— Ого, как засуетился! Кто не знает, тот еще подумает, будто ты души не чаешь в А Яне! — съязвил Ци Си, увидев, как вошел Е Цинмин.
Е Цинмин, не сводя глаз с Ци Си, перевел взгляд на лежащего Жун Яня. Его голос звучал холодно:
— Уж точно не тебе мне об этом говорить. Если у А Яня есть ко мне какие-то претензии, когда очнется — сам мне скажет.
Уголки губ Е Цинмина тронула улыбка, но глаза оставались холодными.
— Я уважаю тебя как хорошего друга А Яня, но это не значит, что ты можешь болтать всё, что вздумается.
Ци Си с ненавистью посмотрел на Е Цинмина. Но ведь всё так и есть! Разве Е Цинмин не демонстрировал всем своим видом, что ненавидит Жун Яня? С тех пор как тот вернулся, Е Цинмин то душил его компанию, то открыто оскорблял. С какой стати ему молчать?
Е Цинмин управлял компанией уже три года, и властность, присущая человеку его положения, давила на Ци Си. Но он заставил себя смотреть на Е Цинмина, не отводя глаз. Нельзя отступать, твердил он себе про себя. Ци Си стоял прямо, выпятив грудь и засунув руки в карманы, изо всех сил стараясь не выглядеть жалким.
В этот момент Е Цинмин заметил, как рука Жун Яня слегка дрогнула. Его взгляд мгновенно переметнулся на кровать, и ноги сами понесли его к изголовью. Он полулёг, прильнув к краю кровати, и позвал мягким, тихим голосом:
— А Янь, А Янь.
Лежащий на кровати не подавал признаков жизни, словно Е Цинмину всё только привиделось. Тот разочарованно вздохнул, но в момент, когда он собрался обернуться, его руку крепко схватили.
Е Цинмин с радостным удивлением оглянулся: Жун Янь смотрел на него затуманенными, полуприкрытыми глазами. Этот влажный взгляд заставил сердце Е Цинмина учащенно забиться.
Е Цинмин и Ци Си обступили кровать, заняв всё свободное пространство слева, и принялись наперебой расспрашивать Жун Яня о самочувствии.
— А Янь, тебе всё еще плохо?
— А Янь, почему ты вдруг упал в обморок? Это он снова тебя обидел? — бросив это, Ци Си метнул гневный взгляд на Е Цинмина.
Тот даже не обратил внимания, всё его внимание было поглощено Жун Янем.
— А Янь, я схожу за врачом, хорошо? Ты только не двигайся, жди меня.
Сказав это, Е Цинмин бросился звать доктора. Жун Янь чувствовал странность в поведении Е Цинмина; хотя нынешнее отношение того было ему приятно, он всё еще помнил, как перед обмороком Е Цинмин велел помощнику Ли передать ему, чтобы он пришел просить прощения.
Кажется, он потерял сознание по дороге к Е Цинмину. Его привезли люди из компании? Зачем?
Пока Жун Янь размышлял, Ци Си робко заговорил:
— А Янь… вчера я так заволновался, что проболтался ему о твоей депрессии. И еще… о твоих попытках… покончить с собой.
Ци Си вцепился в край своей одежды, беспокойно теребя его. Он же обещал Жун Яню молчать, но вчера от избытка чувств выложил всё как на духу. Неудивительно, что отец вечно называл его дырявым мешком.
— М-м.
Жун Янь лишь тихо отозвался и кивнул. Такая реакция озадачила Ци Си: неужели он не должен был его отругать? По крайней мере, сказать хоть пару слов? От такого спокойствия Ци Си стало не по себе, и он нерешительно добавил:
— А Янь, я знаю, что виноват. Может, отругаешь меня?
Жун Янь прищурился и издал из глубины горла тихий смешок. Повернувшись к Ци Си, он посмотрел на него глазами, полными отчаяния, в котором, однако, проскальзывало нечто похожее на наслаждение.
— За что тебя ругать?
Ци Си стало страшно, ему показалось, что болезнь Жун Яня лишь усугубилась.
А Жун Янь тем временем всё понял. Значит, Е Цинмин заботился о нем не просто так, а из чувства вины. Вины за то, что он довел его до депрессии? Но это ведь не его вина, это он сам навлек на себя всё это.
Жун Янь крепко стиснул зубы, его глаза налились кровью, голос стал хриплым:
— А брат знает, что я был в центре исправления сексуальной ориентации?
Ци Си поспешно замахал руками:
— Нет, я ему не говорил. И не скажу.
Жун Янь тихо поблагодарил его. Он всегда скрывал от Е Цинмина свою болезнь и то, что был в таком месте. Он не хотел жалости, не хотел, чтобы их жизнь превратилась в хождение на цыпочках, полное вины.
Но теперь Е Цинмин узнал правду. И неважно, была ли это его вина, теперь он будет изо всех сил помогать Жун Яню, стараться полюбить его. Этого он и боялся больше всего. В точности как тогда, много лет назад, когда Е Цинмин вмешался и спас его, хотя даже не понимал, что делает, оставив его в таком жалком положении.
Думая об этом, Жун Янь опустил голову и засмеялся.
Ци Си понял, что Жун Янь снова начал терзать себя мыслями из-за того, что он рассказал Е Цинмину. Он подошел ближе и тихо принялся его успокаивать:
— А Янь, посмотри мне в глаза. Всё хорошо, не думай о постороннем. Расслабься, слушай меня.
Жун Янь не стал слушать и, словно обезумев, оттолкнул Ци Си:
— Зачем ты рассказал брату! Я мог бы сам постараться, заслужить его прощение! Зачем ты ему сказал, я не хочу привязывать его к себе этим! Не хочу!
Жун Янь, не в силах сдержаться, смахнул вещи со столика и нащупал фруктовый нож. Он сжал его в ладони — кровь хлынула, заливая белоснежную простыню.
— А Янь! А Янь!
Вернувшийся с врачом Е Цинмин увидел Жун Яня с ножом в руках; от крови он казался еще бледнее.
— А Янь! Не бойся меня, это же я, Е Цинмин. Разве ты не любишь называть меня братом? Я был неправ, что запрещал тебе, теперь можешь звать меня так, сколько хочешь, хорошо? Может… может, ты сначала положишь нож…
Видя, что настрой Жун Яня смягчился, Е Цинмин дождался, пока его рука с ножом расслабится, рывком бросился вперед и прижал того к кровати. Жун Янь под ним отчаянно сопротивлялся, но Е Цинмин не слушал. Передав нож Ци Си, чтобы тот отбросил его подальше, он снова посмотрел на Жун Яня.
Тот плакал, в его взгляде смешивались любовь и желание отступить. Е Цинмин понял всё безошибочно: в глазах Жун Яня он увидел отстраненность — тот снова хотел уйти.
Жун Янь не смел смотреть на Е Цинмина: он боялся увидеть в его глазах те чувства, которых видеть не хотел. В этот миг его многолетняя преданность Е Цинмину пошатнулась. В голове у Жун Яня словно спорили два голоса:
— Ты уже стал для брата обузой. Он любит тебя не по-настоящему, он просто жалеет тебя, потому что ты болен.
— Брат не такой.
— Но он ведь со всеми вокруг такой заботливый, разве ты не знаешь?
Жун Янь закрыл глаза — он не хотел видеть Е Цинмина.
Врач ввел Жун Яню успокоительное, и тот погрузился в сон. Затем он обратился к Ци Си и Е Цинмину:
— Состояние пациента нестабильно. Раз у него депрессия, вам нужно внимательно следить за его эмоциями. Такие люди часто испытывают глубокое отвращение к себе, им кажется, что они недостаточно хороши. Отсюда возникают тяжелые мысли, ощущение, что их существование в этом мире бессмысленно.
Сказав это, он посмотрел на Ци Си:
— Раз вы ученик старейшины Жэня, то должны понимать это.
Ци Си кивнул, его лицо стало непривычно серьезным:
— Я знаю, что состояние А Яня сейчас тяжелое. Все эти годы я старался его лечить, но он ни к чему не проявляет интереса. Только при упоминании Е Цинмина он оживляется, но обычно он мастерски притворяется. Пока дело не доходит до крайности, А Янь всегда ведет себя так, будто он в полном порядке.
http://bllate.org/book/22364/2345056
Готово:
