Цюй Юй проплакала слишком долго и так сильно устала, что проснулась лишь на следующий день ближе к полудню. Когда она открыла глаза, Ся Гуан сидела в гостиной и читала книгу. В последнее время погода немного посвежела, так что не было нужды круглые сутки гонять кондиционер. Ся Гуан устроилась в кресле-мешке лицом к балкону: ветер трепал ее волосы, а солнце согревало дыхание. Стоило ей просто сидеть там, не шевелясь, как всё вокруг наполнялось невероятным уютом.
Закончив умываться, Цюй Юй на цыпочках направилась на кухню — ее шаги были настолько легкими, словно она боялась разрушить эту хрупкую тишину.
— Я уже заявила в полицию, самое позднее — завтра они пробруют IP-адрес, — внезапно подала голос Ся Гуан, поворачивая голову к ней. — Как только установим точное местоположение, я подам на них в суд от твоего имени.
Цюй Юй на мгновение растерялась:
— Сестрица, ты всё уже знаешь?
Ся Гуан закрыла книгу:
— Как бы то ни было, ты — человек Цюйго. Если ты не рассказываешь мне о таком, неужели надеешься справиться сама?
Ощутив незримое давление, Цюй Юй опустила голову и медленно произнесла:
— …В компании мне велели еще немного потерпеть, к тому же мои доходы в последнее время и правда сильно выросли…
— Ты так сильно нуждаешься в деньгах? — внезапно спросила Ся Гуан, и ее тон прозвучал прямолинейно и безапелляционно.
Цюй Юй медленно кивнула.
— Хорошо, тогда я позвоню в полицию и скажу, чтобы они прекратили поиски, — бросила она, кинула книгу в кресло-мешок и ушла в спальню.
Цюй Юй запаниковала. Уловив недовольство в голосе Ся Гуан, она бросилась следом, но не успела раскрыть рот для объяснений, как ее оглушил звучный хлопок закрывшейся двери.
Она подняла книгу с кресла-мешка, положила ее на журнальный столик, глубоко вздохнула и отправилась на кухню, чтобы наскоро приготовить что-нибудь и утолить голод.
Цюй Юй подошла к окну, закрыла его, подобрала разлетевшиеся от ветра рукописи, аккуратно сложила их и положила на стол. Закончив с этим, она молча вышла из главной спальни.
Окно было открыто, шторы развевались на ветру, листки рукописи романа летали по всей комнате, а на тумбочке у кровати ночной цецереус нежно тянул вверх свои бутоны, готовые распуститься навстречу ветру. Довольно живописная картина.
Впрочем, когда она действительно всё купила и приготовила, она с трепетом постучала в дверь Ся Гуан, но долгое время в ответ не раздавалось ни звука.
Ся Гуан ушла в бар «Таньбэй».
Прежний бармен уволился после того, как Ся Гуан над ним подшутила, а новичков хозяин то ли находил бесталанными, то ли слишком уродливыми — ни один не пришелся ему по вкусу. В конце концов дядя Ван просто завязал фартук и встал за стойку сам.
Новый бармен — сущий сокровище, у панд бамбук воровали с таким же усердием, с каким она умудрялась вытягивать нервы.
Там по-прежнему подавали фирменный апельсиновый сок без льда, а сам хозяин красовался с неизменным выражением лица человека, которому все задолжали денег. Дядя Ван закончил готовить напитки для других гостей и с улыбкой велел официанту разнести их, но стоило дойти очереди до Ся Гуан, как он превратился в надрывающийся тенор:
— Та Ся в углу! Апельсиновый сок без льда готов, иди забирай сама!
Ся Гуан закатила глаза, но спорить не стала, забрала стакан и вернулась в свой угол.
Узнав в свое время, что Цюй Юй частенько захаживает сюда расслабиться, Сун Шуюцзю явилась прямо на порог, ткнула ее фотографию под нос дядюшке Вану и заявила:
— У этой моей подруги не все дома и со желудком проблемы. Она только что вырвала жизнь из лап Яньвана, так что если она у тебя допьется до смерти — пеняй на себя.
Единственный человек, который думал не о выгоде компании, а всецело защищал ее.
Какое-то время Цюй Юй безумно хотела броситься на шею Ся Гуан и горько заплакать. Но это длилось лишь мгновение. Стоило мимолетной слабости пройти, и она снова становилась той самой Цюй Юй, которая уговаривала себя быть сильной и терпеть.
Она не понимала, за что на нее обрушилась такая напасть. И хотя все вокруг твердили ей: перед тем как по-настоящему взлететь, обязательно начнется грандиозная травля, мол, это же халявная популярность, ей всё равно было невероятно обидно, тяжело и горько. С одной стороны, ей приходилось отбиваться от словесных баталий в прямой трансляции, с другой — сохранять хладнокровие, чтобы четко объяснить родителям ситуацию, заставить их сменить номера телефонов и по возможности перебраться к родственникам на пару дней. Она твердила им, что по-прежнему остается их дочерью, что она не совершала тех мерзостей, и что ей просто нужно это вынести.
Ся Гуан шла туда с недовольной физиономией, потрогала стакан и бросила:
— Без льда?
Она замерла, уставившись на книгу, утонувшую в кресле-мешке. Название ярко сияло в лучах солнца — «Толпа. Психология масс».
Цюй Юй думала о том, что сейчас осень — самая пора для крабов, и после обеда обязательно нужно сходить на рыбный рынок, купить парочку и приготовить для Ся Гуан.
Какая дерзкая и совершенно не знающая компромиссов женщина! Вану она нравилась, Ван чувствовал, что влюбился.
Железная леди — из тех, что не выпрямишь даже ударом молота.
Сколько бы лет ни прошло, Ся Гуан всегда будет помнить его тогдашнее выражение лица: словно его сначала молнией шарахнуло, а потом осел лягнул, оставив глаза открытыми от изумления.
Едва родившись, романтическая страсть дяди Вана тут же трагически оборвалась.
Раздался глухой стук — на столик перед Ся Гуан опустился стакан с виски. Ван Цзисюй покосился на ее руки: пластиковая обертка от трубочки была разорвана на мельчайшие кусочки — от такого уровня разрушений у убирающих столы официантов начинался нервный тик.
Ся Гуан подняла взгляд и уставилась на него. В ее спокойных, лишенных ряби глазах отчетливо читалось: «Жить надоело?»
— Смотрю я на тебя, такая сиротка несчастная, вот я, хозяин, и снизошел соизволить составить тебе компанию, потрепаться, — Ван Цзисюй придвинул стул и селся, сбросив фартук и обнажив брендовые вещицы LV с головы до ног — от него так и разило нуворишем. — Как жизнь молодая?
— Пойдет, — ответила Ся Гуан.
— Разве «пойдет» — это ответ? Жизнь надо проживать в кайф, пока молодой, не давай золотой чаше пустовать под луной, сечешь? — Ван Цзисюй пригубил алкоголь и продолжил нести чушь. — Кстати, чего это тебя пару дней не было? Тут несколько пареньков и девчонок расспрашивали про тебя. Я им сказал, что у тебя уже ребенок в шестом классе учится, чтобы они выкинули эту дурь из головы, так они заявили, что не против влиться в твою семью, ха-ха! Ты говоришь, нынешняя молодежь —
— Была в Пекине пару дней, — Ся Гуан помассировала виски, прерывая бесконечный поток болтовни собеседника. — Прабабушка умерла.
Ван Цзисюй закономерно умолк, а когда вновь разомкнул уста, от него последовало лишь дежурное:
— Соболезную.
Помолчав немного, парень снова попытался оживить атмосферу:
— Раньше от тебя не слышал, что ты родом из Пекина. Из какого района?
Ся Гуан задумалась всерьез:
— Район Запретного города — это какой район?
Ван Цзисюй: «……»
Ван Цзисюй: «У тебя прабабушка в Запретном городе жила?»
Ся Гуан: «Не настолько».
Ся Гуан: «Но прямо рядом с резиденцией князя Жуя».
— Насколько рядом?
— Соседи.
«……»
Вообще-то, видя сегодня вечером угрюмый и одинокий вид этой девицы по фамилии Ся, Ван Цзисюй из добрых побуждений хотел немного подбодрить ее шуткой. Но теперь он чувствовал, что утешения требует исключительно его собственная персона.
Мысленно поплакав, Ван Цзисюй взглянул на свои часы марки Rolex и произнес:
— Уже семь. Ужинать не пробовала? Если нет, угощаю.
Эта фраза неведомо каким образом задела в Ся Гуан какую-то струну: словно по условному рефлексу она схватила телефон. Подержав его секунду в руке, она замерла, открыла WeChat и напрямую набрала голосовой вызов. Едва на том конце ответили, она выпалила:
— Как называется тот паршивый сайт, на котором стримит Цюй Юй?
Дождавшись ответа, она тут же сбросила вызов, открыла App Store, вбила название и принялась скачивать приложение. Вся эта последовательность действий заставила Ван Цзисюя остолбенеть с глупым выражением лица.
Чего она творит?.. Что он вообще только что сказал?.. И кто такая Цюй Юй?
В семь часов вечера Цюй Юй с безупречным макияжем и легкой улыбкой на губах нажала на экран телефона: «Начать трансляцию». Не прошло и трех минут, как в эфир хлынули десятки тысяч зрителей, а весь чат запестрел мерзкими проклятиями и насмешками.
Мужчины интересовались, сколько стоит ночь с ней и не сгнил ли у нее там уже всё; женщины желали ей смерти и пророчили, что все ее будущие дети родятся инвалидами, а сама она плохо кончит.
Игнорируя весь этот негатив, Цюй Юй с мягкой улыбкой отвечала на каждый нормальный комментарий. Если кто-то бросал подарок — благодарила, если задавали вопросы — общалась. Когда уголки ее губ приподнимались в улыбке, в глазах сверкал такой яркий свет, будто в окне чата ругали вовсе не ее, а кого-то чужого.
Спустя полтора часа после начала трансляции Ху Мяо позвонила ей лично и объявила, что план сворачивается: чтобы не портить репутацию компании, нельзя больше позволять шумихе разрастаться, требуется срочное опровержение.
Завершив вызов, Цюй Юй продолжила эфир. Она принялась зачитывать оскорбительные комментарии один за другим — все до единого, сколько бы их ни было.
Она верила, что в самом начале это действительно были нанятые боты, но стоило общественному мнению качнуться в нужном направлении, как в трансляцию хлынули живые люди, искренне и от всей души желающие ее уничтожить.
Они ничего о ней не знали и даже не представляли, как выглядела полная версия сплетен. Но раз ругающих так много, значит, она априори виновата: нет вины — так найдут.
Такая красивая, изящная девушка — в реальной жизни многие за всю жизнь не встретят подобную. Но здесь каждый мог безнаказанно оскорблять ее, предаваться грязным фантазиям и втоптать в грязь. На волне общего психоза толпы она превращалась не в человека, а в объект для слива эмоций. Быть может, она и не совершала преступлений, но и отвечать за содеянное никому не придется.
— Я с самого начала говорила, что не делала всего этого. И сейчас остаюсь при своем мнении: не я — значит, не я, — перед лицом лавины обновляющихся оскорблений ее слова звучали слабо и беспомощно.
— Один в поле не ворон, не хлопает ладонь о ладонь. Почему-то слухи распускают именно про тебя, а не про других? Сама небось хороша.
— Дыма без огня не бывает. Я сама мать, и я не верю, что какая-то женщина станет клясться жизнью собственного ребенка. Лучше бы ты поскорее вернула людям деньги, первая жена ведь такая бедняжка.
— По лицу сразу видно — дрянь какая-то.
— Кожа такая белая? Наверное, уколы для отбеливания делала? Как же ты не подохла от этой химии, пластиковая шалава?
— Даже если ты не уводила чужого мужа и не торговала телом, какого хрена ты в таком возрасте бросила учебу и подалась в стримерши? Совсем от рук отбилась!
— Как же жаль твоих родителей…
— Ой, неужто заплакала? Когда творила всю эту грязь, о сегодняшнем дне не думала? Получай по заслугам!
— Меня тошнит, она так фальшиво ревет, даже соплей нет. С каких пор люди во время слез выглядят так красиво? Какая же фальшивка.
— Официальный вейбо ее компании уже выпустил адвокатский запрос! С самого начала это была чистой воды ложь! Когда вы все наконец успокоитесь?!
— Девушка так плачет, аж сердце разрывается! Плевать на слухи, объявляю: мое сердце принадлежит тебе!
— Красотка, не плачь, я со счета своего младшего брата полсотни суперсалютов тебе закину!
— Какая же она все-таки добрая душа! Да плевать на правду и ложь, я забираю ее сердце себе!
— Больше не могу на это смотреть. Каждый, кто оскорбил ее, по суперсалюту в зубы, иначе вся ваша родня перемрет!
— Етить вы тут все отбитые! Серьезно отмазываете любовницу?!
В час ночи Цюй Юй завершила трансляцию.
Ся Гуан уже давно вернулась домой и сейчас как раз подогревала крабов.
— Сестрица, мужики — просто сплошные дураки. Я улыбаюсь — они швыряют деньги, я плачу — донатят еще больше. На самом деле моя улыбка была фальшивой, а слезы — напускными.
Окинув взглядом Ся Гуан, Цюй Юй откинулась на спинку дивана и улыбнулась — наивно и чарующе.
Ся Гуан вспомнила свое собственное восемнадцатилетие: пожалуй, она тоже казалась чуть более зрелой, чем сверстники, но точно выглядела совсем иначе.
Похожая на переспелый, начавший гнить персик.
http://bllate.org/book/22326/2338480
Готово:
