Бай Жень и Чу Лянгун проговорили в боковой зале родового храма до самого вечера, и лучи заходящего солнца отбросили тени обоих на потрескавшуюся стену.
Чу Лянгун опустил чайную пиалу.
— Не заметили, как пролетело столько времени.
— Сяо Жень, в этот раз вернувшись, всё ещё планируешь ехать обратно на остров Буцзи?
Бай Жень почесал затылок с лицом, полным отвращения:
— Глядя на этот балаган... я свалю уже завтра.
— Если эта шайка стариков начнет зудеть, у меня все уши мозолями покроются.
— Я и впрямь терпеть не могу, когда эти старикашки целыми днями бубнят мне на ухо: то у тебя самопожертвование, то у него самопожертвование.
Чу Лянгун беспомощно покачал головой:
— Ладно уж. Но перед тем как уйти, потренируйся со мной, дай мне хорошенько посмотреть, не лентяйничал ли ты всё это время.
— Если всё еще сгодится...
В этот момент вернулся Бай Цзюй, на его лбу еще блестели капли пота, и, едва войдя, он принялся пить воду.
— Ну как? Сяо Ланьлин в порядке? — спешно спросил Чу Лянгун.
У Бай Цзюя было совершенно беспомощное выражение лица:
— Этот паршивец, едва переступив порог, запер дверь на засов, и как я ни орал до хрипоты, он не открыл.
— Я уже было собрался влезть в окно, так он прямо в меня кинул носком!
— Я уж и не знаю, что делать, горло сорвал, только после этого и вернулся.
С этими словами Бай Цзюй внезапно закинул руку на шею Бай Женя:
— Паршивец, ты всё-таки вспомнил, что пора возвращаться!
— Дядя Цзюй, перестань трепать! — забился Бай Жень. — У меня вся прическа испортится!
— Чего это ты тут из себя глубокомысленного строишь? — злодейски ухмыляясь, Бай Цзюй усилил нажим. — То, как ты в детстве голышом бегал по всей улице, я помню самым отчетливым образом!
— Ну ладно, я позволю тебе потрепать, годится?
— Умоляю, не говори...
Бай Жень густо покраснел и был вынужден позволить Бай Цзюю взъерошить его волосы.
С тех самых пор, как старший брат пропал без вести, он стал молчаливым и угрюмым, сородичи держались от него на расстоянии, и даже дядя Чу относился к нему как к взрослому.
И только Бай Цзюй каждый раз, замечая его угрюмость, принимался дразнить нелепыми воспоминаниями о том, как он «бегал голышом в детстве».
— Ладно-ладно, — Бай Цзюй резко разжал руку и вздохнул. — Сейчас остается только ждать. — Он посмотрел в окно: — Надеюсь, этот пацан сам во всем разберется...
Прошло несколько дней, но дверь комнаты Ланьлина по-прежнему оставалась запертой.
Как раз когда Бай Цзюй уже дошел до того, что начал в отчаянии чесать затылок, дверь внезапно отворилась.
Бай Цзюй радостно поднялся на ноги, но встретился взглядом с пустыми глазами Ланьлина.
Юноша механически направился к рынку и остановился перед овощным прилавком:
— Скажите, пожалуйста...
— Проваливай, проваливай, проваливай! — стоило торговцу увидеть Ланьлина, как он замахал руками, словно отгоняя муху.
— Проклятая звезда! Мои овощи лучше сгниют в земле, чем я продам их тебе!
Стоявшая рядом жена поспешно дернула его за рукав.
Торговец перевел взгляд, хитро блеснув глазами, и внезапно напустил на себя фальшивую улыбку:
— Ой, я оговорился, мои овощи уже не свежие, я не могу продать их тебе.
Сразу после этого торговец во всю мочь завопил:
— Дахуан! Иди сюда, у нас добавка к обеду!
Желтая собака радостно подбежала, и торговец вывалил на землю целую корзину свежих овощей, поглаживая пса по голове и косо поглядывая на Ланьлина:
— Хорошая собака дом сторожит, не то что некоторые неблагодарные твари... — Он вдруг прикрыл рот рукой: — Ой, я же никого конкретно не имел в виду!
Сказав это, он намеренно повысил голос, а на его лице заиграла лукавая улыбка:
— Эх, а уж кто выжил, предав товарищей, этого я не говорил, так что с меня взятки гладки, я не нарушал приказ вождя.
Услышав это, Ланьлин слегка вздрогнул и молча опустил голову, продолжая путь.
В тот самый момент, когда он повернулся, он отчетливо увидел, как торговец беззвучно прошептал губами: «Даже собаке скормлю, но не тебе, проклятой звезде».
Остальные торговцы, наблюдая эту сцену и поняв, что подобное поведение действительно не нарушает приказа вождя, принялись дружно подражать ему.
Ланьлин подошел к следующему овощному прилавку и только открыл рот: — Скажите, пожалуйста...
Однако, не успел он договорить, как та женщина-торговец пронзительным голосом заголосила:
— Ой, да что же это сегодня такое творится?
— Отчего это погода такая сухая и овощи выглядят так скверно?
Затем она слащавым голоском позвала:
— Дахуан~ иди-ка помоги тетушке разобраться~
Остальные вокруг, увидев это, принялись наперебой подражать ей: кто сворачивал лотки, а кто поднимал крик.
Вдруг кто-то в толпе с размаху швырнул в Ланьлина тухлым яйцом и со смешком произнес:
— Мои овощи только такие, если не брезгуешь — перебьешься ими.
Остальные тоже поддались всеобщему настроению и принялись забрасывать его всяким хламом вроде гнилых овощных листьев, громко хохоча и улюлюкая:
— За это денег с тебя не возьмем, считай, угощаем от чистого сердца!
Гнилые листья вперемешку с тухлыми яйцами полетели со всех сторон.
Тухлая жижа стекала по прядям волос Ланьлина, расплескиваясь грязными кляксами по каменным плитам мостовой.
— Бесплатно тебя угощаем!
Из укрытия наблюдавший за этим зрелищем Бай Цзюй почувствовал, как ярость взметнулась в нем в одно мгновение. Не раздумывая, он схватил стоявшую рядом тяжелую кулаку и уже хотел броситься вперед.
Но в этот самый момент откуда ни возьмись появился Чу Лянгун, крепко схватил его за руку и медленно покачал головой.
Бай Цзюй крепко сжал зубы. Он попытался разыскать Ланьлина, но ему по-прежнему отвечал лишь отказ.
В последующие дни все повторялось: с тех пор как вождь отдал приказ, запрещающий сородичам третировать Ланьлина, эти люди нашли другой способ — они вели торговлю как обычно, формально не нарушая приказ вождя, не распуская слухов и не ругаясь.
Однако они непрерывно находили предлоги, говорили иносказательно и изворотливо, но наотрез отказывались продавать Ланьлину что-либо, и поделать с этим было решительно ничего нельзя.
Ланьлин уже три дня не выходил из дома, и теперь ему оставалось питаться лишь теми сгнившими объедками, которые ему намеренно швыряли вдогонку.
Наконец, Бай Цзюй потерял всякое терпение и ударом ноги распахнул дверь комнаты Ланьлина.
— Бах!
Услышав шум, Ланьлин не выказал ни малейших эмоций.
Бай Цзюй, чувствуя свое бессилие, мог лишь ежедневно приносить ему еду, однако, кроме как принимая пищу, Ланьлин никак с ним не общался.
Тем временем Бай Жень уже больше десяти дней жил в селении львов и тигров, и за это время Бай Цзюй не раз лупил его так, что тот ходил с синяками и распухшим носом.
Бай Жень с обиженным видом произнес:
— Разве мы не договаривались, что ты отпустишь меня еще неделю назад?
Бай Цзюй скривил губы:
— Так то твой крестный говорил, я-то ничего подобного не обещал.
И тут же добавил с насмешкой:
— Мелкий Сяо, с чего это ты стал таким слабаком?
Бай Жень злобно огрызнулся:
— Я даже печать зверя еще пробудить не успел, с чем мне против тебя идти?
Бай Цзюй погрозил пальцем и уже было хотел сказать: «Да в свое время Лань...», но на полуслове его лицо вмиг помрачнело.
Он вздохнул, махнул рукой:
— Ладно, ладно, убирайся.
Бай Жень даже не сразу поверил своим ушам.
— Я что, и правда могу идти?
— Подожди-ка.
Бай Жень тут же потерял дар речи.
Выражение лица Бай Цзюя стало серьезным:
— Перед уходом загляни к Ланьлину, он сейчас ничьих слов не слушает.
Он на мгновение замолк, и в его взгляде мелькнуло сложное чувство:
— Раньше... я соврал ему, будто это ты его спас, возможно... он послушает тебя. Сходи попытай счастья.
Бай Жень кивнул:
— Хорошо.
Когда он подошел к жилищу Ланьлина, представшая перед ним картина заставила его замереть от неожиданности: дверь была приоткрыта, стены и окна сплошь покрыты засохшими следами от тухлых яиц, а в стекле зияла зловещая дыра.
Бай Жень холодно усмехнулся, и отвращение в его сердце стало еще сильнее:
— Ну надо же до такого додуматься! Взрослые не смеют открыто нарушать приказ, так они науськали детей среди ночи закидывать окна, чтобы выместить злобу?
Бай Жень толкнул дверь и вошел внутрь. Повсюду царил страшный кавардак, но в комнате никого не было.
— Разве дядя Цзюй не говорил, что он дома? — нахмурился Бай Жень, чувствуя смутную тревогу.
Он обыскал большую часть стойбища, но Ланьлина нигде не было.
Когда он рассказал обо всем Бай Цзюю, лицо того мгновенно переменилось:
— Плохо дело! Неужели парень решил наложить на себя руки?!
Бай Цзюй, Бай Жень и Чу Лянгун немедленно снарядили людей на поиски и в конце концов задействовали даже патрульный отряд.
Наконец, под древним деревом на окраине земель львов и тигров они обнаружили Ланьлина.
Юноша тихо сидел там, с пустым выражением глядя на протекающую напротив реку — ту самую реку, из которой его много лет назад вытащили.
Все эти дни какая-то невидимая сила словно вела его, и он в полном помрачении рассудка брёл сюда.
Бай Цзюй с облегчением выдохнул и знаком велел остальным возвращаться.
Бай Жень неторопливо подошел ближе, но, разглядев лицо сидевшего, внезапно остолбенел.
Да это же тот самый нищий, которого он встретил на углу улицы в самый первый день своего возвращения в стойбище!
Так вот оно что... это и был Ланьлин.
Стоя за спиной у Ланьлина, Бай Жень сглотнул вязкую слюну, и его голос сам собой стал тише:
— Эм...
— Я Бай Жень.
— Мой брат... тоже пропал на войне, и до сих пор от него нет никаких вестей.
— Те люди в роду, они ведь тоже вечно судачили за моей спиной, говорили обо мне всякое...
— Ты по крайней мере...
— Ничего страшного, не обращай внимания...
Его слова звучали обрывочно, но Ланьлин по-прежнему оставался неподвижен, устремив взгляд на речную гладь.
Бай Жень немного помолчал, наконец тяжело вздохнул и повернулся, чтобы уйти.
Вернувшись к Бай Цзюю, он пожал плечами, и в его голосе прозвучала редкая для него нотка беспомощности:
— Бесполезно. Сам знаешь мой характер: выдать столько слов — это для меня уже из ряда вон выходящее событие.
Он замолк на секунду, а затем заговорил тише:
— ...Я сделал всё, что мог.
Бай Цзюй смотрел на удаляющуюся спину Ланьлина, то сжимая, то разжимая кулаки, как вдруг его глаза просветлели:
— Слушай... у тебя ведь хорошие отношения с Шицюань Цзе?
Бай Жень закатил глаза:
— Ты что, спрашиваешь о том, и так всем известно?
— Сослуживец по отряду F2A, в его доме на острове Буцзи я хозяйничаю как у себя дома.
— Мы и в бане вместе парились, и сколько вина друг другу перепили, сам посуди, насколько мы близки.
Бай Цзюй потер переносицу и, собравшись с духом, произнес:
— Ты... можешь позвать его сюда?
Он указал на реку:
— Ланьлин неотрывно смотрит туда — ведь именно Шицюань Цзе вытащил его тогда из этой реки. Может быть...
Бай Жень приподнял бровь:
— А сам почему не позовешь?
Бай Цзюй горько усмехнулся, и на его лице застыло крайнее смущение:
— Недавно я как раз отправил ему кое-какие вещи и даже письмо написал.
— Сказал, что у Ланьлина здесь всё в порядке, просил его не приезжать, а тут, на беду, такое стряслось.
— Я... у меня просто лица нет перед ним показываться.
Бай Жень беспомощно махнул рукой и вытащил коммуникатор:
— Ладно-ладно, я позвоню Цзе.
Однако, сколько он ни набирал номер, сигнала не было.
Увидев это, Бай Цзюй пояснил:
— У каждого клана есть защитный барьер.
— Коммуникаторы работают только в определенных зонах, либо нужно использовать изготовленные специально для нашего племени...
Бай Жень нахмурился:
— Тогда я напишу ему письмо.
Бай Цзюй удивился:
— Разве ты не собирался сегодня уезжать на остров Буцзи?
Бай Жень обернулся, грозно глядя на него, и указал на застывшего под деревом Ланьлина:
— Посмотри на этот потерявший всякую душу призрачный вид, разве я могу уехать?
— Это дело... в какой-то мере касается и меня. По крайней мере, надо сперва притащить сюда этого Цзе, а там видно будет.
Три дня спустя. Знаменитый горячий источник Шицюань-тан на острове Буцзи.
— Господин Цзе, вам письмо. — Работник положил конверт на стол.
— Хорошо, сейчас подойду. — Шицюань Цзе как раз регулировал температуру воды.
Порыв сквозняка пронесся по комнате, и письмо плавно спланировало вниз, бесшумно скользнув в тень под столом.
Месяц спустя. Бай Жень раздраженно мерил шагами двор.
— Странно, экспресс-письмо должно было дойти самое позднее через три дня, туда и обратно — максимум неделя, а тут уже целая луна прошла, и ни слуху ни духу.
— Судя по характеру Цзе, даже если бы он не приехал, то хоть ответил бы письмом...
Бай Цзюй слегка нахмурился:
— Не случилось ли какой оказии, и письмо не доставили?
Бай Жень немедленно отправился на поиски работника, отвечавшего за отправку корреспонденции, а затем через третьих лиц связался с почтовой станцией острова Буцзи. Полученный ответ гласил: письмо давно доставлено, господин Шицюань Цзе сказал, что ознакомился с ним.
Бай Жень не успокоился и отправил второе послание, но результат оказался тем же: прошел еще один месяц, а вести канули в лесу, как камень в воду.
Бай Цзюй виновато опустил голову:
— Во всем виноват я, он, должно быть, просто не желает ввязываться в это дело.
Бай Жень нахмурился еще сильнее:
— ...Здесь что-то не так, это слишком неестественно.
— Нет, завтра же я соберу вещи и вернусь на остров Буцзи, пойду посмотрю сам.
— Обязательно так спешить? — машинально спросил Бай Цзюй.
— Ха!
Бай Жень закатил глаза:
— Ты же переживаешь куда сильнее меня, верно?
— Если я не уеду, ты ведь будешь зудеть до тех пор, пока у меня в ушах мозоли не вскочат!
— Уже два месяца прошло, а отношение этих сородичей ни капли не изменилось. Ты носишь ему еду каждый день, так скоро и твоя репутация завоняет.
— К тому же в последнее время стоит мне оказаться рядом с этим парнем, как удача отворачивается чернее ночи.
— То я прикушу язык за едой, то на улице в меня пульнут из рогатки, то на каждом шагу попадаются банановые шкурки.
— Видишь эту шишку у меня на голове? Я вчера обзавелся ею аккурат при выходе.
Бай Жень раздраженно махнул рукой в сторону реки:
— А ты погляди на него! Прошло уже больше двух месяцев, а он чуть ли не с рассвета сидит там, ни с кем не говорит, на слова не отвечает. Если так пойдет дальше, то не сойдет с ума он, так чокнусь я!
При этих словах Бай Жень внезапно вздрогнул, вспомнив, как несколько ночей назад среди глубокой ночи третий старейшина без предупреждения вломился к нему в комнату.
Этот старик с таким воодушевлением брызгал слюной, что в воздухе тут же повеяло густым амбре из выдержанного чеснока и вчерашнего чая...
Он всё бубнил ему на ухо о будущем племени львов и тигров, о следующем предводителе.
А потом наклонился прямо к его уху и шепнул: «Разве не так?»
Из-за этого он толком не выспался, и самое главное — этот старый хрен совершенно не замечал собственного дурного дыхания.
И он был не одинок: за исключением редких исключений, почти все эти старые ханжи из клана львов и тигров почитали за долг ежедневно докучать ему.
— Хватит! — Бай Жень яростно потер плечи.
— Я больше не могу этого выносить.
— Этот старик не оставляет мне ни капли личного пространства, скоро от страха у меня самого печать зверя пробудится.
— Будь брата Сюн здесь, да кто посмел бы так издеваться над моим терпением!
— Пусть я сам человек не особо щепетильный, но элементарное уважение все-таки должно быть! Вламываться в чужой дом да еще и применять биологическое оружие!
Бай Жень решил для себя, что отец — фигура опциональная, а вот старший брат — это сокровище на всю жизнь.
Бай Цзюй посмотрел на взъерошенного Бай Женя, и ему стало одновременно досадно и смешно:
— Ладно тебе, ладно, завтра я провожу тебя до границы барьера.
Ранним утром следующего дня Бай Жень был полностью готов к отъезду.
Чу Лянгун и Бай Цзюй стояли у барьера, с умилением глядя на него:
— Сяо Жень и вправду повзрослел...
Разумеется, здесь присутствовало и большинство старейшин, а третий старейшина и вовсе заливался горючими слезами.
(Примечание: далеко не все старейшины благосклонно относились к союзу Бай Женя и Ланьлина.)
— Сяо Жень! Ты уж обязательно возвращайся! Надежда нашего племени львов и тигров держится на тебе.
Бай Жень передернул плечами:
— Скорее бы отсюда смыться! Без крайней необходимости больше ни за что сюда не вернусь!
Стоило только Бай Женю сделать два шага вперед —
Хлоп!
Шмяк! Свежая птичья лепешка безошибочно угодила ему прямо в плечо.
— ......
Бай Цзюй и остальные еще не успели выйти из меланхолического настроения прощания, как увидели, что Бай Жень с помрачневшим лицом возвращается назад.
— Чего это ты вдруг вернулся?
— Мыться буду. — Сквозь зубы процедил Бай Жень, указывая на «благодать, ниспосланную с небес» на своем плече.
Снова приведя себя в порядок, Бай Жень настороженно огляделся по сторонам:
— На этот-то раз точно...
Не успела фраза сорваться с его губ, как в небе откуда ни возьмись появилась стая птиц и обрушилась на него с точностью бомбардировщиков.
— Какого чёрта! — с трудом уворачиваясь, завопил Бай Жень. — Только что ведь ни одной птицы в небе не было!
Еле-еле избежав «воздушного налета», он наконец добрался до острова Буцзи, но продавец в лавке ошарашил его известием:
— Хозяин Цзе уехал к клану медведей, когда вернется — неизвестно.
Бай Жень поспешил на пристань, но не успел он даже ступить на борт, как принесли дурную весть: на море поднялся шторм, все судовладельцы отменили рейсы.
Неделю спустя, когда Бай Жень наконец поднялся на палубу корабля, капитан во весь голос завопил: «У меня жена рожает!» — и судно вновь застряло у берега.
— Ну что за невезение... — Терпение Бай Жень лопнуло, и он попросту выкупил целиком корабль, принадлежавший клану львов и тигров, выбрав для отправления ясный и солнечный день.
Однако во время плавания на судне то таинственным образом открывалась течь, то в него била молния.
Стоя на палубе, Бай Жень ревел во всю мочь:
— Да чтоб вас!
— Что здесь вообще творится?!
— Я же уже покинул земли львов и тигров, почему преследование черной полосы продолжается?!
Бай Жень в очередной раз поднял паруса, но на этот раз в пути ничего не происходило по той простой причине, что сам путь даже не успел начаться.
Стоило судну отойти от берега, как в трюме обнаружилась пробоина, а следом удар молнии среди ясного неба сломал пополам мачту.
Все волосы на теле Бай Женя встали дыбом от электрического разряда.
Он медленно поднял голову к небу и процедил сквозь зубы:
— Это что же, блин... они нарочно на меня охоту ведут?!
— Братец Сюн, твоему хорошему младшему брату нужна помощь, возвращайся скорее!
http://bllate.org/book/22433/2356040
Сказали спасибо 0 читателей