— Поешь не спеша, милая, в котелке еще много осталось. — Мозолистая рука слепой старушки ласково погладила Лани по волосам.
В хижине витал густой аромат тушеного мяса, наполняя собой каждый уголок. Бай Цзюй в подробностях пересказал старушке всё, что произошло, ничего не утаив. Выслушав его, мутные глаза слепой старушки подернулись рябью.
Ледяные, пронзительно-голубые зрачки Лани были чисты, словно горный родник — в них не было ни капли скверны, лишь боль и растерянность человека, ставшего жертвой несправедливого обвинения. Старушка сердцем почувствовала: этот ребенок не лжет.
С того дня Лани часто приходил к ней обедать. Каждый раз старушка с нежностью и бесконечным терпением повторяла одно и то же:
— Милая, ешь медленнее, у бабушки еще есть.
Под теплым крылом старушки Лани на время забывал о внешней суете и внутренней боли, наслаждаясь короткими мгновениями покоя. Так прошла неделя. Но однажды старушка внезапно зашлась в приступе кашля, и по ее лицу пробежала тень мучительной боли. Прожив долгую жизнь среди невзгод, она обладала обостренной интуицией. В тот миг она отчетливо поняла: ее время на исходе.
Подняв голову, она словно увидела в пустоте ледяное возмездие нитей судьбы. Но страха не было — все ее мысли и чувства теперь принадлежали лишь Лани. Она понимала: подозрения с него не сняты, и если она умрет, пока он рядом, соплеменники, ослепленные слухами и не знающие правды, не оставят его в покое.
Разве мог Лани не заметить перемен в старушке? Сначала она еще готовила ему, гуляла с ним по деревне, но постепенно все чаще оставалась в постели, бледнела и слабела. Лани, решив, что она простудилась, в отчаянии бросился собирать лекарственные травы, но старушка удержала его за руку:
— Бесполезно, милая.
Сердце Лани пропустило удар, дурное предчувствие сдавило грудь. Однако старушка лишь слабо улыбнулась, уверяя, что ей просто нужно отдохнуть и что она в полном порядке.
Этим утром старушка внезапно почувствовала резкий укол в сердце. Дрожащими руками она ухватилась за край стола, пытаясь устоять на ногах, и устремила мутный взор в пустоту, где, казалось, ей махал рукой ее давно ушедший сын.
— Милая… — прошептала она еще более хриплым, чем обычно, голосом. — Похоже, бабушке пора уходить.
Лани, державший в руках чашку, вздрогнул, и она с грохотом разбилась о пол. Он в панике бросился к выходу, чтобы позвать на помощь, но старушка перехватила его:
— Не уходи, милая. Помоги мне лечь в постель, я хочу сказать тебе кое-что наедине.
Руки Лани не переставали дрожать, когда он осторожно укладывал ее на кровать.
— Слушай меня, — старые пальцы коснулись его заплаканного лица, вытирая слезы. — Что бы ни случилось, не вини соплеменников. Возможно, они ослеплены, возможно, слишком невежественны, но они лишь хотят защитить свои семьи и тех, кто им дорог. Не держи на них зла, бабушка знает… кхе-кхе…
Глаза Лани покраснели, он с тревогой перебил ее:
— Бабушка, не говори так, я отведу тебя к лекарю!
— Нет, милая, я лучше всех знаю свое тело. Лекарь не поможет. Кхе-кхе… Бабушка знает, что тебя, моя милая, не удержат никакие клетки. Мои глаза тусклы, но сердце зряче. Я видела слишком много людей и событий.
Старушка перевела дыхание:
— Моя милая, я видела… ты определенно не из простых. Если когда-нибудь добьешься успеха, не держи на них обиды. Мне хочется сказать так много, но я не знаю, с чего начать. Ты умна, но некоторые истины нужно постичь самому, только пройдя через них.
Голос ее становился все тише.
— Не доверяй людям слишком легко, человеческое сердце сложно, береги себя. Моя милая, бабушка больше не сможет готовить тебе обеды. Что бы ни случилось, обязательно ешь вовремя, заботься о себе.
Лани больше не мог сдерживаться и с глухим стуком опустился на колени.
— Бабушка, ты поправишься! — всхлипывал юноша. — Разве мир не говорит, что добро вознаграждается? Должен быть выход, дядя Чу — вождь, он точно что-то придумает, я не хочу, чтобы ты умирала!
Старушка из последних сил стерла слезы с его лица:
— Глупый ребенок, это бесполезно. Мир слишком велик, а мы слишком малы. Не всё в жизни получает воздаяние, я делала всё лишь по велению своего сердца. Я не смею оставить тебе денег, боюсь, что злые языки используют это против тебя и навлекут беду.
Она крепко сжала его руку:
— Запомни, не верь никому, кроме тех, кто искренне к тебе добр. Не волнуйся за меня и не грусти, скоро я воссоединяюсь с сыном. Я буду молиться за тебя оттуда.
Из глаз слепой старушки тоже потекли слезы.
— Глупышка, как же ты теперь будешь один? В этой жизни… я больше всего переживаю за тебя…
Долгое время спустя она разжала руку.
— Иди, ребенок, не дай другим увидеть тебя здесь. Это последнее, что я могу для тебя сделать.
— Бабушка! — Лани, полный боли, не хотел уходить.
— Уходи! Если считаешь меня своей бабушкой — уходи! — она внезапно с силой толкнула его, и на ее лице застыла улыбка облегчения.
Лани пошатнулся, сделал несколько шагов назад, стиснул зубы и повернулся. Убедившись, что вокруг никого нет, он бросился к своему жилищу.
В это же время на краю леса из тени медленно вышел таинственный человек в черном плаще. На его лице была лисья маска, а над плечом парил прибор, похожий на хрустальный шар. Он шел не оборачиваясь, а затем щелкнул пальцами.
— Щелк.
В мгновение ока мир будто замер. Опавшие листья застыли в воздухе, проходящие мимо соплеменники застыли в шаге, даже бегущий Лани замер на месте с выражением печали на лице. Человек в черном бесшумно прошел сквозь застывший мир. Когда он поравнялся с Лани, их одежды даже не коснулись друг друга. Его цель была ясна — он направился прямо к хижине.
Он приоткрыл дверь, и хрустальный шар в воздухе излучил призрачный свет. Внутри барьера, где время остановилось, лишь умирающая старушка могла двигаться.
— Бабушка, пойдем со мной. — Голос из-под капюшона дрожал от сдерживаемых чувств.
Чувства старушки притупились, она ощутила движение, но не могла понять, кто перед ней.
— Это… это моя милая?
Человек в черном тихо ответил:
— Да.
— Милая, я почти ничего не вижу, позволь мне… коснуться твоего лица…
Он помедлил, медленно снял капюшон, маску и опустился на корточки перед кроватью. Он сам прижался лицом к ее ладони, и в этот миг слеза упала на тыльную сторону ее руки. Старая, мозолистая рука старушки нежно погладила его по щеке.
— Милая… тебе пришлось нелегко, да?
— Все хорошо, бабушка, — его голос был тихим, как вздох.
Старушка покачала головой, глядя пустыми глазами в пустоту:
— Я не могу пойти с тобой. Мои глаза не видят, но сердце прозрело, я вижу замысел судьбы. Если я уйду с тобой, судьба не простит тебя.
— Неважно, бабушка, судьба ничего не может мне сделать, — голос его был спокойным.
Старушка лишь нежно улыбнулась:
— Я слишком устала, хочу отдохнуть. В этой жизни я вырастила столько детей, но так и не смогла как следует побыть со своим сыном. Позволь мне следовать судьбе, я уже накопила достаточно благословений. Я хочу увидеть своего ребенка, я так много ему задолжала. Иди, милая. Бабушке пора искать своего ребенка.
Глаза человека в черном мгновенно покраснели, слезы неконтролируемо покатились по щекам. Он тихо ответил и, подняв руку, направил мягкий свет из шара в тело старушки.
— Бабушка, я всегда рядом. Если когда-нибудь пожалеешь, где бы ты ни была, просто позови меня по имени. Даже если забудешь меня — это мое обещание.
Сказав это, он надел маску, в последний раз посмотрел на нее и вышел. Как только он переступил порог, он снова щелкнул пальцами.
— Щелк.
В хижине черная печать смерти над головой старушки внезапно задрожала, начала трескаться и рассыпалась на тысячи черных искр. Над ней вновь проступил красный свет, в котором мерцал остаток черного. Черный символизировал конец жизни, красный — перерождение.
Человек в черном бесшумно растворился в глубине леса. Когда он встал на ветви древнего дерева, деревня Львов-Тигров ожила. Дым снова потянулся к небу, листья закружились, люди продолжили свой путь — словно никакой остановки времени не было. Лишь хижина отбрасывала длинную тень в лучах заката, и в ней тихо уходила из жизни старушка.
На верхушке дерева полы черного плаща развевались без ветра. Его взгляд пронзил сумерки и упал на Бай Цая. Увидев ослепительный белый свет над его головой, он слегка улыбнулся под маской:
— Вот оно что.
Неизвестно откуда в его руках появился пакет с леденцами. Длинными пальцами он достал один и привычно развернул его. Затем бросил пакет назад, и другой человек в черном плаще ловко поймал его.
— Попробуй, этот вкус… как же он напоминает о прошлом…
В этот момент в лесу послышался шорох. Второй человек в плаще насторожился:
— Кто-то идет. — Не успел он договорить, как исчез.
— Я знаю, — усмехнулся первый.
В следующее мгновение появился Чу Лянгун. Еще полчаса назад, глядя на завершенную магическую формацию, он понял: ее хозяин вернулся. Формация работала стабильно, пока вдруг не вспыхнула ярким светом, который притянулся к шести лезвиям Вэнь-У. Те начали парить, указывая путь.
Чу Лянгун последовал за ними в лес. Подняв голову, он увидел человека в черном плаще и маске, стоявшего на ветке. Узнав знакомый силуэт, он дрожащим голосом произнес:
— А-У… это ты?
Человек медленно снял капюшон и маску — под ней было лицо Бай У! Чу Лянгун, обрадовавшись, бросил ему одно из лезвий. Бай У прыгнул вниз, на лету поймал оружие и виртуозно крутанул его. Вдруг клинок дрогнул, и холодный луч света скользнул по его лицу, оставив кровавый след.
Увидев кровь, Чу Лянгун наконец расслабил нахмуренные брови. Искусная маска из кожи на белых костях в гробу Бай У долго не давала ему покоя. Он боялся, что это очередная изощренная ложь. Теперь, убедившись, что маски нет, а оружие признало владельца, он окончательно поверил. Он бросил остальные пять клинков, и Бай У легко их поймал.
— Решил проверить меня? Не доверяешь? Или не узнаешь? — с притворной обидой спросил Бай У.
— А-У, где ты был все эти годы? — голос Чу Лянгуна дрожал. — Я сам хоронил тебя, почему в гробу было то жуткое зрелище? Ты вернулся… ты ведь больше не уйдешь?
Бай У вертел оружие в руках с загадочной улыбкой:
— Ответь сначала на вопрос.
— Спрашивай, я отвечу на всё, что знаю.
— Как ты нашел меня?
Чу Лянгун выдохнул:
— Последние месяцы я перерыл все архивы Львов-Тигров, изучил заметки Третьего старейшины, создавал формацию, чтобы найти владельца оружия. Только что формация среагировала на твою ауру крови и привела меня сюда. Пойдем со мной.
Бай У задумался и кивнул:
— Понятно. Но у меня условие.
— Какое?
— Хочу, чтобы ты… — в глазах Бай У блеснула хитринка, — …разделся догола.
Чу Лянгун нахмурился:
— Шутка так себе.
— Я не шучу. Делай как знаешь, — Бай У улыбнулся.
Чу Лянгун, видя серьезность в глазах Бай У, после долгих колебаний все же снял одежду.
— Хм, а ведь немаленький, — со смешком оценил Бай У.
— Насмотрелся? Мы раньше вместе купались, чего ты там не видел? — Чу Лянгун покраснел от стыда и злости.
Бай У кивнул, достал записывающее устройство и сделал несколько снимков. Затем бросил ему одежду:
— Может, наденешь женское платье, чтобы я еще поснимал?
Чу Лянгун рассвирепел, вены на его лбу вздулись. В этот момент в лесу мелькнула тень, и появился второй человек в черном. Чу Лянгун насторожился, но тот, не глядя на него, неспешно щелкнул пальцами.
Чу Лянгун моргнул, и оба исчезли.
— Что! Как?! Скорость А-У мне известна, но почему так быстро? Или это способность того другого? — Чу Лянгун оделся и, почувствовав след, бросился в погоню.
На краю барьера Львов-Тигров Бай У внезапно выплюнул кровь. Человек в плаще хотел помочь, но Бай У отмахнулся:
— Пустяки, мелкая рана.
— Не нужно стереть ему память? — спросил спутник.
Бай У подбросил монету:
— Неважно, это ничего не изменит. Тем более, они скоро всё равно узнают.
Как только они собрались выйти за барьер, появился Чу Лянгун:
— Все сущее от земли до небес, от ветра до огня! Ключ вечного порядка — открой границы!
Мгновенно область вечного порядка окружила их.
— А-У, почему ты уходишь? — задыхаясь, спросил Чу Лянгун.
Бай У усмехнулся:
— Забавно. Оружие у меня, как ты нашел меня на этот раз?
— На оружии был встроенный маячок, — прямо ответил Чу Лянгун.
Бай У нахмурился, и молния с кончиков его пальцев превратила маячок в пыль:
— Так просто сказал?
— В моей области я — закон, — Чу Лянгун окутался золотым сиянием. — А теперь пойдем со мной.
Второй человек в плаще попытался щелкнуть пальцами, но его рука застыла в воздухе.
— Если не ошибаюсь, способность твоего друга связана со временем — ускорение или усиление способностей. Но для активации нужен щелчок. Я соединил молекулы воздуха между твоими пальцами. Плотность увеличилась в сто раз, так что щелкнуть не выйдет. — Чу Лянгун сделал жест рукой. — А тебя, мой друг, тоже прошу проследовать со мной.
Бай У рассмеялся:
— Достойная дедукция.
Внезапно он вспыхнул молнией и оказался у шеи Чу Лянгуна. Тот призвал тяжелый молот, но лишь разрубил остаточный образ. Настоящий Бай У шептал ему на ухо:
— Разве я могу причинить тебе вред? Может, мне поцеловать тебя, чтобы ты меня отпустил? — он слегка дунул ему в ухо, отчего кончик уха Чу Лянгуна покраснел.
— А-У! Что ты…
— Тсс, — Бай У приложил палец к его губам и внезапно сунул в рот Чу Лянгуна леденец. — Попробуй.
Приторно-клубничный вкус взорвался во рту. Зрачки Чу Лянгуна сузились — Бай У растворился в молниях. Обернувшись, он увидел, что тот уже стоит у края барьера, лениво прислонившись к дереву. Бай У вытер клинок и улыбнулся:
— Старый друг, спасибо, что принес моих старых товарищей. Конфета сладкая, но ты слаще.
Чу Лянгун вспомнил кое-что и обернулся. Второй человек в плаще все еще стоял там.
— А-У я трогать не хочу, но тебя я возьму! — Чу Лянгун усилил давление молний.
Человек в плаще не уклонялся, а с улыбкой произнес:
— Может, ты что-то не так понял… На самом деле… щелчок — это просто моя привычка. Мне просто кажется, что это выглядит круто.
В ту же секунду оба исчезли. Чу Лянгун стоял в оцепенении, глядя на опадающие листья и чувствуя на губах остатки сладости. Он достал леденец и увидел на палочке выцветшую надпись: До встречи, старый друг.
http://bllate.org/book/22433/2356038
Готово:
