Она пару раз сжала горло, и голос, который она подала, стал до невозможности мягким — даже её доверенные слуги были поражены, ведь им никогда не доводилось слышать ничего подобного!
— Маленький Шэн-эр, иди, иди сюда к бабушке.
Юй Шэншэн снова поднял голову, несколько раз моргнул, и в его ледяных, строгих глазах промелькнула искорка радости.
Решительно оставив своего брата Ю Вэня, он мягко выбрался из объятий Ци Синчэня, встал на ноги и поднял руки, ожидая, пока Юй Жоюнь возьмёт его на руки. Он ведь всё знал — он послушно и внимательно выслушал всё, что они ему рассказывали.
Это мать двух его братьев, а теперь и его новая семья.
Наблюдая за действиями Юй Шэншэна, Юй Жоюнь едва не оглохла от собственных восторженных криков внутри. Она поспешно подошла, подхватила Юй Шэншэна на одну руку и направилась к кушетке, чтобы сесть. Она была до крайности очарована им, то и дело совершая всякие милые жесты: то погладит его мягкие, пушистые волосы, то накормит каким-нибудь фруктом или лакомством.
Она постоянно говорила с ним тихим, ласковым голосом. Даже если Юй Шэншэн больше не произносил ни слова, она лишь чувствовала к нему бесконечную жалость, никогда не упрекая его и не выказывая недовольства — пусть их возраст и разнился, они понимали друг друга без слов.
Поэтому, когда Юй Шэншэн услышал, как его старшие братья в подробностях рассказывают ему о решениях, принятых ими за то время, пока он спал, он послушно и решительно позвал:
— Бабушка.
Юй Жоюнь пришла в неописуемый восторг. Этот голос заставил её душу воспарить, и на лице вдовствующей императрицы целого государства проступила слегка ошарашенная улыбка.
В этот миг мудрая и отважная вдовствующая императрица Государства Цихуа исчезла, уступив место простодушной и немного неловкой Юй Жоюнь — их родной крови.
Ах! Как же сильно мне нравится этот маленький комочек!
Юй Жоюнь, обнимая послушного Юй Шэншэна, беседовала с Юй Шэнъе обо всех важных и мелких событиях минувших лет. Она слушала необычайно внимательно, будь то радость, печаль, горе или счастье.
Затем она случайно взглянула в окно. Наступало время вечерней трапезы, и солнечный свет был мягким и тёплым. Глядя на этот светлый, прекрасный пейзаж за окном, она ещё крепче прижала к себе маленького человечка.
С колебанием и надеждой в голосе она спросила:
— Сяо Е, Шэн-эр… неужели действительно ничего нельзя сделать?Когда Юй Жоюнь посмотрела наружу, Юй Шэнъе тоже последовал за её взглядом: снаружи ярко светило солнце.
Стоял тихий и ясный день, но этот день был уготован вовсе не для их маленького любимца.
Юй Шэнъе спокойно и сдержанно покачал головой, беззвучно отвечая на этот полный надежды взгляд.
Оба одновременно перевели взгляд на Юй Шэншэна: тот усердно теребил прядь волос Юй Жоюнь и принюхивался.
Этот жест не был простым оцепенением или случайным движением, а являлся особым, свойственным только малышу способом заключать человека в свой собственный мир.
Однако царившая вокруг нежность вмиг рассеялась от серии резких кашлей.
Обернувшись, они увидели Ци Синчэня, который уже очнулся — оставалось лишь гадать, сколько времени он пробыл рядом.
Они не стали расспрашивать, когда именно он проснулся и что успел услышать, а просто поинтересовались, как его самочувствие.
Юй Жоюнь не стала, как обычно, огрызаться — тайное стало явным, и притворяться дальше не имело смысла.
Впрочем, она лишь одарила его мягким, ласковым взглядом.
Юй Жоюнь боялась, что если проявит к нему слишком много чувств, это сведет его с ума и лишит дыхания.
Она замолчала на мгновение, а затем осторожно извлекла Юй Шэншэна, зарывшегося носом в её волосы, и передала на руки Юй Шэнъе.
Сделав шаг вперед, она протянула правую руку и потянула Ци Синчэня за собой, желая усадить его — в конце концов, он только что пережил душевное потрясение.
Едва она коснулась одной его руки, как он тут же перехватил её запястье обеими своими ладонями и прямо перед ней рухнул на колени.
Её единственная сильная рука оказалась зажата в его руках, и это внезапное движение надолго повергло её в оцепенение, из-за чего она не сразу попыталась поднять его.
Опомнившись, она была вынуждена опуститься на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне и заглянуть в глаза: она чувствовала, что ему есть что сказать.
Лицом Ци Синчэнь был невероятно похож на неё саму, и Юй Жоюнь действительно очень любила этого ребенка.
Причина была проста — он уродился в нее, а значит, был хорош собой.Она смотрела в его покрасневшие глаза и хотела протянуть руку, чтобы коснуться его скорбного лица. Но ее собственная левая рука была искалечена, и ей оставалось лишь опустить взгляд, с сожалением отступив.
Ци Синчэнь словно почувствовал это: он обеими руками, в смятении, подхватил правую ладонь Юй Жоюнь и прижал к своей щеке. Он не смел плакать, стараясь лишь говорить как можно отчетливее:
— Матушка... Ю Вэнь... виноват... я виноват...
Услышав это искреннее обращение, Юй Жоюнь ощутила, как сердце, долгие годы остававшееся наполовину пустым, наконец наполнилось. Она ответила ему легкой улыбкой и проговорила с выражением безграничного удовлетворения:
— Ю Вэнь, я добровольно отдала всё, чтобы ваш путь был гладким. Вставай, нам пора утешить нашего младшенького.
Юй Жоюнь не привыкла к проявлению сентиментальности, и Ци Синчэнь, отчасти понимая её, в каком-то смысле был для неё таким же близким, как она для него. В конце концов, они вели тайную борьбу целых несколько лет. Череда расставаний и встреч, недомолвки и скрытые тайны — всё это осталось позади. Теперь, воссоединившись, они больше не будут тяготить друг друга, и это — лучшая награда для них обоих.
Тем временем Юй Шэншэн видел происходящее будто в тумане, хотя картинка была ясной — это была та самая обычная сцена, которой он всегда обладал. С тех пор как с ним случилась беда, он впервые совершенно не мог контролировать свои эмоции. Глядя на эту картину, он снова вспомнил своих родных и всё то, чему стал свидетелем несколько дней назад.
Голова разрывалась от боли... так больно... Они мертвы... их всех больше нет...
Юй Шэнъе в панике пытался успокоить Юй Шэншэна, который, непрерывно всхлипывая, зарывался лицом в его плечо. Остальные двое подошли, чтобы помочь, полагая, что малыш просто слишком разволновался, увидев знакомую сцену, но реальность оказалась куда страшнее. Как бы они ни старались, успокоить его не удавалось.
Трое в растерянности наблюдали, как лицо Юй Шэншэна постепенно становится мертвенно-бледным, а дыхание сбивается и пропадает. Охваченные ужасом, они подхватили его на руки и бросились искать Сяо Юньцзянь.
Едва добежав до дверей, они увидели двоих, которые стремительно приближались к ним. Сяо Юньцзянь мгновенно перехватила Юй Шэншэна, уложила его на кушетку и, не теряя ни секунды, принялась за дело, её тонкие пальцы ловко орудовали иглами. Сяо Юньцзянь была вне себя от страха: почувствовав неладное через связь с гу, она тут же бросила все снадобья, которые готовила, и примчалась сюда, используя искусство легкой поступи.
Закончив иглоукалывание, Сяо Юньцзянь побледнела. Охваченная оцепенением, она прошептала срывающимся голосом:
— Это... астма. Неизлечимый недуг, предначертанный судьбой...
Эти слова поразили всех, словно гром среди ясного неба. Сяо Юньцзянь отрешенно смотрела на беспамятного Юй Шэншэна, её тело сковало оцепенение, и она продолжала хрипло говорить:
— Я знала... Я знала, что с самого рождения его жизнь не будет легкой. А теперь он, будучи совсем ребенком, пережил столько ужаса, что сломился бы даже взрослый. Я надеялась, что пока я рядом, пока я укрепляю его тело, всё будет хорошо. Я была осторожна, я тешила себя призрачной надеждой. Когда у него случился первый приступ клаустрофобии, я была в ужасе, но утешала себя тем, что это временно, что это можно вылечить. Но эта астма... она теперь будет с ним всю жизнь. Как мне его спасти? Моё мастерство целителя стало посмешищем — я не в силах вылечить даже собственного ребенка...
Цзинь Мо... что же делать... что нам делать? Болезни духа... их так трудно, а подчас и невозможно исцелить. Теперь у него два таких смертельных недуга... Единственный способ уменьшить частоту приступов — это лишь временная мера, она не устранит причину! Нужно запечатать самые болезненные воспоминания в его сознании. Но если однажды он вдруг всё вспомнит... риск для его жизни будет невообразимо велик...
Услышав это, все похолодели. Они не могли поверить в то, что боль... будет сопровождать их сокровище... всю... всю его жизнь.
http://bllate.org/book/22367/2345543
Готово:
