— Это ещё что такое? — раздался мягкий голос, от которого почему-то мороз по коже продрал.
— Вы что тут столпились?
Все, кроме Цукины Кадзэ и Гэнъитиро Санады, мгновенно перевели взгляд на источник звука.
Это же Сэйити...
Рэнди Янагэ хладнокровно отступил на шаг:
— Простите, капитан, я пойду на тренировку.
Он уже успел немного изучить характер этого Сэйити, так что сейчас было плевать на всякие там данные — лучше уйти по добру по здоровру.
Рэнди Янагэ вышел из сети.
Услышав слова Янагэ, остальные вышли из состояния праздных зевак, бросили взгляд на Такуми Накамуру, которого Юкио Икэда как раз уводил с теннисного корта, и наконец сообразили.
Сэйити —
Он же теперь капитан...
Все принялись украдкой разглядывать новоиспечённого первокурсника-капитана, и хотя у того было милое, красивое лицо, никто больше не смел относиться к нему свысока.
Вот это да, Сэйити Юкимура.
Вот это да, наш Риккай.
Хотя Сэйити Юкимура обладал железной волей, любому стало бы не по себе, если бы на него в упор пялилась целая толпа, да ещё и с таким жутковатым, умиротворённым выражением лиц. Даже он не был исключением.
Вообще-то он не собирался загонять всех до полусмерти в первый же день, но раз уж на то пошло...
Сэйити Юкимура одарил их зловещей улыбкой, от которой в воздухе повеяло мрачной аурой.
— Вы что, всё ещё не на тренировке? До префектурного турнира остался всего месяц с небольшим.
Ах... Набор новичков закончился, матч они посмотрели, так что и впрямь пора браться за дело.
Синхронно сделав шаг назад, все бросились к другим теннисным кортам.
Теннисный клуб отключился на 90%.
Хотя за этой улыбкой скрывалась опасность, на душе у Сэйити Юкимуры было вполне легко.
Хотя, когда он доиграл матч и вышел к кортам, перед ним предстала довольно странная картина:
Огромное пространство на забитом людьми теннисном корте внезапно опустело, и в тишине стояла зловещая тишина.
В центре этой пустоты находился Гэнъитиро Санада — он явно недоумевал, почему Цукины Кадзэ разозлился, судорожно пытался что-то сказать, но после долгих потуг не мог выдавить из себя ни слова, — и пылающий гневом Цукины Кадзэ.
На сей раз котик не просто скалил зубы: казалось, Кадзэ готов был броситься на Гэнъитиро Санаду и вцепиться ему в горло.
Сэйити Юкимура изумленно замер.
С чего он так разозлился? Неужели Санада обладает такой разрушительной силой?
— Из-за того, что ты решил, будто ментальная сила Юкимуры настолько непреодолима, что бороться с ней бесполезно, и потому стал изучать не приемы против него, а того самого Кунигоцу Тэдзуку, о котором ты говорил?
Шаг Сэйити Юкимуры застыл на месте, в груди забурлило странное, незнакомое чувство. Он не мог до конца понять его, ощущая лишь жжение и неприятную тяжесть.
Так вот почему он злился...
Потому что Санада считал его силу следствием лишь ментального давления, а не личных заслуг?
К тому, что его ментальную силу постоянно понимают не так, он уже привык. Сэйити Юкимура горько усмехнулся.
Пусть Гэнъитиро Санада давно потерял дар речи, Цукины Кадзэ продолжал неумолимо наступать.
— Что ж, тогда ты просто испугался трудностей и отступил.
Зрачки Гэнъитиро Санады сузились. Он никогда бы не подумал, что к нему могут применить такие слова.
— Или, может быть, Санада-кун считает, что все успехи Юкимуры держатся лишь на ментальной силе, а потому ни во что не ставит его настоящее мастерство?
Шаг за шагом.
Гэнъитиро Санада хотел открыть рот и сказать, что вовсе так не думал, но у него не находилось других слов, чтобы оправдать свои поступки.
— А Санада-кун не использует ментальную силу лишь потому, что она тебе не по душе?
Лицо Цукины Кадзэ было холодным, и в его синих глазах застыла отрешенная ледяная стынь. В этот момент он был как никогда похож на лунного божества из кошмаров Юкимуры.
— Я хочу сказать Санаде-куну, что на мировой арене ментальная сила — это такое же честное, законное оружие любого игрока.
Клинок вонзился прямо в сердце Гэнъитиро Санады.
Уголки рта Сэйити Юкимуры, только что приподнявшиеся в улыбке, застыли. Он растерянно замер, а те кисло-горькие чувства, что терзали его в последнее время, словно немного растворились.
Наконец-то.
Его обида, его затаенная боль —
Были замечены кем-то со стороны.
Рёма Этидзэн потерял память, поэтому матч был несправедливым, а он? Разве он не оправился от тяжелой болезни...
Даже если все это виделось лишь во сне, слова Санады и его решительный уход навсегда оставили глубокие раны в душе.
Настолько глубокие, что даже теперь он не мог доверять Санаде так же безоглядно, как прежде — трещина между ними всё же залегла.
И это чувствовал он, сторонний наблюдатель.
А каково было тому другому себе, который пережил всё по-настоящему? Что он чувствовал? Сэйити Юкимура боялся даже представить.
Фраза «играть честно и прямо», что крутилась в голове целый месяц, наконец-то смолкла.
Спасибо тебе, Кадзэ, Цукины...
Он поднял руку, заслоняясь от слепящего солнца, и прищурился.
Другой Сэйити Юкимура в этом мире, слышишь ли ты меня?
Успокоив дыхание, Сэйити Юкимура шагнул вперёд:
— Это ещё что такое?
http://bllate.org/book/22380/2347835
Готово:
