— Проснулся? — Гу Цзинцزэ погладил Цзян Фэна по щеке.
— М-м.
Голос всё ещё был наполнен нерассеявшейся негой.
Цзян Фэн медленно сел на кровати, с торчащим на макушке завитком волос, и тупо уставился перед собой.
Почему после того, как Гу Цзинцзэ забрал его из боксерского зала, его всё время клонит в сон? А теперь и вовсе... Если отбросить всё остальное, до чего же это тягостное ощущение деградации...
Кажется, что изо дня в день нечего делать, а возможности чем-то заняться крайне ограничены. Главное — Гу Цзинцзэ не разрешает ему ходить куда попало, стоит отойти чуть дальше, и Гу Цзинцзэ начинает злиться... Не нравится, ужасно не нравится такое чувство.
Мне вечно кажется, что я ни на что не годен, кроме как приходить по первому зову Гу Цзинцзэ, когда у того появляется настроение.
Как же это надоело! Он ведь вовсе не какой-то мальчик по вызову, он не хочет жить такой жизнью, а жить за счет подаяний Гу Цзинцзэ ему противно вдвойне.
Он хочет стоять с Гу Цзинцзэ на одном уровне, а не там, где все видят в нем слабого человека.
Гу Цзинцзэ протянул руку и пригладил непослушный вихор на голове Цзян Фэна:
— Что такое?
Цзян Фэн бросил на Гу Цзинцзэ взгляд, покачал головой, а затем снова погрузился в оцепенение.
Неизвестно, сколько он просидел неподвижно, прежде чем нерешительно заговорить:
— Я... хочу выйти на работу.
Стоило прозвучать этим словам, как лицо Гу Цзинцзэ мгновенно почернело. Его сузившиеся зрачки излучали опасный свет, в котором бурлило ничем не прикрытое чувство собственности.
Решительным тоном он бросил:
— Нельзя.
Цзян Фэн опустил голову и больше ничего не сказал: он предвидел это с самого начала, просто тешил себя призрачной надеждой.
— Ладно, — его голос звучал подавленно.
— Вот так бы сразу, умница, — Гу Цзинцзэ с умилением поцеловал сидевшего на диване Цзян Фэна.
Цзян Фэн никак не отреагировал, в глубине его глаз не было ни единой эмоции.
— Сегодня вечером я отвезу тебя на ближайший пляж, хочешь? — Гу Цзинцзэ заметил, что у Цзян Фэна плохое, угрюмое настроение, и сам предложил отвезти его куда-нибудь, чтобы отвлечь.
— Правда?
Цзян Фэн наконец подал хоть какие-то признаки жизни, однако во взгляде по-прежнему сквозило недоверие к Гу Цзинцзэ.
Ведь Гу Цзинцзэ уже столько раз давал обещания и ни разу их не сдержал! Стоило Цзян Фэну напомнить об этом, как Гу Цзинцзэ срывался на крик и обвинял его в попытке сбежать. Цзян Фэн уверял, что это не так, но Гу Цзинцзэ всё равно не верил, пока Цзян Фэн сам не шел на попятную и не обещал больше об этом не заикаться — только тогда выражение лица Гу Цзинцзэ смягчалось.
— Правда, — пообещал Гу Цзинцзэ.
— Ладно.
Цзян Фэн не принял это всерьез. В лучшем случае — пустые слова, которыми Гу Цзинцзэ пытается его утешить, одна лишь вежливая болтовня. Разве можно верить этому во второй раз?
Ответив, Цзян Фэн снова уткнулся лицом в плюшевого медведя, пытаясь найти в нем хоть капельку утешения.
Оказавшись босиком на мягком песке, Цзян Фэн всё еще не мог в это поверить. Он никак не мог поверить, что ему действительно позволено выйти развеяться, и ему больше не придется бесцельно и тоскливо бродить вокруг Гу Цзинцзэ. Хотя ему очень нравилось проводить время рядом с Гу Цзинцзэ и он дорожил каждой минутой, это всё равно накладывало узы.
Цзян Фэн медленно опустился на корточки, протянул руку и осторожно зачерпнул пригоршню песка, а затем намеренно или случайно разжал пальцы, позволяя песчинкам ускользнуть сквозь них и улететь по воле ветра.
— Летите по ветру... — пробормотал себе под нос Цзян Фэн, глядя на уносимый песок.
Он неотрывно смотрел на ладонь, пока песок полностью не исчез, после чего медленно отвел взгляд, поднял голову и устремил взор на бушующие вдали волны. Уголки его губ сами собой приподнялись, тронутые слабой улыбкой.
В этот момент Гу Цзинцзэ тихо подкрался сзади, наклонился, крепко обнял сидевшего внизу Цзян Фэна за сильную талию и прижался щекой к его плечу.
Затем Гу Цзинцзэ протянул руку и показал Цзян Фэну какую-то вещицу — изящный браслет, сплетенный из ракушек в форме медвежат.
— Нравится? — голос Гу Цзинцзэ звучал предельно нежно.
— М-м, нравится, — с улыбкой ответил Цзян Фэн, протянул руку и осторожно взял браслет за серединку, поднеся к ладони.
Уголки его губ растянулись еще шире, обнажив пару очаровательных клыков.
— Почему все эти ракушки в форме медвежат? Ты специально искал такие ракушки и сам их обтачивал? — Цзян Фэн с любопытством поглаживал каждого медвежонка на браслете, а в его глазах читался чистый восторг.
— Да, я только что попросил людей их отполировать. Вообще-то я хотел найти побольше похожих по форме, но искал очень долго и нашел только эту, самую центральную.
Гу Цзинцзэ взял Цзян Фэна за кончики пальцев и слегка прикоснулся к его пальцу, показывая ту самую природную ракушку.
— Спасибо тебе, Гу Цзинцзэ, — Цзян Фэн повернул голову и зажегся взглядом, глядя на него.
— Муа~ Не за благодари, так и должно быть. Еще поиграешь? — Гу Цзинцзэ поцеловал Цзян Фэна в ухо, говоря мягким тоном.
— Можно? — Цзян Фэн спросил с осторожностью, испытывая сильное нежелание расставаться с этим моментом.
— Можно, иди погуляй сам. Я позову тебя чуть позже, только не убегай слишком далеко, ты должен быть у меня на виду, — Гу Цзинцзэ слегка сжал руку Цзян Фэна. — Я буду вон там, — он указал границы дозволенного для игр пространства.
— Хорошо, я не буду убегать далеко.
В глазах Цзян Фэна тоска мгновенно сменилась тем, о чем говорил Гу Цзинцзэ; уныние исчезло, уступив место долгожданному возбуждению.
Цзян Фэн нетерпеливо вырвался из объятий Гу Цзинцзэ. С браслетом на запястье, который ему только что подарили, он стремглав бросился к кромке воды, на бегу широко раскинув руки, чтобы насладиться прохладой морского бриза.
— Я иду! — не прошло и мгновения, как Цзян Фэн, словно сорвавшаяся с привязи дикая лошадь, добежал до самого края прибоя, чувствуя под ногами движение волн.
Тем временем Гу Цзинцзэ сидел на стуле у прибрежного магазинчика и неотрывно следил за Цзян Фэном, не смея расслабиться ни на секунду, боясь, что стоит ему хоть на миг отвлечься, как Цзян Фэн сбежит.
Он и сам не понимал, что с ним творится. С тех пор как Янь Ань высказался о прошлом Цзян Фэна, его сердце долго не могло успокоиться. Цзян Фэн напоминал вольную птицу в полете, которая не выносит никаких ограничений своей свободы: стоило ему почувствовать хоть малейшие путы, как он тут же пытался вырваться и сбежать.
Вспомнить хотя бы их первую встречу: выражение лица Цзян Фэна ясно давало понять, что он осознает — его собственный босс просто-напросто продал его. Именно поэтому он был так не согласен, бесновался и сходил с ума, пытаясь заставить Гу Цзинцзэ отказаться от него, вызвать у него отвращение. Но вышло случайно: Гу Цзинцзэ пришлась по душе эта дикость Цзян Фэна, но в то же время он панически боялся этого свободолюбивого нрава. Вот почему ему пришлось сломать крылья Цзян Фэна, желавшего вновь взмыть в небо, и превратить его в птичку в золотой клетке.
Если бы Цзян Фэн сбежал в тот период, пока он привез его сюда и отвлекся, Гу Цзинцзэ, пожалуй, чувствовал бы себя спокойнее. Но в последнее время Цзян Фэн вел себя слишком послушно, не проявляя и намека на побег. Именно поэтому Гу Цзинцзэ держал его в ежовых рукавицах, и любое слово Цзян Фэна, намекающее на отдаление от него, заставляло его непроизвольно сходить с ума.
Зачастую самое затишье и таит в себе наибольшую опасность.
— Гу Цзинцзэ! Быстрее сюда! — Цзян Фэн держал в руках выловленную неизвестно где рыбину, прижав ее к груди.
Мысли Гу Цзинцзэ вернулись в реальность, и вид Цзян Фэна невольно заставил его улыброваться: до чего же комично тот выглядел. Лицо Цзян Фэна было сплошь покрыто мелким песком, про одежду и говорить нечего — зрелище было душераздирающим. Он сейчас вылитый сбежавший из дома щенок, который вовсю резвится на улице и перепачкался с ног до головы.
Гу Цзинцзэ отложил документы, поднялся и направился к Цзян Фэну. Ничуть не заботясь о том, что тот испачкался, он достал влажную салфетку и принялся вытирать ему лицо.
— Где ты ее откопал? Мог бы быть поаккуратнее.
Цзян Фэн самодовольно ухмыльнулся, обнажив два клыка, и с сияющей, немного дурашливой улыбкой пояснил:
— Вон у той скалы. Похоже, ее выбросило волной, и она там застряла, — он восторженно указал на место, где только что нашел рыбу.
— Ладно, я попрошу ребят положить ее в пакет. Играй аккуратнее, смотри не засыпь песок в глаза, — в глазах Гу Цзинцзэ отражался только Цзян Фэн, и до всего остального ему не было никакого дела.
— Ладно... Уплыла!
Не успел Цзян Фэн договорить, как рыба выскользнула у него из рук и забилась в песке, отчаянно хлопая хвостом.
Увидев, как рыба отчаянно рвется к морю, Цзян Фэн о чем-то задумался, его взгляд помрачнел, и он передумал:
— Не нужно. Я просто хотел показать ее тебе.
С этими словами Цзян Фэн опустился на корточки, бережно поднял рыбину в руки, подбежал к самой воде и выпустил ее в бушующие волны.
Впрочем, Цзян Фэн всё равно не сидел без дела: то принимался собирать ракушки, то возился с крабами — кажется, он задействовал всю попадавшуюся под руку живность. Досталось даже самому Гу Цзинцзэ: неиссякаемый запас энергии так и бурлил в нем, словно он пытался выплеснуть здесь всю накопленную за последнее время активность.
...
— Всё-всё, если так продолжится, ты меня совсем измотаешь, — Гу Цзинцзэ выглядел предельно беспомощным.
— Погоди, я еще хвост не закончил, не шевелись!
Цзян Фэн уткнулся носом в работу, орудуя лопаткой на заблаговременно сформированном холмике из песка и выцарапывая чешую с невероятным усердием.
Видя это, Гу Цзинцзэ перестал подгонять его, лег навзничь на песок и принялся смотреть на звездное небо, предоставляя Цзян Фэну полную свободу действий.
— Цзян Фэн, тебе хоть что-нибудь видно? — спросил Гу Цзинцзэ человека, усердно копающегося в песке.
Цзян Фэн поднял голову и постучал лопаткой по песку возле ног Гу Цзинцзэ:
— Всё отлично видно, ты же велел повесить вокруг гирлянды.
Поняв, что этот способ не работает, Гу Цзинцзэ хитро прищурился, сменил тактику и произнес тревожным, растерянным тоном:
— Цзян Фэн, подойди на секунду. Кажется, мне в глаз попал песок, иди скорее посмотри.
Услышав это, Цзян Фэн даже не подумал пораскинуть мозгами — он тут же бросил лопатку и направился к Гу Цзинцзэ.
Стоило ему приблизиться, как Гу Цзинцзэ отбросил мнимую скованность, резко дернул его за руку, и Цзян Фэн рухнул прямо к нему в объятия.
— Муа~ Вот и всё, стоило только поцеловать, и прошло.
Цзян Фэн в этот момент искренне пожалел, что не захватил с собой лопатку — иначе он бы уже давно отоварил ею Гу Цзинцзэ. Опять попался на удочку, причем каждый раз на новую.
Цзян Фэн отряхнулся от песка и посмотрел на разрушенный русалочий хвост.
Его настроение в этот момент можно было описать одной картинкой: (взрывающийся злой птиц.jpg).
— Гу Цзинцзэ, ты мне за это ответишь! — Цзян Фэн ткнул пальцем в горку песка, требуя от Гу Цзинцзэ сатисфакции.
Гу Цзинцзэ с чувством вины потрогал кончик носа:
— Она изначально держалась непрочно.
— Ты, ***... — Цзян Фэн поднял с песка лопатку и направил на него.
— Опять ругаешься?! — Гу Цзинцзэ нахмурился, в упор глядя на Цзян Фэна.
— Прости, у меня не получается отвыкнуть разом, — Цзян Фэн моментально сник, былой гнев испарился без следа — он уже в совершенстве освоил руководство по принесению извинений.
— Ладно, пора возвращаться, не хватало еще простудиться.
Видя, что Цзян Фэн раскаивается, Гу Цзинцзэ не стал злиться дальше, а просто взял его за руку и повел прочь с пляжа.
— Но... — Я еще хотел поиграть.
Не успел Цзян Фэн договорить, как Гу Цзинцзэ бросил на него короткий взгляд, и Цзян Фэн тут же захлопнул рот, больше не смея перечить.
Вернувшись в комнату отдыха, Цзян Фэн взял свою пижаму с медвежатами и послушно отправился в ванную. Смыв с себя песок, он взял пластмассовую уточку и сжал ее — раздался звонкий писк.
— Уточка, а где твоя мама? — Цзян Фэн сам не заметил, как снова принялся бормотать сам с собой.
— Кря-кря... — уточка пищала под пальцами Цзян Фэна так, будто отвечала ему.
Цзян Фэн горько усмехнулся и посмотрел на игрушку взглядом, полным жалости:
— Ты прямо как я... у тебя тоже нет мамы...
Слезинка скатилась из уголка глаза.
— Тук-тук.
Стук в дверь ванной прервал его бормотание.
Цзян Фэн торопливо отложил уточку и громко крикнул в ответ на нетерпеливый стук:
— Сейчас выйду!
— М-м, только не сиди в воде слишком долго, — напомнил Гу Цзинцзэ.
— Хорошо.
Цзян Фэн быстро домылся, но стоило ему надеть пижаму с медвежатами, как Гу Цзинцзэ внезапно ворвался внутрь и прижал его спиной к холодной стене.
Взглянув в знакомые глаза Гу Цзинцзэ, Цзян Фэн сразу понял, что произойдет дальше. Его сердце отчаянно сжалось, страх и напряжение вновь нахлынули волной, и он выпалил сорванным голосом:
— Гу Цзинцзэ, мне больно...
Гу Цзинцзэ перехватил руки Цзян Фэна, пытавшегося оттолкнуть его, и произнес хрипло:
— Малыш... побудь пай-мальчиком, на этот раз всё будет иначе...
Сопротивление в руках Цзян Фэна мгновенно ослобело, он больше не пытался вырваться, в его глазах блестели слезинки, и он покорно позволил Гу Цзинцзэ поцеловать себя.
...
— Мишка! Мой плюшевый мишка! — взревел Цзян Фэн, не желая отдавать Гу Цзинцзэ медвежонка, которого прижимал к груди.
В глазах Гу Цзинцзэ таилась бездна, приняв смущение Цзян Фэна за ложную стыдливость, он попытался успокоить его мягким тоном:
— Здесь только мы двое, не нужно вести себя так, как сегодня.
— Мишка!! — Цзян Фэн, казалось, вовсе его не слышал, продолжая упорствовать.
Гу Цзинцзэ откинул назад влажные пряди волос, раздраженно цыкнул, не обращая внимания на требования Цзян Фэна, посчитал, что чертов медведь только мешает, и с размаху швырнул игрушку на пол.
— Сяо Фэн!! Ну-ка дай я тебя обниму!
Увидев Цзян Фэна, Янь Ань с восторгом бросился на него, намертво прильнув к нему с объятиями.
Заметив Янь Аня, Цзян Фэн выдавил из себя улыбку:
— А вот и ты.
Его голос прозвучал сухо и отстраненно.
Приняв такое отношение за нерадушный прием, Янь Ань недовольно скривил губы:
— Сяо Фэн, какой же ты холодный~ Я так по тебе скучал, с таким трудом вырвался приехать к тебе, а ты со мной вот так... у-у-у! — Янь Ань принялся понарошку вытирать несуществующие слезы.
Цзян Фэн обнял его, успокаивая:
— Да нет же, я очень рад, что ты заглянул, я сам этого хотел.
Янь Ань тут же прекратил притворные рыдания и расплылся в привычной нагловатой улыбке:
— Сяо Фэн, а давай сегодня после обеда куда-нибудь сходим? Я отвезу тебя...
Цзян Фэн принялся ковырять ногти, в его глазах вспыхнул огонек предвкушения, но, вспомнив о чем-то, он тут же потух. Покачав головой, он вежливо отказался:
— Я не поеду, спасибо.
— А-а-а, ну не надо так! Я ведь специально билет купил, неужели тебе совсем не жаль мое сердце? — Янь Ань повис на Цзян Фэне, начиная капризничать.
Цзян Фэн принялся теребить пальцы с удвоенной силой, снедаемый тревогой, и наконец, нерешительно произнес:
— Я... спрошу у Гу Цзинцзэ.
Он поднял голову и посмотрел на висевшего на нем Янь Аня; в его взгляде читалась бездна извинения, словно он заранее знал исход.
Янь Ань удивленно взглянул на Цзян Фэна, но, подумав об их отношениях с Гу Цзинцзэ, счел это логичным:
— Ладно, тогда я буду ждать~
— Хорошо, я сейчас же спрошу.
С этими словами Цзян Фэн семенящей походкой направился в комнату отдыха Гу Цзинцзэ. Войдя и увидев его, он автоматически сжал руки за спиной до побелевших костяшек.
— Что такое? — Гу Цзинцзэ поднял глаза на стоявшего на пороге Цзян Фэна.
— Эм... можно я...
— Нельзя.
Угадав намерения Цзян Фэна, Гу Цзинцзэ холодно отказал.
Цзян Фэн опустил голову еще ниже и машинально согласился:
— Хорошо.
— Еще что-то? — тон Гу Цзинцзэ смягчился, в нем исчезла недавняя ледяная резкость.
— Больше ничего.
Гу Цзинцзэ поднялся и потрепал Цзян Фэна по волосам:
— Тогда погуляй пока здесь, только не уходи далеко, телохранители присмотрят.
Слова звучали так, будто он заботится о Цзян Фэне, но на деле служили лишь напоминанием.
— Хорошо, — покорно ответил Цзян Фэн и вышел из комнаты отдыха, уступая место визажисту.
Уходя, он бросил визажисту:
— Извините, что помешал.
Растерянный визажист странно посмотрел на него и вежливо ответил:
— Ничего страшного, это моя работа, к тому же вы мне вовсе не мешали.
— Угу, — последовал формальный ответ.
Не успел Цзян Фэн дойти до Янь Аня, как тот, подобно привязчивому котенку, тут же подбежал к нему:
— Ну что? Разрешил? Разрешил?!
Цзян Фэн покачал головой, виновато опуская глаза:
— Гу Цзинцзэ сказал нельзя, он боится, что я в опасности.
— Сяо Фэн! Скажи честно, тебя что, этот гад Гу Цзинцзэ зазомбировал?! Почему ты ему во всем подчиняешься? Раньше ты был совсем другим... — Янь Ань смотрел на Цзян Фэна со всё возрастающей тревожностью.
Цзян Фэн ничего не ответил, лишь механически опустился на стул, подготовленный для него Гу Цзинцзэ, и тупо уставился перед собой.
Он вовсе не не хотел отвечать — он просто не знал, что сказать.
Решив, что наговорил лишнего про Гу Цзинцзэ и поэтому Цзян Фэн замкнулся в себе, Янь Ань похлопал его по спине и, пытаясь сменить тему, пошутил:
— Ты уверен, что если тебя выпустить наружу, не начнется избиение окружающих? Боится он, что ты в опасности... по-моему, это все остальные в опасности... — в последней фразе Янь Аня проскользнула искренняя жалость.
— Я тоже так думаю, — с гордостью произнес Цзян Фэн.
Стоило Янь Аню воодушевиться и наклониться к самому уху Цзян Фэна, собираясь что-то сказать, как из ниоткуда возникла толпа телохранителей. Оттащив Янь Аня в сторону, они предупреждающим тоном бросили:
— Пожалуйста, не нарушайте личные границы!
— Эй-эй-эй! Вы что себе позволяете?! — Янь Ань попытался вырваться, но против физической силы охраны у него не было никаких шансов.
Увидев, что Янь Аня скрутили, Цзян Фэн вспылил и поспешил вмешаться:
— Отпустите его, он мой друг!
Переглянувшись, телохранители извинились перед Цзян Фэном и отпустили Янь Аня. Однако после этого они так и остались стоять неподалеку, не позволяя Янь Аню и близко подойти к Цзян Фэну.
Поняв, что делать нечего, Янь Ань примирительно бросил Цзян Фэну:
— Ладно, пока, Сяо Фэн, в следующий раз обязательно увидимся.
Глядя вслед уходящему Янь Аню, Цзян Фэн испытывал острую тоску, а его глаза были полны раскаяния:
— Прости...
Заметив это, телохранитель шагнул вперед:
— Господин Цзян, нам пора вернуться в комнату отдыха.
Цзян Фэн сжал кулаки. При мысли о только что произошедшем внутри него всё закипало: мало того, что Гу Цзинцзэ приставил к нему соглядадата, так ему теперь даже с другом увидеться нельзя?
С трудом сдерживая гнев, Цзян Фэн вернулся в комнату отдыха и, не обращая внимания на присутствие посторонних, холодно отчеканил, глядя на Гу Цзинцзэ:
— Зачем ты велел этим людям...
— Цзян Фэн! — Гу Цзинцзэ нахмурился.
Похоже, он привык к покорности и мягкости Цзян Фэна, поэтому любое проявление воли со стороны того неизменно вызывало у него предупредительный окрик.
Цзян Фэн сжал кулаки так, что на руках вздулись вены, и ледяным взглядом уставился на Гу Цзинцзэ. Между ними повисло напряженное молчание.
Гу Цзинцзэ тоже поднял взгляд на Цзян Фэна, дожидаясь, что же тот отчебучит на этот раз.
http://bllate.org/book/22362/2344633
Готово:
