу бормоча себе под нос:
— Я, я пойду спать в свою комнату.
Мужун Цзюэ схватил её за руку, притянул обратно в объятия и с усмешкой произнес:
— Мы в Цзяочжоу.
— ...
— Конечно, я знаю, — Цзян Жао попыталась сохранить невозмутимый вид. — Я просто... хочу найти место для сна.
Врать дальше у неё получалось с трудом.
— Устала?
— Угу.
— Хорошо, я отведу тебя в город.
Вскоре они вошли в пределы Цзяочжоу. Городом это можно было назвать с натяжкой — скорее, небольшая рыбацкая деревушка. После послевоенного восстановления от былого процветания почти ничего не осталось, здесь жило лишь немного представителей народов цзяжэнь, промышлявших рыболовством, и со временем поселение приняло нынешний вид.
Цзян Жао не забыла о своей задаче: раскрыть скрытый сюжет — о народы цзяжэнь.
Поэтому всю дорогу она то и дело заводила разговоры об этом.
— Этот Цзяочжоу и впрямь всего лишь крошечная деревня?
Мужун Цзюэ пояснил:
— Когда-то народы цзяжэнь не ютились в такой бедной рыбацкой деревушке, как сейчас.
— Тогда почему всё так изменилось? — Цзян Жао вдруг догадалась: — Неужели на них напали чужеземцы?
Она выпародила это наугад, но Мужун Цзюэ ответил:
— Именно так.
— Почему?
— Разве госпожа никогда не слышала, что плоть и кровь народы цзяжэнь исцеляют любые болезни и помогают в развитии культивации?
Цзян Жао задумалась и покачала головой.
— Я слышала лишь то, что слёзы народы цзяжэнь превращаются в жемчуг. А ещё... что при рождении у них нет пола, и они обретают его, лишь встретив любимого человека.
Мужун Цзюэ, услышав нечто столь любопытное и диковинное, слегка приподнял уголки губ.
— О таком мне слышать ещё не доводилось. Откуда же госпоже это известно?
Цзян Жао: «...»
Разве у местных народы цзяжэнь не такие порядки?
Она растерялась.
— Так, услышала где-то в толпе, — нашлась она с ответом.
Мужун Цзюэ поддакнул:
— На самом деле нет никаких доказательств того, каковы народы цзяжэнь на самом деле, всё это лишь уличные слухи.
Слухи?
Цзян Жаo растерялась ещё больше.
— Раз это слухи, зачем тогда верить?
Мужун Цзюэ ответил:
— Порой слухи живут так долго, что люди начинают слепо им верить.
— Выходит, байки про то, что плоть народы цзяжэнь лечит все болезни и усиливает культивацию — ложь?
Мужун Цзюэ спокойно произнёс:
— Правда это или ложь, вряд ли кого-то по-настоящему волнует. Точно так же, как тех, кто устраивал облавы на народы цзяжэнь много лет назад, совершенно не волновало, выживут они или нет.
Цзян Жао: «...»
Кто сказал, что не волнует?
Она огляделась по сторонам: повсюду царила картина мирной жизни.
Не удержавшись, она выпалила:
— Кто сказал, что никому нет дела? По крайней мере, им самим не всё равно.
С этими словами рядом раздался тихий смех Мужун Цзюэ, в котором сквозила сладость.
— Хорошо, моя госпожа права.
Цзян Жао: «...»
Она потеряла дар речи и пробормотала:
— Какая я тебе госпожа?
Мужун Цзюэ сделал вид, что осматривается по сторонам, а затем парировал:
— А кроме тебя, есть кто-то еще?
— ...
Она вдруг вспомнила, что совсем недавно приняла его предложение руки и сердца, так что подобное обращение было вполне закономерным.
Но привыкнуть она всё равно не могла.
— Пока мы не поженились, не смей меня так называть.
В её голосе послышалась угроза, но в глазах Мужун Цзюэ она выглядела донельзя очаровательной.
— Как прикажете, госпожа.
Сияя улыбкой, Мужун Цзюэ подмигнул ей, и его голос зазвучал на редкость чарующе.
Цзян Жао знала, что если продолжить этот разговор, он не унимается, поэтому сменила тему:
— Ты явился сюда и вправду ради Жемчужины Цзя?
— Мм, — он и не думал отпираться. — Жемчужина Цзя — величайшее сокровище цзяжэнь. Она не только ослепительно прекрасна, но и способна защитить от любых бед.
Цзян Жао ломала голову: искать легендарную Жемчужину Цзя посреди вымышленного сна — они что, в бирюльки играют?
Конечно, она не знала, что магическая сила Мужун Цзюэ достигла небыбывалых высот.
Воплотить сон в реальность для него не составляло никакого труда.
Всё здесь ничем не отличалось от внешнего мира: после того как тысячелетие назад на Цзяочжоу обрушилась карательная экспедиция, народы цзяжэнь были почти полностью уничтожены, и лишь немногие избежали той страшной бойни, тихо отстроив дома в крошечной деревне внутри Цзяочжоу.
А те каратели, добыв плоть народы цзяжэнь и не обнаружив в ней расхваленных чудесных свойств, потеряли к ним всякий интерес и оставили в покое.
Что же до величайшей реликвии цзяжэнь — Жемчужины Цзя, — она пропала без вести.
Мнения о её судьбе расходились: одни говорили, что во время облавы сам правитель цзяжэнь уничтожил её, другие — что её припрятал кто-то из глав сект заклинателей.
Этим главой секты был Шэнь Цинъе с Горы Сюаньцзи.
В итоге все взоры вновь обратились с обвинениями к Шэнь Цинъе. Не найдя другого выхода, Шэнь Цинъе затворился в уединении, чтобы переждать бурю.
Лишь после этого инцидент сошёл на нет.
С тех пор местонахождение Жемчужины Цзя покрылось тайной.
Но Мужун Цзюэ, будучи Владыкой Мира Демонов, прекрасно знал, что Жемчужина Цзя по-прежнему находится в Цзяочжоу.
Раньше он и не думал разыскивать эту безделицу, поскольку она была ему бесполезена.
Но стоило ему представить, как в свадебный венец его любимой женщины будут вплетены эти заурядные побрякушки, как он понял — вещица всё же имеет некоторую ценность.
Пока они шли, навстречу им двинулась полная женщина, спло Gь увешанная золотом и серебром, гордо вскинув голову. Позади неё семенили десятки служанок и стражников; судя по всему, она была местной правительницей, и все проходящие мимо торговцы почтительно приветствовали её: Приветствую островную госпожу!
Стоило их взглядам пересечься, как выражение лица женщины помрачнело прямо на глазах. Уставившись на Цзян Жао и Мужун Цзюэ, она холодно процедила:
— Вы ведь нездешние, верно?
Мужун Цзюэ терпеть не мог, когда на него так пялятся, и тоже встретил её ледяным взглядом — в воздухе запахло грозой.
Цзян Жао поспешила вперед, вклинилась между ними и с улыбкой пояснила:
— Мы действительно не отсюда. Наш корабль потерпел крушение в море, вот мы случайно и оказались в этих краях.
Лучшего объяснения она пока придумать не могла.
— Вот как? — женщина перевела взгляд на Мужун Цзюэ.
Под настойчивыми знаками Цзян Жао Мужун Цзюэ лишь холодно кивнул.
Толстуха снова рявкнула:
— Живо убирайтесь отсюда, иначе пеняйте на себя!
Бросив это, она обошла их стороной.
Цзян Жао думала, что они столкнулись с какой-то несговорчивой управляющей, и, не ожидая, что всё разрешится так просто, слегка выдохнула, проникшись к полной женщине чуточку большей симпатией.
— Надо же, а с виду такая вредная, но на деле вполне неплохая.
Однако Мужун Цзюэ не разделял её восторгов.
— Не бойся, пока я рядом, никто не смеет тебе навредить.
Цзян Жао подумала: неужели этот человек вообще не поддаётся ни на какие уговоры?
http://bllate.org/book/22260/2329811
Готово:
