На следующее утро, перед выходом, они обнаружили, что за дверью — переполох. Кто-то бежал и кричал:
— Цзо Фэн с краю деревни мёртв!!
Протиснувшись сквозь толпу, съёмочная группа оказалась в первых рядах. Посреди зала за красными воротами на полу лежало тело, прикрытое несколькими деревенскими. Рядом валялась толстая пеньковая верёвка. Сквозь щель Чжоу У разглядел лицо.
Это был тот самый молодой мужчина — вчера рыдал над разорванной картиной, а до этого кричал, чтобы они убирались.
— Вызывайте полицию, — Хэ Хай достал телефон, но обнаружил, что сигнал снова пропал, а вай-фай тоже не подключался.
Староста распорядился накрыть тело и унести в сторону, разогнал зевак.
Обратившись ко всем, он объявил:
— Без паники. Я сам разберусь. Сейчас главное — свадьба. Всё по плану. Без моего разрешения полицию не вызывать, иначе я найду виновного и он пожалеет.
— По плану? Человек умер — а вы женитесь? — не выдержал У Яо.
Староста бросил на него косой взгляд, закончил распоряжаться и направился к съёмочной группе. Попросил их покинуть место происшествия и перейти на площадь.
По дороге он объяснил: деревня разберётся сама. Съёмочной группе не вмешиваться, иначе отснятый материал не покинет деревню.
Прямая угроза.
Они переглянулись и пока согласились.
Из-за случившегося Чжоу У чувствовал, будто над всей деревней нависла тень, которую не мог рассеять даже яркий солнечный день.
Группа тоже не могла ничего возразить. Накануне они наконец связались с застрявшим за оползнем Сяо Чжао и узнали, что обвалов несколько, серьёзных, — так быстро в деревню не пробраться. Даже если бы полицию удалось вызвать — она бы не доехала.
Для Чжоу У это было первое столкновение с убийством — да ещё и со знакомым человеком. Состояние его было ужасным. Хэ Хай похлопал его по плечу:
— Убийство — не наше дело. Как выберемся — заявим в полицию, и всё прояснится. Не бери в голову.
Чжоу У кивнул.
После обеда, не в силах стряхнуть тяжёлое настроение, он побрёл по деревне — только по главной дороге, в переулки не совался.
Справа послышался знакомый женский голос. Он повернул голову, пригляделся — та самая девушка, что дала ему оберег.
Она лихорадочно махала ему рукой. Чжоу У огляделся и подошёл.
— Что случилось?
— Идёмте со мной! — торопила она.
— Куда?
— Уезжайте отсюда.
— Почему? У меня работа.
Девушка покраснела от волнения, но что-то словно сковывало её:
— Нет времени объяснять! Идёмте, по дороге расскажу!
Она потянула Чжоу У за рукав. Деваться было некуда — он пошёл.
— Дороги перекрыты, мы не можем выехать, — сказал он.
— Можно спуститься горной тропой.
— Зачем спускаться?
Девушка огляделась и только открыла рот:
— Потому что...
Не успела договорить — путь преградили несколько здоровенных деревенских.
— Уважаемый гость, куда это вы? — раздался чуть хриплый голос старосты. Он вышел из переулка позади них.
Здоровяки тут же сомкнулись по бокам, отрезая Чжоу У путь к отступлению.
— Я разрешил вам снимать в деревне, вы согласились быть шафером. Уговор есть уговор — какая же это «принуждение»? Если вы нарушите слово — мы тоже не из тех, кто остаётся в проигрыше.
Чжоу У понял через пень-колоду, но общий смысл уловил: угроза.
В итоге девушку проводили до окраины деревни. Чжоу У своими глазами видел, как она спустилась по горной тропе на приличное расстояние, и только тогда вернулся.
Вернувшись в усадьбу, он обнаружил, что у ворот теперь дежурят несколько деревенских. Стоило ему попытаться выйти — его разворачивали обратно. В конце концов он махнул рукой.
Ладно, шафер так шафер.
Но на душе было неспокойно. Он чувствовал, что недосказанные слова девушки — ключ к чему-то очень важному.
Вечером Чжоу У стоял на пороге, наблюдая, как деревенские готовят последние реквизиты.
Развесили красные фонари, перед каждым домом воткнули в землю свечи, на углах поставили миски с рисом, в которые торчали красные благовонные палочки толщиной с большой палец.
Чжоу У вспомнил свадебную фотографию, которую видел по дороге сюда, — и его пробрала дрожь.
Стоять на пороге и смотреть на деревенских стало невыносимо. Он развернулся и ушёл внутрь.
Жаровня по-прежнему излучала тепло. Чжоу У всё ещё не снял свадебный халат. У Яо вошёл и не мог отвести от него глаз.
— Ты чего, первый раз меня видишь? — спросил Чжоу У.
— Когда зашёл — подумал, в зале молодая жёнушка сидит.
Чжоу У решил поддразнить:
— Ну, если через дверь — жёнушка, а через порог — молодой муженёк? О-о-о, мой муженёк~~
У Яо: «...»
— Погоди, я выйду на минутку.
— Зачем?
— В окно полезу.
Когда У Яо сделал несколько шагов, Чжоу У невесомо бросил вслед:
— Через дверь — муженёк, через окно — вор-любовник и подлец.
У Яо: «...» Так ты меня вынуждаешь быть муженьком!
У Яо не ожидал, что Чжоу У, с виду безобидный и трусоватый, на словах окажется таким острым. В словесных перепалках с ним У Яо проигрывал девять раз из десяти.
Чжоу У перестал шутить и спросил о подготовке.
Завтра — день свадьбы. Готовились так долго, и количество участников, говорят, рекордное за все годы. Съёмочной группе разрешено стоять только перед входом в свадебный зал; внутрь нельзя. Последующее застолье и свадебные гулянья — можно снимать.
Чжоу У сможет войти в зал, а У Яо будет ждать его на выходе, чтобы записать устный пересказ и восстановить сцену в тексте.
Ночью накануне вся деревня погасила огни. Луну затянули тучи, звёзды тоже спрятались. Чжоу У не мог уснуть и сидел с У Яо у жаровни, укутавшись в одеяло, глядя какое-то шоу на ноутбуке.
К двум часам У Яо сдался, откинулся на стуле и задремал. К трём и Чжоу У не выдержал — задремал с закрытыми глазами.
Взрыв петард подбросил его на месте. Кто-то постучал в дверь. Чжоу У встрепенулся, разгладил складки на халате, подтянул ослабший пояс и вышел.
У порога стояли деревенские, с которыми он репетировал накануне. Вручили ему букет и свечу. Завтра Чжоу У пойдёт во главе процессии.
Схватив букет, он бегом вернулся в зал. Кожа, пробыв на морозном воздухе всего несколько минут, заледенела; щёки пылали, кончик носа онемел.
Съёмочная группа не спала всю ночь, расставив камеры на всех точках. Столько времени в этих суровых горах — всё ради этого момента.
Букет — двадцать с лишним белых роз в обрамлении гипсофилы, но обёрнутый в старинную ткань, он выглядел как традиционный вышитый шар — возможно, придётся ещё и шар бросать.
Вернувшись в зал, Чжоу У обнаружил, что У Яо проснулся, а к ним присоединился Цай Юй. Они вместе смотрели телевизор, тыча пальцами в экран, где красовался какой-то молоденький айдол.
У Яо ткнул в экран:
— Вот этот бессовестный тип украл у нашего Умчика жирный кусок.
Цай Юй солидарно кивнул и с абсолютно серьёзным видом выдал:
— Не годится он. Гляжу — лицо тёмное, глаза мелкие, нос плоский. Нехороший человек. Либо разлучник, либо вдовец.
Чжоу У, подошедший как раз вовремя, чтобы услышать всё: пффф!
У Яо восхитился:
— Круто! Ты ещё и по лицу гадаешь?
— Немного умею. Предки этим занимались, — скромно ответил Цай Юй.
Чжоу У сел, погрел руки у жаровни, постепенно оттаивая, и спросил:
— А твоя кузина где?
У Яо подхватил:
— Точно, а где твоя кузина? Она тоже умеет? Такая красивая девушка не должна идти по кривой дорожке шарлатанки! Она всё время в той забегаловке помогает?
Тут Цай Юй поднял голову и посмотрел на них с искренним недоумением.
— Что такое? — у Чжоу У ёкнуло внутри.
Голос Цай Юя был полон изумления:
— У меня нет кузины.
Тишина. Щелчок — из жаровни выскочила искра. Крохотный огонёк вспыхнул и погас, на долю секунды осветив их лица ослепительной вспышкой.
У Яо сглотнул:
— Ты нас пугаешь. Когда мы приехали, ты же сам нас познакомил со своей...
Тут он осёкся. Чжоу У тоже вспомнил. Цай Фан не встречалась с Цай Юем напрямую — привела их и исчезла. Больше они её не видели.
Цай Юй сказал:
— А в тот день вас кто-то привёл? Я думал, вы сами нашли моё объявление в интернете и приехали. Какая-то газета мне писала, что хочет взять интервью.
У Яо затрясся. Он начал бояться и, не в силах остановиться, спросил:
— Но она же с тобой одной фамилии! А та забегаловка? Ты же говорил, что постоянно ищешь там клиентов.
— Забегаловка — моей тёти. Но у тёти нет детей. Лет восемнадцать назад у неё был выкидыш, остались осложнения — больше не может рожать. — Он вдруг спохватился: — Погодите, та, кто вас привела, правда назвалась моей кузиной?
Чжоу У кивнул:
— Она спросила, сколько мне лет. Сказала, что ей восемнадцать.
Лицо Цай Юя стало ещё более странным:
— Вот это странно.
— Почему? — У Яо вжался в плечи и прижался к Чжоу У. — Говори уже!
— У моей тёти произошёл выкидыш ровно восемнадцать лет назад. До этого успели проверить пол ребёнка — девочка.
У Яо остолбенел, язык не ворочался. Чжоу У втянул воздух сквозь зубы — холод пополз от ступней вверх.
Видя, как они перепуганы, Цай Юй вдруг расхохотался:
— Да я пошутил! У меня правда есть кузина, она часто помогает мне заманивать клиентов!
Оба замерли, переглянулись. У Яо спросил:
— Как её зовут?
Цай Юй: «...»
Цай Юй:
— Ладно, ладно. Я увидел, как вы испугались, и решил подшутить ещё раз. На самом деле я в своём поколении один. Ни братьев, ни сестёр, ни кузин.
Услышав это, оба, только что воспрянувшие духом, погрузились в молчание. У Яо мрачно буркнул:
— Лучше бы я не спрашивал.
— Это ты сам спросил, — парировал Цай Юй.
Снова тишина.
Чжоу У за последние дни привык к странностям, но У Яо — нет. Он и так боялся всего сверхъестественного. Помолчав, он робко предположил:
— А может, это мошенница? Притворилась твоей кузиной, чтобы втереться в доверие?
— И зачем ей это? — спросил Цай Юй.
— Босс дал ей конверт с деньгами.
Цай Юй мгновенно навострил уши:
— Сколько?
У Яо показал цифру на пальцах. Цай Юй вскочил как ошпаренный, закатал рукава и рванул к двери.
— Ты куда?! — окликнул его Чжоу У.
Цай Юй, наполовину взбешённый, наполовину готовый расплакаться:
— Искать её! Я тут пашу переводчиком и гостиничным менеджером, за всё про всё получил тысячу с копейками, а она за прогулку до деревни содрала две тысячи?!
У Яо: «...»
Чжоу У: «...»
Снова тишина.
Видя, что его никто не останавливает, Цай Юй потёр руки и сел обратно.
Жалобно пробормотал:
— За целый квартал вы — мои единственные клиенты. Бизнес на грани краха. Хочу накопить деньжат и уехать в город, найти нормальную работу, заработать по-крупному!
У Яо поднял большой палец:
— Молодец! Настоящий мужчина должен покорять мир! Кем хочешь работать?
Цай Юй ткнул пальцем в рекламный ролик на экране:
— С униформой, служебным транспортом и полезными знакомствами.
Чжоу У и У Яо посмотрели на рекламу службы доставки еды и задумались.
Снова тишина. Никто не проронил ни слова. Цай Юй уставился в экран, поглощённый рекламой.
Из неплотно прикрытой двери потянуло холодком. У Яо передёрнулся. Вдруг — «скрип!» — дверь распахнулась. У Яо, целиком погружённый в видео, подскочил и заорал «Бляха!», но вошедшими оказались Хэ Хай с остальными.
— Всё, всё готово. Ждём завтрашнего дня. Идите спать.
Несколько человек вошли в зал, тишина наполнилась живыми голосами, и только тогда У Яо осмелился отпустить Чжоу У. Дин Чэн, видя его состояние, подошёл спросить, что случилось — раньше У Яо таким пугливым не был.
Когда Дин Чэн выслушал историю Цай Юя, он поправил очки, и все замолчали. Ван-цзе, сидевшая на корточках и копавшаяся в рюкзаке, вдруг произнесла:
— А вы... в тот день не обратили внимания на её тень?
Все уставились на неё.
— Какую тень? — голос У Яо дрожал.
— У неё не было тени, — сказала Ван-цзе.
В тот день Чжоу У шёл, опустив голову, в полумраке, и не смотрел ни на чью тень — всё его внимание было приковано к звуку шагов.
Больше никто не заговорил. Атмосфера стала гнетущей. Собрали вещи и разошлись по комнатам.
В галерее фонарь висел через каждые несколько метров, и между ними всегда был тёмный участок. Чжоу У и У Яо неслись почти бегом.
Чжоу У решил, что спать в костюме — лишнее. Всё равно утром его снимут и отгладят. Так что он разделся догола, натянул пижаму и лёг.
Эту ночь его никто не тревожил. Он выспался как следует. Утром, глядя в зеркало, заметил, что синяки на пояснице побледнели, а при нажатии на кожу боли больше не было.
Все бодро собрались в зале. У Яо — с синими кругами под глазами, явно не спал. Хлопнул Чжоу У по плечу:
— Теперь я тебя понимаю. Всю ночь пялился на тот портрет и ждал, что из него вылезет Не Сяоцянь и высосет из меня душу.
— С таким видом, — заметил Чжоу У, — легко подумать, что тебя уже высосали.
О вчерашнем решили больше не вспоминать — молчаливое соглашение. Чжоу У надел отглаженный костюм, пояс снова затянули до предела. Когда он вышел, У Яо заявил, что его талия тоньше, чем у моделей на подиуме.
Чжоу У, морщась от боли, сказал, что теперь, наверное, может косплеить древнюю красавицу: ложка риса на три укуса, каждый жуёт по минуте, полмиски — и уже сыт.
— Не пойдёт, — возразил У Яо. — Ты и так тощий, жена тебя обнимет — руки исколет.
Снаружи грохнула петарда, оба вздрогнули. Разминка началась.
http://bllate.org/book/22494/2373598
Готово:
