Танси Чэнь краем глаза заметил его движение и бросил на него взгляд:
— Она столько времени с ними провела и даже ни разу не видела кошмаров. Какие же они злые духи? Они такие послушные.
— ...На всякий случай.
Танси Чэнь больше ничего не сказал. Он прекрасно понимал смысл изречения: неродня по крови — чужаки по духу.
Внутри вовсю трапезничали Призрачные Демонята, поднимая зловещие порывы холодного ветра, да и снаружи обстановка была под стать.
Когда они оба вышли, судебный медик как раз выкапывал череп из-под третьего куста роз.
В одно мгновение картина перед их глазами снова изменилась. Танси Чэнь поднял руку и посмотрел на свои слегка прозрачные пальцы — стало ясно, что они снова угодили в иллюзию.
Когда человек умирает насильственной смертью или питает сильнейшую, не рассеивающуюся обиду, его душа превращается в мстительного духа.
Сильные эмоции мстительного духа — такие как гнев, ненависть, боль и прочие — искажают окружающее пространство и энергетическое поле, порождая иллюзорную реальность. Это и есть призрачная иллюзия, сон самого духа.
Подобные иллюзии могут воспроизводить прижизненный опыт мстительного духа, сцену его смерти или то, к чему была прикована его навязчивая идея. Некоторые из них затягивают не только посторонних, но и самих себя.
Мстительные духи — это еще не Свирепые Призраки, и порой их удерживает всего лишь какая-нибудь крошечная мысль. Проще говоря, они просто не могут отпустить прошлое.
Танси Чэнь уже сталкивался с подобными случаями: он заходил внутрь, молча выслушивал или досматривал чужую историю до конца, и несчастные духи сами находили душевный покой.
Бывали и другие — те, кто заставлял его проживать с ними целые жизни, но всё равно не хотел сдаваться. По правде говоря, если не считать его собственного А Яня, все призраки до единого были совершенно невыносимы.
Как и следовало ожидать, на этот раз они оказались на территории учебного заведения.
— Господа, запомните изречение Гегеля: «Зло — это движущая сила исторического развития», — мягкий голос мужчины привлек всеобщее внимание.
— Неужели преподаватель так превозносит подобное суждение? И то «зло», о котором говорит преподаватель, — это его собственная моральная установка? — раздался презрительный голос юноши. Танси Чэнь перевел взгляд и увидел парня лет восемнадцати в белой рубашке.Ученик, учитель просто излагает эту точку зрения, а не разделяет её. Мужчина-учитель вовсе не рассердился, он сошёл с помоста и ласково потрепал мальчика по голове. — Но у тебя хватило смелости возразить учителю, и это здорово. Если в будущем у тебя возникнут какие-то вопросы, продолжай так же прямо их задавать, договорились? Берите пример с нашего Сяо Цяня.
Учитель, вы меня помните?
Конечно, ученик Сяо Цянь учится так усердно, разве учитель мог забыть? — Он слегка постучал согнутым пальцем по голове подростка, и это движение было естественным и полным нежной заботы.
Танси Чэнь заметил, как мальчик мгновенно усмирил свой бунтарский пыл, а кончики его ушей покраснели.
Однако на губах этого мягкого с виду учителя промелькнула насмешливая улыбка.
Вскоре мальчик действительно стал следовать его словам и обращался к нему со всеми возникающими вопросами. Объясняя ему задачи, мужчина время от времени проявлял заботу о его жизни и даже среди ночи мог лично принести в его общежитие ночной перекус, благовидно называя это наградой для прилежного маленького ученика.Месяц спустя мужчина после очередной пьянки позвонил мальчику. Тан Сичэнь с бесстрастным лицом слышал, как тот говорил: «Мне так больно, никто вокруг меня не понимает. Сяо Цянь... послушай меня, побудь со мной, поговори со мной, пожалуйста».
Как и следовало ожидать, в глазах мальчика промелькнула жалость. Он тут же расспросил об адресе и бросился к нему. В полумраке комнаты некогда нежный профессор теперь жалко и беспомощно умолял об объятиях.
Пьяный, робкий поцелуй в мочку уха, неуверенное сопротивление юноши, впервые познающего любовь...Он говорил мальчику, что их брак с женой был расчётом, что он вовсе её не любит и они живут каждый своей жизнью.
Юноша, ещё не познавший света и жаждущий тепла, конечно же, поверил. Его родители развелись, никто о нём не заботился, и лишь этот человек постоянно проявлял к нему такое участие.
Он был помешан на любви, но всё же не был идиотом: он хотел быть с ним и заставлял его развестись, грозя в противном случае всё обнародовать.
Однако тот человек достал его видеозапись...
Охваченный отчаянием и страхом, он лишился всякой возможности сопротивляться.Снова оказавшись после уроков в пустом кабинете, мужчина похлопал юношу по голове, и в его ласковом голосе послышалось демоническое урчание:
— Я сегодня видел, как одна девочка принесла тебе воды. Ведь так?
— Нет… В следующий раз такого не повторится… — он подумал, что в мужчине заговорила отвратительная, болезненная собственническая страсть.
— Нет, малыш, я хочу, чтобы ты привел ее сюда. Учитель хорошенько позаботится о твоей подруге, хорошо?
— Нет, нет, ты не можешь так поступить!
— Завтра учитель должен ее увидеть, иначе, малыш, ты увидишь в сети самого себя. Будь умницей. — Мужчина засунул в рот мальчику пакетик с усыпляющим порошком. — Это подарок от учителя для нее. Малыш ведь знает, что нужно делать, правда?
— ……
Полупрозрачная фигура Танси Чэня стояла рядом, наблюдая, как парень тонет в нежных объятиях демона, наблюдая, как он превращается в Призрачного Демонёнка.
До сих пор он не до конца понимал, что именно противник хочет ему показать. Некоторые призраки стремятся втянуть других в омут ради мести, некоторые хотят, чтобы обидчик прочувствовал их боль, а другие — вот так заставляют смотреть на происходящее, не имея возможности хоть на что-то повлиять.
Внезапно рядом возникла фигура, с кровавыми слезами на глазах свирепо уставившаяся на эту сцену. Она проговорила:
— Знаешь, в чем моя главная мерзость? Когда я понял, что он меня обманывает, я ненавидел вовсе не то, что меня предали. Больше всего я ненавидел то, почему он не мог лгать мне всю жизнь! Ненавидел, почему он не мог обманывать только меня одного!
Танси Чэнь ответил:
— Самое отвратительное в тебе — это то, что ты стал Призрачным Демонёнком.
Эту иллюзию можно было только созерцать, вмешиваться в нее запрещалось.
— Но что мне оставалось делать? Я просто хотел жить! Если бы всё всплыло наружу, как бы я поступил?! Я знаю, что виноват перед ними, знаю… знаю… — Кровавые слезы капля за каплей падали вниз. — Скажи, если бы на моем месте оказался ты, чтобы ты сделал?!
— Если бы на моем месте был я… Меня бы не волновали все эти разоблачения. Человек живёт ради лица, раз хотят смотреть — пусть смотрят.
Но на самом деле, будь он на его месте, всё это даже не началось бы: у него была сильная брезгливость к подобным вещам.
Однако случившееся уже произошло, и что бы ни говорили окружающие, им легко рассуждать со стороны, когда беда не касается их самих.
— Тебе просто не понять… Ты совсем ничего не понимаешь…
Танси Чэнь действительно не понимал, потому что сам никогда не обладал подобным складом характера. Когда в те времена погибли его родители, он в пятнадцать лет отправился на войну. Он никогда не боялся смерти, тем более его не страшили угрозы вроде того, что его плоть кто-то увидит.
Но он ничего не ответил, ведь у каждого свои ценности и то, чем он дорожит.
……
Картина перед глазами сменилась. Когда третья приведенная им девочка тоже замкнулась в себе и стала немногословна, он наконец не выдержал и попытался покончить с тем мужчиной раз и навсегда. Но разве мог тщедушный юноша тягаться с ним силой? Мужчина просто взял и сбросил его вниз.
— Слышали, кто-то с крыши спрыгнул?
— Кто? На каникулах, что ли?
— Да нет, учеба же идет.
— Ну и о чем тут говорить?
Даже среди учеников никто не проявил сочувствия, а учитель и вовсе испытал лишь глупое раздражение. Школа выплатила родителям компенсацию, и больше имя Сяо Цяня никто не вспоминал.
Танси Чэнь повернулся к нему:
— Печать уже снята, почему ты всё еще не хочешь переродиться?
Только теперь Танси Чэнь понял: его навязчивая идея заключалась вовсе не в собственной смерти и не в том мужчине.
— Я хочу… я хочу увидеть их. Как они поживали? Хорошо ли?
Его одержимостью оказалось желание встретиться с теми тремя одноклассницами, чьи судьбы он разрушил.
— Они тоже мертвы, — Танси Чэнь не стал скрывать правду. В конце концов, спустившись в Подземное царство, он всё равно об этом узнает. А какую цену ему придется заплатить за содеянное — уже не его забота. — Уходи. Оказавшись внизу, ты всё забудешь, к чему терзать себя здесь раз за разом, вновь и вновь проживая эти муки? Сколько бы раз ты ни истязал себя заново, ничего уже не изменить. Если ты и впрямь чувствуешь вину, иди вниз и искупи ее.
Иного выхода не существовало.
— Мертвы… мертвы… Они тоже мертвы… Во всем виноват только я… — Вспомнив улыбки трех подруг, он почувствовал, как надежда окончательно угасает и рассеивается.
http://bllate.org/book/22283/2333126
Готово:
