Ночной ветер играл в ушах, время от времени вздымая пряди розовато-каштановых волос. Юй Ичэнь небрежно расстегнул верхние пуговицы на вороте, сквозь тусклый свет под белой кожей смутно угадывался изящный изгиб ключиц.
Юй Ичэнь неторопливо подошел к Хань Сыхэну, который в этот момент сидел на земле, свернувшись калачиком и обхватив колени руками. Голова его была полностью уткнута в сгиб локтей, а в руках он держал холодный паровой хлебец, неизвестно где раздобытый, и от всего его облика веяло глубокой беспомощностью.
Опустив взгляд, Юй Ичэнь вдобавок поддел носком ботинка его обувь. Во взгляде сквозила сплошная заносчивость и высокомерие. Почувствовав удар по ботинку, Хань Сыхэн медленно поднял голову и посмотрел на человека перед собой. Лицо незнакомца было ему не знакомо, но по одежде и манерам угадывалось, что тот не из простой семьи, к тому же обладал бунтарским и дерзким характером.
Хань Сыхэн поднял голову, встретившись с ним взглядом, и спрятал мрачную злобу на дне глаз, оставив на поверхности лишь тревогу и настороженность, предназначенные для Юй Ичэня.
— Ты кто такой? Почему ты здесь?
Услышав нотки настороженности в его голосе, Юй Ичэнь не стал отвечать сразу. Он лишь медленно присел, протянул правую руку и ухватил Хань Сыхэна за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. Словно произошло что-то крайне забавное, он усмехнулся, в его взгляде промелькнуло высокомерие, а тон стал непринужденным.
— А личиком ты вышел. С сегодняшнего дня будешь крутиться со мной, побудешь у меня на побегушках.
Потерпи пока, побудешь в роли шестерки, а там глядишь и за работу на износ сойдешь.
Хань Сыхэн попытался вырваться из его хватки. Заметив это намерение, Юй Ичэнь усилил нажим, хотя сжимал не слишком сильно, а в его голосе послышалась легкая угроза.
— Хм, я ведь не советуюсь с тобой. По-твоему, у тебя сейчас остался выбор? Вместо того чтобы скитаться по улицам, лучше пойти со мной, по крайней мере будет крыша над головой.
Заметив перемену в его тоне, Хань Сыхэн на мгновение замер. Поразмыслив немного, он под давлением Юй Ичэня кивнул в знак согласия.
— Хорошо, я согласен. Сначала нужно выжить, чтобы осталась хоть какая-то надежда отыскать брата.
Фух, слава богу, он согласился. А если бы я применил силу, мой и без того испорченный образ окончательно покатился бы под откос? Не пора ли мне заранее присмотреть себе местечко на кладбище?
Увидев, что тот согласился, Юй Ичэнь разжал пальцы, отпустив его подбородок, выпрямился и скрестил руки на груди, а уголки его губ тронула игривая усмешка.
— Что? Ноги вроде целы, помощь тебе, кажется, не нужна.
Услышав это, Хань Сыхэн уперся рукой в стену позади себя и медленно поднялся. Юй Ичэнь стоял рядом, проверяя, не повреждены ли у того ноги, но пока он отвлекся, парень перед ним уже сменил позу и теперь возвышался над ним на целую голову.
Заметив эту картину, над головой Юй Ичэня словно выросли три вопросительных знака. Шоковое состояние и недоумение смешались воедино, вылившись в мысленный крик.
Какого чёрта? Это точно тот самый парень, который раньше звал меня братом? С чего это он так вымахал?
Сделав вид, что сохраняет невозмутимость, Юй Ичэнь дождался, пока тот встанет, и, не оглядываясь, зашагал вперед. На самом повороте он бросил через плечо фразу, в которой отчетливо слышалось раздражение:
— Живей поторапливайся, неужели тебе еще и на закорках нести?
Глядя вслед удаляющейся фигуре, Хань Сыхэн слегка прищурился, а сомнений в его сердце стало еще больше, но он все же послушно последовал за Юй Ичэнем, выжидая момент и наблюдая за обстановкой вокруг.
Черт, Ванцай, что вообще происходит с Хань Сыхэном? Он выше меня ровно на голову! Ты уверен, что омеги могут быть такими рослыми?
Тут не угадаешь, он вообще-то на три года старше тебя, чего ты удивляешься, что он выше?
Ладно, проехали. Ты же раньше говорил, что у меня есть и другая роль, но насколько мне известно, в первоисточнике в этот период времени Хань Сыхэна целыми днями унижали оригинал или кто-то еще, и ему никто не помогал.
И то верно, в этот раз твоя роль потребовала некоторых жертв, так что потом не сильно ругайся.
Юй Ичэнь замедлил шаг, рассеянно засунув левую руку в карман брюк, небрежно заправив подол рубашки за пояс, и, услышав, что шаги позади стали ближе, бросил через плечо:
— Эй, как тебя зовут? Не могу же я вечно звать тебя эй, или твое имя такое уродливое, что стыдно признаться?
— Хань Сыхэн, — спокойно отозвался тот.
— Тогда запомни и ты: меня зовут Юй Ичэнь, отныне я твой хозяин. Единственное, что ты должен делать — это беспрекословно мне подчиняться. Шестерка должна вести себя как шестерка.
На этот раз идущий сзади ничего не ответил, но Юй Ичэню вдруг стало как-то зябко на спине — будто его полосовали бесчисленные ледяные клинки, и хотя между ними было пустое пространство, это не мешало давящему чувству настигнуть его.
Только не вздумай пырнуть меня в спину. Я ведь и сам не рад, но нельзя же выходить из образа!
Выбравшись из переулка, Юй Ичэнь пошел обратно тем же путем, которым пришел. Хань Сыхэн неотступно следовал за ним, пальцами слегка теребя край одежды, которую Юй Ичэнь когда-то купил ему. Время давно оставило на ней свои следы, но в любой момент этот наряд пробуждал в нем нежные чувства.
И что ты на эту тряпку уставился? Куплю я тебе получше, делов-то. С каких пор он стал таким сентиментальным? Да этому шмотью уже года три, не меньше!
Хань Сыхэн на мгновение нахмурил брови, покачав головой и тут же возразив:
— Эту одежду мне подарил очень дорогой человек. Для меня нет ничего красивее.
Прохожих на улице становилось все меньше. Полагаясь на воспоминания, Юй Ичэнь шел впереди в роли бесплатного гида. Белый свет уличных фонарей с обеих сторон дороги падал на землю, незримо вытягивая их тени. Вся эта сцена казалась уже пережитой когда-то, только теперь они стояли друг напротив друга в совершенно иных ролях.
Пройдя чуть дальше, в поле зрения показался особняк, в котором сплетались атмосфера роскоши и романтики. Миновав петляющую дорожку, они ступили на гравий, который тихо зашелестел под подошвами. Среди буйной зелени пестрели клумбы цветов, воздух был наполнен ароматами, а в ночной тишине перекликались бабочки и цикады, являя взору первозданную, присущую лишь природе красоту.
Окружающие были одеты в одинаковую форму и заняты своими делами, но стоило Юй Ичэню вернуться, как каждый почтительно приветствовал его: Добрый вечер, молодой господин. Эта короткая и простая фраза каждый раз обрывала любые попытки Юй Ичэня посплетничать, и в конце концов он лишь сухо бросал в ответ: Привет.
Хань Сыхэн следовал за ним по пятам, в его взгляде не было ни страха, ни тревоги — только холодное равнодушие ко всему происходящему, словно происходящее не имело к нему никакого отношения.
Дойдя до резных ажурных ворот, Юй Ичэнь на миг замер, бросил косой взгляд назад и, убедившись, что Хань Сыхэн все еще здесь, толкнул створку.
Побродив по просторной гостиной, он то и дело натыкался на незнакомые лица. Юй Цзинькэ в этот час дома не было, вокруг царила тишина. Юй Ичэнь опустился на диван, небрежно закинув ногу на ногу, а Хань Сыхэн застыл рядом, и по его лицу невозможно было угадать, о чем он думает.
Вскоре со стороны лестницы донеслись шаги. К нему направлялся мужчина лет сорока с лишним. Он держался с крайним почтением, а его одежда заметно отличалась от нарядов тех слуг, что попадались на пути раньше. Юй Ичэнь мысленно гадал, кем же тот приходится в доме, машинально теребя пальцы.
— Дядя Ли, а где мой брат? Он еще не вернулся или уехал куда-то?
— Молодой господин, в это время генеральный директор Юй обычно все еще на работе, — отвечая, дядя Ли перевел взгляд на Хань Сыхэна, и в его глазах промелькнуло любопытство вкупе с оценкой. — Молодой господин, а это... кто?
Раньше молодой господин никогда никого не приводил домой, а тем более парней. Этот — первый на его памяти.
— А, это? Его зовут Хань Сыхэн, он омега и по совместительству моя новая шестерка.
http://bllate.org/book/22472/2365643
Готово:
