Сунь Цэ остановился, обменялся с Чжоу Юем понимающим взглядом и, притворно поклонившись, произнёс:
— Покорно следую воле императора…
В 197 году от рождества Христова Цао Цао потребовал, чтобы Сунь Цэ вместе с Люй Бу, Чэнь Юем и другими выступил в поход против Юань Шу. Войска Чэнь Юя стояли в Хайси. Сунь Цэ, следуя указу, привел свои силы в порядок и отправился на встречу с Люй Бу и Чэнь Юем, чтобы обсудить военные планы и оценить обстановку. Однако, когда его армия достигла Цяньтана, ситуация резко изменилась: выяснилось, что Чэнь Юй решил воспользоваться случаем и захватить земли Сунь Цэ.
— Хм, нелепо. Позовите Люй Фаня и Сюй И, — в шатре Сунь Цэ, облаченный в грозные боевые доспехи, от ярости опрокинул стол. Чжоу Юй стоял рядом, храня молчание. Сунь Цэ взмахнул рукой, приказывая гвардейцам вызвать генералов.
Войдя, Люй Фань и Сюй И поклонились:
— Господин, извольте отдать приказ, мы сделаем всё, чтобы разделить ваши заботы.
— Этот щенок Чэнь Юй посмел посягнуть на мои земли! Вы двое, немедленно ведите войска туда и разрубите его на куски!
— Слушаемся! — в один голос ответили генералы.
Когда они удалились, Чжоу Юй тихо произнёс:
— Не тревожься, Чэнь Юй не представляет серьезной угрозы.
Люй Фань и Сюй И всю ночь вели войска вперед и, ворвавшись в Хайси, без труда разгромили Чэнь Юя, пленив более четырех тысяч его солдат, жен и детей. Чэнь Юй бежал на север к Юань Шао. Согласно приказу Сунь Цэ, всех людей клана Чэнь перебили, а из его солдат тех, кто желал сдаться, приняли в строй, остальных же бросили в реку на корм рыбам.
— Скажи, кто же на самом деле представляет угрозу? — Сунь Цэ сидел на краю кровати, глядя на Чжоу Юя. Тот, чинно сидя за столом, ответил серьезным взглядом и прошептал:
— Разумеется, Цао Амань…
Глубокой осенью затянувшаяся на несколько месяцев кампания против Юань Шу не принесла результатов. Сунь Цэ приказал остальным возвращаться в свои округа, а сам, взяв с собой Чжоу Юя, Лу Су и Люй Мэна, отправился «навестить» Цао Цао.
В резиденции Цао Цао в Сюйчане.
Цао Цао притворно изобразил радостное ожидание и поспешил навстречу:
— Генерал Сунь! Ах, господин Чжоу! Добро пожаловать, добро пожаловать! Приезд Жемчужин Цзяндуна озарил мой скромный дом! А это… кхм, двое господ…
Лу Су и Люй Мэн поспешно поклонились:
— Приветствуем канцлера…
— Я — советник Лу Цзицзин, — первым представился Лу Су.
— Я — полковник Люй Цзымин, — добавил Люй Мэн.
Цао Цао, с таким видом, будто ему было совершенно все равно, кто они такие, продолжал любезничать с Сунь Цэ, приглашая его внутрь:
— Если бы знали, что приедете, написали бы письмо — устроил бы грандиозный пир! А так приходится отдавать распоряжения только сейчас, уж простите, подождите полчаса. Эй, кто-нибудь!
Несколько слуг подошли в ожидании приказов. Цао Цао продолжил:
— Немедленно проводите господ в лучшие покои, пошлите к ним самых расторопных служанок, а я сам схожу на кухню проверить приготовления. — Затем он с фальшивой улыбкой повернулся к Сунь Цэ: — Генерал Сунь, прошу.
— О, господин Цао, вы слишком любезны, прошу, — Сунь Цэ ответил такой же фальшивой лестью: — Вы человек чести, а ваша резиденция воистину величественна.
— Цэ, вы насмехаетесь надо мной, право слово. Но я слышал, что генерал Сунь всегда был сыновне предан, размах постройки дома для вашей матушки тоже поражает воображение.
— Пустое! Куда мне до гробницы, которую возвели вы — зрелище, потрясающее небеса.
Они обменивались любезностями и поклонами так долго, что у всех остальных от этого зрелища по спине бежали мурашки. Этот визит к Цао Цао преследовал две цели: во-первых, польстить ему, чтобы его внимание оставалось прикованным к братьям Юань Шу и Юань Шао, а во-вторых — прощупать почву, чтобы в будущем быть готовыми к любым неожиданностям.
Слуга проводил группу Сунь Цэ наверх. Люй Мэна и Лу Су поселили в отдельные комнаты, и они дошли до самого конца коридора, где осталась лишь одна дверь. Слуга притворно развел руками:
— Ой, какая досада! У господина Цао сейчас другие гости, осталась только эта комната. Но она самая просторная, так что, прошу вас, господа, потеснитесь немного.
Не дожидаясь возражений, слуга ушел, бросив на ходу:
— Прошу, господа, не беспокойтесь, как только будет накрыт стол, мы вас пригласим.
Увидев, что слуга скрылся, Сунь Цэ с усмешкой распахнул дверь. Чжоу Юй закатил глаза, но вошел следом. Когда дверь захлопнулась, Сунь Цэ, не скрывая торжества, сказал:
— Какая незадача, придется нам делить одно ложе.
— О? По старой привычке — я буду спать на полу, — Чжоу Юй приподнял бровь, не оставляя Сунь Цэ ни единого шанса.
***
Воспоминания о Луцзяне.
Чжоу Юй понятия не имел, как он вообще смог проглотить этот завтрак. Впервые в жизни он сидел плечом к плечу с мужчиной, а Сунь Цэ еще и подкладывал ему еду. Всё это время сердце Чжоу Юя бешено колотилось, лицо пылало, и он совершенно не помнил, что именно ел. Со стороны это выглядело так, будто…
— Ох, совсем как старые супруги, господин! — Чжоу Юй уже вернулся в свои покои. Услышав это, он с силой швырнул на стол военный трактат, которым прикрывал щеки. После того как книга упала, открылось его раскрасневшееся лицо, жар на котором никак не утихал. Он не осмеливался встретиться взглядом с Чжоу Ханем, чьи глаза горели любопытством, и лишь закусил губу, опустив голову.
Чжоу Хань хихикнул:
— Господин, может, не стоит больше сопротивляться? Сдайтесь уже господину…
Лицо Чжоу Юя моментально помрачнело. Он поднял взгляд и рявкнул:
— Не говори глупостей! Это не соответствует правилам приличия.
Чжоу Хань лишь пожал плечами:
— Ну как хотите. Вы оба всё равно не женитесь, и вместе не живете, я даже не знаю, что тут сказать.
Чжоу Хань начал убирать со стола, нарочно расставляя книги Чжоу Юя в идеальном порядке. Тот горько усмехнулся:
— Раз ты всё разложил, как мне теперь читать?
Чжоу Хань ответил с ехидцей:
— Господин, вы ведь всё равно не собирались читать, просто прячетесь от господина Сунь Цэ. Вы даже от игры в сверчков можете сбежать, лишь бы не пересекаться с ним.
Чжоу Юй нахмурился:
— Чепуха! Разве я из тех, кто мается бездельем? И с чего мне от него прятаться?
Чжоу Хань подмигнул:
— Ну тогда, господин, рискнете выйти из комнаты? Господин Сунь как раз во дворе учит молодого господина Сунь Цюаня обращаться с копьем. Пойдете посмотреть?
Чжоу Юй тут же сник, уткнулся в книгу и пробормотал:
— Я не умею владеть копьем, зачем мне идти — только мешать буду…
Чжоу Хань мысленно закатил глаза, поклонился и сказал:
— Тогда читайте, господин, а я пойду.
Чжоу Юй не стал его удерживать, делая вид, что ему нет дела до происходящего. Чжоу Хань выбежал во двор и затеял шумный разговор с Сунь Цэ и Сунь Цюанем, расхваливая их воинское искусство так громко, что Чжоу Юй совершенно не мог сосредоточиться на книге. Его одолевало любопытство, но гордость не позволяла выйти, и он продолжал сидеть в комнате, делая вид, что всё происходящее его не касается.
Сунь Цэ и Чжоу Хань, увидев это, лишь переглянулись и покачали головами. Чжоу Хань прошептал:
— У господина такой упрямый нрав, ничего не поделаешь.
Сунь Цэ ответил с досадой:
— Ладно, иди.
Когда Чжоу Хань ушел, Сунь Цюань с любопытством спросил:
— Брат, если ты так хочешь видеть брата Гунцзиня, почему бы просто не позвать его?
Сунь Цэ бросил на брата косой взгляд — ребенку не понять взрослых дел. Он усмехнулся:
— Когда-нибудь ты поймешь. Послушайся совета брата: никогда не бери в жены женщину, которая слишком много читает, одни хлопоты.
Сунь Цюань моргнул, совершенно не понимая, при чем тут женитьба.
Прошел час, Сунь Цюань ушел. Сунь Цэ размял затекшие мышцы, поставил свое копьё Великого Властелина на стойку и направился к Чжоу Юю. Войдя в комнату, он увидел, что тот напряженно изучает карту местности, и, улыбнувшись, заглянул через плечо:
— Ну, что ты там опять изображаешь из себя мудреца?
Увидев карту окрестностей Сюйчана, Сунь Цэ перестал улыбаться. Неужели Чжоу Юй хочет…
Оглянувшись на дверь и убедившись, что никого нет, он сложил карту и нервно прошептал:
— Ты хочешь поднять восстание?
Чжоу Юй нахмурился:
— Это не я нарисовал. Это прислали от Цао Цао месяц назад.
Сунь Цэ высек искру, поджег карту, и та сгорела дотла. Чжоу Юй молча наблюдал за этим, не пытаясь помешать.
— В Цзяндуне сейчас неспокойно, — тихо сказал Сунь Цэ, — поднимать восстание — дело не сиюминутное.
Чжоу Юй покачал головой:
— Я знаю, что неспокойно. И не предлагаю действовать прямо сейчас. Я думаю: Цао Цао либо пытается подставить тебя, либо хочет привлечь на свою сторону.
Сунь Цэ задумался, глядя на маленькую родинку у края глаза Чжоу Юя, и наконец спросил:
— Что ты об этом думаешь?
— Думаю, он хочет тебя привлечь. Ханьская династия — это уже угасающий огонь, а в нем живет неуемная амбиция, боюсь, он хочет проглотить этот мир, — Чжоу Юй понизил голос и подался вперед.
Взгляд Сунь Цэ потемнел, он кивнул:
— Я тоже так думаю. Но мы не можем…
— …не можем искать шкуру у тигра! — в один голос закончили они.
Они замерли, а затем рассмеялись — пораженные тем, насколько они понимают друг друга без слов. Сунь Цэ потянулся, чтобы притянуть Чжоу Юя в объятия:
— Никто не знает меня лучше, чем Гунцзинь.
Чжоу Юй поспешно оттолкнул его, хмурясь:
— Белый день на дворе! Перестань, если кто-то увидит — опять пойдут пересуды.
Сунь Цэ огляделся, убедился, что вокруг никого, и прорычал с раздражением:
— И пусть говорят! Ради тебя я до двадцати трех лет не взял в дом ни жены, ни наложницы, обо мне и так уже сколько лет сплетничают.
Чжоу Юй остолбенел. Сунь Цэ понял, что сболтнул лишнее, и поспешно перевел тему:
— В смысле… великие дела требуют времени, нужно поторопиться, верно?
Он уже хотел было уйти, как Чжоу Юй тихо бросил ему в спину:
— Ради меня?
Сунь Цэ прибавил шагу, пытаясь скрыться, пока его не поймали, но Чжоу Юй оказался быстрее. Преградив ему путь, он прошептал с блестевшими на глазах слезами:
— Бофу, если ты будешь так себя вести, семья Сунь…
— Господин, беда! Люди Юань Шу здесь! — Чжоу Хань вбежал в комнату, едва не падая. Сунь Цэ и Чжоу Юй переглянулись и, храня молчание, направились к выходу. Сунь Цэ остановил поклонившегося Чжоу Ханя:
— Говори спокойнее, что случилось?
— Люди Юань Шу… они ведут себя крайне агрессивно, требуют аудиенции для обсуждения важных дел. Они уже в главном зале, господин Чжоу… — голос Чжоу Ханя дрогнул.
— Что с моим отцом? — Чжоу Юй почувствовал неладное.
Чжоу Хань прошептал:
— Господин… по пути из Лияна в Данян на него напали разбойники, он…
— Что ты сказал?! — в один голос вскричали Сунь Цэ и Чжоу Юй. Чжоу Юй лишился дара речи. Его отец по приказу Сунь Цэ отправился в Данян, никто не ожидал такого поворота.
Чжоу Хань рыдал:
— Это говорят люди Юань Шу. Они привезли тело господина…
Чжоу Юй, не дослушав, бросился в главный зал, Сунь Цэ поспешил за ним. В зале двое незнакомцев — один толстый, другой худой — невозмутимо пили чай. Госпожа Сунь сидела рядом, а госпожа Чжоу стояла на коленях и рыдала над телом мужа, по одежде и лицу которого было ясно: это Чжоу И.
Чжоу Юй хотел броситься к матери, но Сунь Цэ удержал его за руку и прошептал:
— Гунцзинь, здесь приспешники Юань Шу, не показывай своих чувств.
Чжоу Юй сжал зубы, ненавидяще глядя на Сунь Цэ:
— Это же мой родной отец!
Сунь Цэ смотрел на него с тяжелым сердцем. Бросив взгляд на двух послов — те вели себя подозрительно и не смели поднять глаз, — он прошептал:
— Я знаю, как тебе больно. Прошу, не совершай опрометчивых шагов. Скорее всего, это дело рук Юань Шу.
Чжоу Юй, уже догадавшийся об этом, теперь услышал подтверждение. Его красивые глаза наполнились кровью, он прожигал взглядом послов, жаждая разорвать их на куски. Сунь Цэ обнял его за талию, удерживая:
— Гунцзинь, сейчас не время. Обещаю, я омою кровью весь род Юань.
Чжоу Юй постепенно успокоился, закусил губу и сохранил бесстрастное выражение лица. Он помог матери встать, госпожа Сунь увела её. Сунь Цэ приказал слугам унести тело, и, когда зал опустел, они остались наедине с послами.
— Ах, вы проделали такой долгий путь! Прошу прощения, что не встретил вас лично. Не хотите ли сегодня вечером разделить со мной трапезу?
Сунь Цэ улыбался, но взгляд его был холодным, как у мясника, смотрящего на рыбу. Послы переглянулись — они только что погубили отца Чжоу Юя, и оставаться здесь было смерти подобно. Чжоу Юй, казалось, не сводил глаз с их ног, готовый вцепиться, если они попытаются сбежать.
Первый посол натянуто улыбнулся:
— Генерал Сунь, не стоит беспокоиться. Семьи Сунь и Юань — одна семья. Господин Юань Шу просил передать вам письмо с предложением.
Он достал письмо. Сунь Цэ, настороженно глядя на него, вскрыл конверт, и лицо его переменилось. Юань Шу заявлял, что династия Хань пала, и он намерен взойти на престол, предлагая Сунь Цэ поддержать его в обмен на статус великого полководца. Сунь Цэ сжал письмо так, что побелели костяшки пальцев. Чжоу Юй, заметив его состояние, подошел ближе и прочитал послание. Теперь стало ясно: отец погиб, потому что не разделял безумных амбиций Юань Шу. В сердце Чжоу Юя вспыхнула новая волна ярости.
Сунь Цэ, почувствовав, как Чжоу Юй прижался к нему, немного успокоился. Он вернул письмо в конверт и протянул послу:
— Раз вы здесь, я обязан оказать вам гостеприимство. Оставайтесь, выпьем вина?
Видя, что Сунь Цэ никак не реагирует на письмо и настаивает на пире, послы почувствовали неладное и поспешно поднялись:
— Не будем вас утруждать, генерал. Нужно возвращаться, лошади господина Юань Шу ждут.
Чжоу Юй едва сдерживался, чтобы не наброситься на них, но рука Сунь Цэ крепко сжимала его предплечье. Сунь Цэ вежливо улыбнулся:
— Раз вы так заняты, не смею задерживать. Я провожу вас.
***
Дополнение: Луцзянская кампания (I)
— Кажется, Луцзян — твоя родина? Тот уезд, который называется… Шу? — Сунь Цэ вдыхал речной ветер, глядя на закат.
Чжоу Юй стоял рядом, его налобная повязка развевалась на ветру. Он тихо рассмеялся:
— Ты помнишь это лучше меня.
— Клан Чжоу из Шу когда-то был знаменит на всю округу. Мне всегда было интересно, как выглядел твой дом. Ведь впервые мы встретились в Лояне.
Сунь Цэ смотрел на Чжоу Юя с нежностью. Небо отражалось в реке, окрашивая всё в багряные тона, и он не мог понять, краснеет ли лицо Чжоу Юя от заката или от смущения.
— Я никогда не думал, что смогу вернуться в Луцзян после того, как его захватил Юань Шу, — Чжоу Юй смотрел вдаль. Корабль тихо скользил по воде. — Спасибо тебе.
— Спасибо? За что?
Чжоу Юй улыбнулся шире:
— Спасибо, что рискнул пойти походом на Луцзян. Я знаю, что ты хотел привезти меня сюда.
Сунь Цэ улыбнулся. Чжоу Юй действительно понимал его без слов. Его стройная фигура, которую не могла скрыть шелковая одежда, грациозная осанка… Сунь Цэ не удержался и протянул руку.
Придвинувшись вплотную, он прошептал Чжоу Юю на ухо:
— Гунцзинь, как ты отблагодаришь меня?
Чжоу Юй нахмурился и перехватил его руку:
— Отблагодарить? Опять ты за своё?
Сунь Цэ вдруг спросил:
— Неужели я так лелею тебя только ради того, чтобы слушать, как ты играешь на цитре?
Чжоу Юй рассердился:
— Я не придворный музыкант! Как только причалим, найди себе кого-нибудь другого, кто будет услаждать твой слух!
Сунь Цэ усмехнулся, притянул его к себе крепче:
— Я сказал что-то не то?
Чжоу Юй смотрел на Сунь Цэ — его глаза горели, как у тигра, готового к прыжку. Лицо Чжоу Юя вспыхнуло:
— Рядом с тобой я ничем не отличаюсь от музыканта, иначе ты бы не издевался надо мной при каждом удобном случае.
— Чепуха… — Сунь Цэ прижался губами к белоснежной шее Чжоу Юя. — Если ты согласишься стать моим, я больше не буду тебя дразнить.
Чжоу Юй почувствовал, как слабеет, лишаясь сил сопротивляться этому нежному, дарующему безопасность объятию.
В этот момент Хань Дань деликатно кашлянул за спиной:
— Господин, господин Чжоу… прошу прощения, что прерываю, но у меня важное донесение.
Сунь Цэ бросил на него убийственный взгляд:
— Тц.
Чжоу Юй поспешно отстранился, поправляя одежду, с горящим лицом отходя подальше. Сунь Цэ, раздраженный тем, что его прервали, рявкнул на Хань Даня:
— Говори!
Хань Дань на секунду замер, глядя на Чжоу Юя, и только после окрика пришел в себя:
— Господин, нужно выделить еще солдат. Осада идет совсем не гладко…
— Замолчи! — Сунь Цэ сделал вид, что разгневан, лишь бы напугать Хань Даня за то, что тот помешал. Генерал, не понимая, в чем дело, побледнел от страха.
Сунь Цэ и Чжоу Юй переглянулись и рассмеялись.
— Господин, что происходит? — Хань Дань был в полном замешательстве.
Сунь Цэ, смеясь до слез, похлопал его по плечу:
— И-гун, не суетись! Луцзян уже в моих руках!
— Не понимаю… — Хань Дань всё еще был в недоумении. Сунь Цэ достал из рукава письмо и ткнул им в грудь Хань Даня.
Тот развернул послание и просиял: оказалось, что Ли Шу, важный военачальник Лю Сюня в Луцзяне, тайно перешел на сторону Сунь Цэ и договорился о времени выступления — оно должно было произойти сегодня ночью.
http://bllate.org/book/22340/2340647
Готово:
