— Ууааа! — пронзительный детский плач разорвал застывшую тишину.
Цюань Цы мгновенно вскочил, поднял Цюань Фаня и бросился к Виану проверять его.
Крошечный детеныш лежал на земле, захлебываясь душераздирающими рыданиями. На его нежной, белоснежной ручке зияла длинная, глубокая, страшная рана, доходящая до самой кости — след от удара кончиком кнута.
Сердце Цюань Цы сжалось так сильно, что ему стало трудно дышать. От ударов этого кнута спины взрослых самок превращались в кровавое месиво. Как мог пережить такое крошечный детеныш-самец?!
Он бережно, дрожащими руками поднял Виана с земли. Пошатываясь, он поднялся на ноги и в отчаянии завопил:
— Врача! Врача сюда, живо!
Цюань Фань, стоящий рядом, побежал за ним следом. Всю дорогу он бежал и захлебывался слезами, которые катились градом. Он, который ни разу не пискнул, когда его самого избивали до полусмерти, сейчас рыдал так, что не мог даже вдохнуть.
Душераздирающий плач малыша всё еще звенел в ушах. В голове Эльхандры стоял гул, не позволяющий ему думать. Он мог лишь механически переставлять ноги, двигаясь следом за сыновьями.
В медицинском корпусе побледневший от боли Виан наотрез отказывался от анестезии. Он лишь горько плакал и звал отца.
Эльхандра бросился к нему и сгреб в охапку. Оказавшись в знакомых объятиях, Виан здоровой ручкой намертво вцепился в его одежду на груди и зарыдал, задыхаясь от боли:
— Ууу... больно... Виану бо-бо...
Из-за того, что Виан провел в яйце целых два года, его организм был гораздо слабее, чем у других самцов. Кроме того, у него была непереносимость и аллергия на многие препараты. В отличие от других зергов, которых при травмах просто помещали в лечебные капсулы, Виану могли наложить только обычные, традиционные швы.
Доктор Цяо Сун, набрав шприц с обезболивающим, жестом попросил Эльхандру удержать малыша, чтобы тот не дергался.
Эльхандра дрожащими руками прижал Виана к груди. Инстинктивно сопротивляясь боли, но не имея возможности пошевелиться, малыш расплакался еще пуще. Его обычно нежный, молочный голосок сорвался на хриплый визг.
Удерживая его, Эльхандра чувствовал, как одежда на его груди пропитывается слезами, и сам невольно заплакал.
Этот детский, сорванный от боли плач вонзался в его сердце подобно стальному клинку. Этот звук навсегда останется в памяти присутствующих самок как самый страшный кошмар.
Цюань Янь, примчавшийся на крики, увидев эту сцену, сквозь стиснутые зубы грязно выругался. Дрожа от сочувствия к малышу, он в ярости схватил Цюань Цы за грудки, но, увидев, что тот весь покрыт глубокими ранами и едва держится на ногах, разжал руки.
Только когда Виан от плача потерял сознание и ему зашили рану, весь покрытый холодным потом Эльхандра повернул голову и молча посмотрел на сыновей. В его взгляде бушевала буря из тьмы и ненависти, которая в следующее же мгновение вновь опустилась на самое дно его глаз.
На самом деле самцы не могут усмирить бунт в ментальном море самки, если мутация уже началась. Даже если бы это было возможно, потребовалось бы несколько самцов с высочайшим уровнем ментальной силы, которые трудились бы полгода или даже больше.
Цюань Цы и остальные этого не знали. Увидев, как Виан усмирил Цзянь Фэна, они лишь поразились невероятной силе самцов.
Встретившись взглядом с Эльхандрой, Цюань Янь почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Когда-то он задавался вопросом: почему Эльхандра так с ними обращается? Они ведь тоже его дети. Да, они самки, но в их венах течет половина его крови. За что он ненавидит их так сильно, что готов забить до смерти?
Он потратил годы, чтобы найти ответ, и в итоге понял: Эльхандра просто до глубины души презирает самок.
Но Цюань Янь до сих пор не мог понять одного: если он так ненавидит самок, то зачем вообще женился на их папах и зачем позволил им родить?
………………
Ночью, едва проснувшись, Виан тут же залился слезами от боли в ручке. Сидевший у кровати Эльхандра бережно вытер ему слезы:
— Ручка болит?
Виан обиженно кивнул. Его лазурные глазки, умытые слезами, казались чистыми, как небо после дождя.
— Съешь это, и больше не будет болеть. — Эльхандра с тяжелым сердцем поднес к его губам пилюлю.
Виан открыл ротик и проглотил ее. Сладкий вкус мгновенно разлился во рту, и он с удивлением, сквозь слезы, пролепетал:
— Сладко~ конфетка~
— Да, это специальная конфетка-лекарство, чтобы ручка не болела, — Эльхандра наклонился и нежно обнял его. — Еще бо-бо?
— Уже не бо-бо~
— Прости, отец недоглядел, и ты поранился.
Виан, лежа в его объятиях, с трудом поднял здоровую левую ручку и похлопал его по спине. С абсолютно серьезным выражением на белоснежном личике он произнес:
— Это не отец~ это плохой лобот~
Эльхандра никак не ожидал, что малыш обвинит робота. Но, если подумать, в этом была логика. Виан еще слишком мал, чтобы понимать причинно-следственные связи. Для него истиной было то, что он видел собственными глазами — а ударил его именно робот.
— Да, робот плохой. Мы его выбросим.
— Выблосим~ чтобы больше не бил блата~
— Отец обещает Виану, что выбросит робота. А Виан пообещает отцу одну вещь, хорошо?
— Холосо~
— Если еще раз увидишь что-то подобное — убегай как можно дальше, чтобы снова не было бо-бо. Понял? — с этими словами Эльхандра легонько коснулся перевязанной ручки Виана, подвешенной на перевязи.
Виан сморщил бровки, задумался, а затем решительно помотал головой.
Лицо Эльхандры помрачнело, а голос похолодел:
— Почему?
— Блата били~ надо защищать блата~
Эльхандра застыл. Глядя на то, с какой детской уверенностью малыш произнес эти слова, он долго не мог вымолвить ни слова.
Спустя долгое молчание он наконец сказал:
— В следующий раз, когда увидишь такое, просто расскажи отцу. Отец сам во всем разберется.
— Угу, — кивнул Виан, устроившись поудобнее, и принялся здоровой ручкой дергать отца за волосы. — Отец сильный~ Виан расскажет~
Эльхандра обнял его. Чувствуя это мягкое тельце, его сердце, несмотря на всю свою жесткость, невольно растаяло.
Ночь всегда безмолвна и принимает в себя всё. Многие сложные мысли и эмоции оседают в душе под покровом темноты, подобно семенам диких трав, готовым при первом же весеннем ветре прорасти и заполонить всё вокруг.
— Слышал, отец-самец приказал вынести всё из Зала Наказаний и собирается переделать его в игровую? — с нескрываемым удивлением произнесла голограмма.
— Да, — кивнул Цюань Цы. Одетый в повседневную одежду, он быстро просматривал документы. Вчерашняя экзекуция, казалось, не оставила на нем ни следа.
Для всех самок в поместье Эльхан это была грандиозная новость. Зловещий Зал Наказаний, источник их самых жутких кошмаров и ненависти, прекратил свое существование.
— Чудесные новости. Говорят, это из-за того, что нашему маленькому братику-самцу вчера случайно досталось? — с улыбкой спросил Цюань Люй.
Руки Цюань Цы, перебиравшие документы, замерли. Подняв глаза на изучающий взгляд Цюань Люя, он коротко бросил:
— Да.
— О, так от него, оказывается, есть какая-то польза.
— Я занят. Отключаюсь, — сухо ответил Цюань Цы и прервал связь.
Он откинулся на спинку стула и уставился в пустоту. Мысли его вернулись к Виану. Как он там сейчас?
В этот момент раздался звонок в дверь. Цюань Цы коснулся голографического экрана, и перед ним появилось изображение с камеры.
За дверью стоял крошечный Виан. Его раненая ручка покоилась в синей перевязи, чтобы малыш ею не шевелил. Здоровой ручкой он изо всех сил тянулся к камере и махал:
— Блат, откой двель~
Цюань Цы разблокировал дверь, встал и направился к выходу, хмуря брови.
“Почему он не лежит в кровати? Зачем бегает по дому с такой раной?!”
Едва завидев Цюань Цы, Виан тут же пошатываясь бросился к нему. Из-за перевязи он не мог удерживать равновесие и выглядел так, будто вот-вот упадет. У Цюань Цы от этого зрелища сердце ушло в пятки.
В несколько широких шагов он преодолел расстояние между ними и подхватил малыша на руки, тихо отчитывая:
— Почему не лежишь в кровати? Зачем бегаешь с больной ручкой?
Оказавшись на руках у брата, Виан ничуть не испугался его строгого тона. Наоборот, он во все глаза уставился на шрам на лице Цюань Цы. Он осторожно протянул ручку, едва коснулся края раны и тут же отдернул пальчики.
— Блату бо-бо? — спросил он, распахнув свои огромные глаза.
Цюань Цы хотел было по привычке сказать, что не больно. Но, встретившись с этим полным жалости и боли детским взглядом, слова сами собой изменились:
— Да, больно.
В ту же секунду глаза Виана наполнились слезами. Крупные капли покатились по его щекам и упали на руку Цюань Цы, вызвав в его теле странную дрожь.
— Блат~ блат, не бо-бо... — сквозь всхлипы пролепетал малыш.
Надув щечки, он принялся легонько дуть на рану Цюань Цы, а затем сунул здоровую ручку в свой передник, порылся там и достал леденец.
— Бат, кушай~ скушаешь, и не будет бо-бо.
Глядя на малыша, Цюань Цы почувствовал, как семя родственной любви, столько лет спавшее в его заледеневшем сердце под слоем ненависти, наконец-то дождалось весны. Оно пробило лед и заполнило всё его существо.
Он неловко, жестковатыми движениями вытер Виану слезы и, наклонившись, съел леденец прямо с его ладошки:
— Виан специально пришел проведать брата?
— Угу, — Виан серьезно и по-детски наивно закивал. — Блат, не бойся~ плохого лобота выблосили~ больше не будет бить бата~
— Да, я не боюсь. — Цюань Цы зарылся лицом в шею малыша. Сделав глубокий вдох, он втянул мягкий, молочный аромат, который мгновенно успокоил все его тревоги.
— Щекотно~ — засмеялся Виан, вжимая голову в плечи.
Цюань Цы, чьи пустые объятия наконец-то снова оказались заполнены, и не думал его отпускать. Он отнес Виана к дивану, сел и, не выпуская его из рук, открыл виртуальный экран, чтобы завершить работу.
Виан, послушно устроившись на коленях у брата, прикрыл ротик ручкой, всем своим видом показывая, что будет вести себя тихо и не станет отвлекать.
Спустя долгое время, совершенно изнывая от скуки, он легонько похлопал Цюань Цы по руке и, дождавшись его внимания, прошептал:
— Блат, пусти~
Цюань Цы совершенно не хотелось его отпускать. Но, понимая, что детенышам трудно усидеть на месте и что малыш и так проявил чудеса терпения, он всё же усадил его на диван рядом с собой.
Виан посидел-посидел и снова заскучал. Оглядываясь по сторонам, он заметил на другом конце дивана декоративную подушку. Его глазки загорелись. Опершись на здоровую ручку, он дополз до подушки, схватил ее зубами и, пошатываясь, пополз обратно.
Вернувшись на свое место, он уложил подушку, удовлетворенно похлопал по ней ладошкой, а затем его взгляд упал на вазу с фруктами, стоящую на столике.
Он перевернулся на животик и начал сползать с дивана, пытаясь нащупать ножками пол.
Цюань Цы, который краем глаза всё время наблюдал за ним, с легкой улыбкой смотрел на эти смешно болтающиеся в воздухе маленькие ножки.
Кое-как добравшись до пола, Виан перевел дух и с деловитым видом похлопал себя по груди:
— Ох-ох-ох~
Отдышавшись, он подошел к столику и потянулся за приглянувшимся фруктом. Но столик оказался слишком большим, а фрукт лежал далеко.
Малыш оглянулся на брата в поисках помощи, но, решив, что тот слишком занят работой и не видит его, снова повернулся к столу и изо всех сил встал на цыпочки.
Цюань Цы поднял глаза только тогда, когда Виан отвернулся. Он внимательно следил за каждым его движением, готовый в любую секунду поймать его, если тот оступится.
Вытянувшись в струнку, Виан так и не смог дотянуться. Но сдаваться он не собирался. Оглядевшись, он снова вскарабкался на диван, спихнул на пол свою добытую подушку и съехал следом за ней.
Он подтащил подушку к столику, встал на нее и, наконец, дотянулся до заветного фрукта. Радостно прищурив глазки, он откусил кусочек и тут же сморщился:
— Птьфу~ Кисло~
Он положил надкусанный фрукт обратно на тарелку и, надув щечки от обиды, потащил подушку обратно к дивану.
Цюань Цы погладил его по макушке и небрежно спросил:
— Проголодался?
Виан обхватил здоровой ручкой животик:
— Ага, голодный~
Услышав ответ, Цюань Цы тут же связался с дворецким и приказал принести молоко для Виана к нему в комнату.
Эльхандра, лично передав бутылочку дворецкому, сидел в кабинете с мрачным лицом. Его маленький Виан стал слишком уж привязан к своим братьям!
Он, конечно, мог бы разогнать всех этих сыновей подальше или запретить им видеться, но ведь от этого маленький самец расстроится. И как тут быть?
Виан, увидев принесенную бутылочку, просиял. Взяв ее у дворецкого, он сунул ее в руки Цюань Цы и с привычной грацией плюхнулся к нему на колени:
— Блат, корми~
Цюань Цы с бутылочкой в руках вопросительно посмотрел на робота.
Дворецкий со своей фирменной вежливой улыбкой пояснил:
— Раньше маленького господина кормили только господин Эльхандра или молодой господин Цюань Янь.
“Уж слишком его избаловали”, — подумал Цюань Цы.
Проверив температуру молока на сгибе локтя, он чуть приподнял спинку малыша, чтобы тот не поперхнулся, и только потом вставил соску ему в рот.
Обхватив соску губами, Виан придерживал бутылочку здоровой ручкой и жадно пил: буль-буль-буль. От теплого, вкусного молока он так расслабился, что даже задрал вверх одну ножку.
Глядя на это, Цюань Цы и сам почувствовал, как на душе становится тепло и радостно.
Неужели это и вправду так вкусно?
Глядя на расслабленного, жмурящегося от удовольствия Виана, Цюань Цы поддался редкому для него любопытству. Он вытащил бутылочку у малыша, открутил крышку и сделал маленький глоток.
Вкус оказался... так себе. Каким-то странным.
Именно с этой мыслью он поднял глаза и столкнулся с полным возмущения и осуждения взглядом Цюань Яня, который как раз зашел в комнату.
Цюань Янь пришел просто проведать малыша, но никак не ожидал застать такую картину. Его всегда хладнокровный и сдержанный младший брат отбирает еду у годовалого детеныша!
С лицом, не выражающим абсолютно никаких эмоций, Цюань Цы закрутил крышку, вернул соску в рот Виану и всем своим видом продемонстрировал классическое «Это не то, что ты подумал».
“Я ничего не делал. Тебе показалось.”
Виан пару секунд пососал молоко, а затем с громким «чпок!» вынул соску изо рта и, глотая слюнки, протянул ее Цюань Цы:
— Блат, пей~ Виан не голодный.
Цюань Цы: …………
Взгляд Цюань Яня стал еще более осуждающим. Он подошел, выхватил Виана из рук брата и сказал:
— Виан, пей. Он не голодный.
— Правда?~ — малыш с сомнением посмотрел на Цюань Цы.
Тот деревянно кивнул. Получив подтверждение, Виан радостно засунул соску обратно в рот.
http://bllate.org/book/22482/2576107
