Фу Цзинчжоу замер, словно услышал нечто совершенно нелепое. Прошло добрых полминуты, прежде чем он спросил:
— Зачем тебе понадобились деньги?
Цзян Нань почесал затылок. Сам не зная почему, он чувствовал неловкость, признаваясь Фу Цзинчжоу, что у него закончились средства. Поэтому, поджав губы, он нерешительно пробормотал:
— Я хочу кое-что купить.
Фу Цзинчжоу взял со стола стакан с теплой водой и сделал глоток. Его бледные губы заблестели от влаги.
— Мой телефон в спальне, сейчас переведу, — сказал он.
Цзян Нань тут же просиял. Его глаза заблестели, как у кота, укравшего сливки. Фу Цзинчжоу отвел взгляд и посмотрел на коробочку из-под галстука. Он знал этот бренд: такой аксессуар стоит не меньше шестизначной суммы. Выходит, на галстук за сотни тысяч денег хватило, а на подарок за тысячу — нет? Фу Цзинчжоу не мог понять, то ли Цзян Нань намеренно набивается в фавориты, то ли он и вправду такой простофиля.
***
Вернувшись в спальню на втором этаже, Цзян Нань почувствовал, что от усталости слипаются глаза. Умывшись и натянув пижаму с принтом в виде коровок, он зарылся в одеяло и провалился в глубокий сон.
На следующее утро, когда он открыл глаза, спальня была залита ярким светом — ослепительные лучи пробивались сквозь щель в шторах. Цзян Нань взял телефон и взглянул на время: уже полдень. Он открыл WeChat и увидел два непрочитанных сообщения.
Фу Цзинчжоу перевел ему тысячу юаней. Цзян Нань первым делом нажал на аватар Фу Цзинчжоу, принял перевод и отправил в ответ милый стикер с котиком в знак благодарности. Только после этого он открыл сообщение от Чжу Ся.
Свинка-Пеппа: «Сегодня в два часа дня занятие по актерскому мастерству на третьем этаже офиса, не забудь».
Цзян Нань ответил: «Принято».
***
В половине второго дня Цзян Нань подъехал на такси к офису компании. В ту же секунду, как он увидел здание, он засомневался, по адресу ли приехал. Сняв темные очки, он внимательно изучил табличку.
— Вроде бы не ошибся, — Цзян Нань отошел подальше и прищурился.
Перед ним стояла обшарпанная жилая многоэтажка, на которой криво висела вывеска: «Сверхъестественное медиа».
771 подал голос: «Адрес верный».
Цзян Нань скрестил руки на груди, секунду подумал, а затем его глаза вдруг загорелись:
— Эта компания что, какая-то шарашкина контора в старом доме?
771: «Почему ты так радуешься?»
Цзян Нань ответил:
— Если эта компания — притон для сутенеров, то те двести тысяч долга, что на мне висят, скорее всего, результат того, что они заманили меня в ловушку и повесили огромный долг.
771 был озадачен:
— Ты купил галстук за сто пятьдесят тысяч, не моргнув глазом, почему же двести тысяч стали для тебя огромным долгом?
— Ты ничего не понимаешь! — Цзян Нань остался недоволен его словами. — В прошлой жизни я окончил престижный вуз, был главой студенческого совета, первым красавцем университета, лучшим студентом на курсе, получал государственную стипендию... А когда устроился в юридическую фирму, работал не покладая рук за пять тысяч юаней в месяц, из которых тысячу отдавал за аренду.
В голосе Цзян Наня слышалась ирония, но 771 почему-то уловил в его словах отголосок печали.
«На самом деле, "легкая лодка уже миновала десять тысяч гор", теперь ты — богатый наследник в третьем поколении», — попытался утешить его 771.
Цзян Нань только собрался что-то ответить, как позади послышался незнакомый голос — мелодичный и приятный, словно журчание лесного ручья по камням:
— Цзян Нань?
Цзян Нань замер и обернулся. Перед ним стоял юноша примерно его возраста. На нем был белый костюм для тайцзи, фигура была хрупкой, черные волосы пушистой челкой падали на лоб, а кожа была белой, как снег. Его черты лица напоминали изящный пейзаж — утонченные и благородные.
Видя, что Цзян Нань молчит, юноша с улыбкой спросил:
— Ты меня не узнаешь?
Цзян Нань неловко усмехнулся:
— Я ведь почти год как отошел от дел, голова стала плохо соображать.
Юноша ничуть не усомнился в его словах, лишь искренне заметил:
— У тебя и правда с головой не очень.
Цзян Нань: «...» Ну и что это значит?
Юноша улыбнулся ему, и его глаза превратились в полумесяцы:
— Привет, я Сун Чжушэн.
Цзян Нань замер. Сун Чжушэн... Это имя казалось ему смутно знакомым.
В оригинальной книге «После возвращения истинного наследника, его балует вся семья» в середине сюжета была важная арка: некий знаменитый актер на публике казался благородным и трудолюбивым интеллигентом, а на деле был похотливым ничтожеством, промышляющим скрытыми домогательствами. Однажды он положил глаз на главного героя — Шэнь Аньбая.
Это было в то время, когда Шэнь Аньбай только вернулся в семью Цзян, но та еще не успела официально объявить об этом. Тогда Шэнь Аньбай был лишь сиротой, выросшим в приюте, без связей и влияния, имея лишь учителя — режиссера с мировым именем. На съемках в еду Шэнь Аньбая подмешали снотворное, и он, пребывая в полубессознательном состоянии, вернулся в номер отеля и провалился в тяжелый сон.
Посреди ночи кто-то открыл дверь ключ-картой. Раздался щелчок.
Шэнь Аньбай проснулся от холода. Была лютая зима, съемки проходили в глухом городке, условия в отеле были ужасными, отопления не было, а кондиционер не работал. Его теплое одеяло было сдернуто, и на обнаженных руках выступили мурашки от мороза. Он мутно открыл глаза и увидел, что на нем лежит мужчина.
Оригинальная книга была в жанре «всеобщий любимчик», у Шэнь Аньбая была «аура главного героя», поэтому в тот момент, когда его почти раздели, ворвался Фу Цзинчжоу. Этому событию в книге было посвящено целых десять глав. Автор подробно описывал ярость Фу Цзинчжоу, то, как он избивал негодяя ради любви, гнев семьи Цзян и то, как Цзян Цинъе через официальный аккаунт своей компании подтвердил, что Шэнь Аньбай — настоящий младший сын семьи Цзян. Весь интернет гудел, фанаты Шэнь Аньбая ликовали, а сам он стал символом «красивого, сильного, но несчастного».
В конце автор сделал акцент на том, как главный герой и его избранник провели время в нежности и любви. После этого Фу Цзинчжоу использовал свои связи, чтобы собрать доказательства всех прошлых домогательств того актера и предал их огласке. Среди жертв оказался и начинающий артист Сун Чжушэн.
Как и Цзян Нань, он дебютировал в составе бойз-бенда и был талантливым танцором. Из-за отсутствия влиятельной семьи за спиной ему было трудно пробиться в индустрии: он начинал с ролей трупов в массовке, пока наконец, благодаря роли пятого плана, не получил крупицу популярности.
И именно на пике его карьеры Фу Цзинчжоу обнародовал информацию о том, что тот актер совершил над ним насилие. Пользователи сети жалели его, но в то же время смотрели на него предвзято. Он был омегой, и как раз заключил контракт на рекламу пластырей для желез, но рекламодатель расторг договор, сославшись на то, что репутация артиста пострадала. Роль второго плана в проекте, на которую он пробовался, тоже отдали другому.
Сун Чжушэн оказался в глубокой депрессии, его карьера и репутация были разрушены. Шэнь Аньбай отметил его в Weibo, написав: «После бури всегда выходит радуга». Сун Чжушэн, казалось, был окончательно сломлен и ответил со своего основного аккаунта: «Это мое личное дело, тебя оно не касается». Его заявление лишь подлило масла в огонь. В мгновение ока те самые пользователи, что жалели его, сменили гнев на милость и начали обвинять Сун Чжушэна в неблагодарности.
А потом... Сун Чжушэн бросился в море. Он оставил лишь короткую предсмертную записку:
— Океан милосерднее, чем люди. В следующей жизни я предпочел бы быть рыбой.
http://bllate.org/book/22427/2354733
Готово:
