— Чжоу У, Чжоу У, так ты простудишься.
Спереди — тепло от жаровни, сзади — холод до костей. Ху Юй растолкал его. Чжоу У мутно сел, огляделся: все проснулись, У Яо спал лицом в стол неподалёку, Ван-цзе звала его.
Тело ломило, сердце колотилось, пальцы едва заметно дрожали.
Всё нормально. Тёмно-красные отблески жаровни на лицах коллег — должно быть уютно, но Чжоу У находил эту картину пугающей.
У Яо проснулся. Чжоу У спросил:
— Ты меня только что фоткал?
У Яо, вырванный из глубокого сна, тупо моргал:
— Чего? Какое фоткал?
Чжоу У покачал головой.
Ван-цзе протянула ему горячий чай:
— Скоро благоприятный час. Поешь, попей горячего, а то замёрзнешь насмерть.
Чжоу У поблагодарил, отхлебнул. Остатки оцепенения постепенно отступили. Опять сон?
Грань между явью и сновидением стёрлась. Он старательно перебирал детали: У Яо подходит, говорит «ты красивый», начинает снимать селфи. Но тот человек не был У Яо — взгляд, поза, мимика, всё не то. А ярче всего в памяти отпечаталась фотография.
Говорят, после пробуждения сон размывается, и даже если помнишь сюжет, лицо персонажа не удержать. Но Чжоу У, даже не разглядев того лица во сне, сейчас помнил его отчётливо.
И голос.
Звук всё ещё словно висел в ушах.
Чжоу У, человек с острым слухом и слабостью к красивым голосам, предпочитал интеллектуальные женские и глубокие мужские тембры. Тот голос — сквозь пелену сна и яви — заставлял его тело наливаться теплом до кончиков пальцев.
У Яо подсел, скользнул взглядом по его бледному лицу:
— Нервничаешь?
Чжоу У отпил ещё глоток. Врать — не нервничаю — было бы глупо, но и паники не было. Хотелось одного: побыстрее закончить и уехать домой.
Он поделился мыслями с У Яо, и тот горячо согласился:
— Ага! Я скучаю по своей узкой, твёрдой койке, по тёплому кондиционеру и... по еде без перца! — От сплошного острого У Яо уже мучила изжога, и он тревожно чувствовал последствия в нижней части пищеварительного тракта.
Чжоу У, в отличие от него, за столом был осторожен: выбирал неострое или полоскал кусочки в бульоне, смывая масло. Так что его «нижний этаж» был в порядке.
А вот по жёсткой койке в общежитии и перепалкам с соседом по комнате он и впрямь скучал.
— После возвращения выходные дадут? — спросил Чжоу У.
— Обычно два дня, — ответила Ван-цзе.
У Яо кивнул:
— Ты не представляешь, у меня каждую ночь спина отваливается. Кровать слишком мягкая! Привык к жёсткому, а тут — «нежный удар ножом».
Что за описание.
Чжоу У, напротив, не жаловался:
— Мне нормально, даже удобно. Только слишком большая — перевернёшься и с кровати не слезть.
У Яо рассмеялся:
— Ну вот, мы теперь каждое утро просыпаемся на кровати в сто квадратных метров.
Чжоу У: «...?»
У Яо, видя его ошарашенное лицо, подумал: не может быть, неужели он даже веб-новеллы не читает? Этот человек что, из деревни с одним проводом интернета или просто технофоб?
Так и было. Чжоу У почти не читал новеллы. Его досуг — кино, музыка, плавание.
— Пф-ф, ты кино смотришь? А знаешь, что куча фильмов — по новеллам снята? — У Яо решил просветить друга.
Чжоу У растерянно покачал головой:
— Не знал.
У Яо принялся перечислять фильмы и их литературные первоисточники. Чжоу У слушал, ничего не понимая:
— Ладно, потом одолжишь почитать.
У Яо: «...»
— Брат, бумажных изданий веб-новелл почти нет, всё в электронке! Давай, я тебе покажу сайты. Вот, — он ткнул в зелёную иконку приложения, — это Цзиньцзян, крупнейший сайт женской литературы. Можешь почитать, а ещё под главами авторов няшничать, капризничать и кататься по полу!
Чжоу У жадно впитывал новую информацию и кивал.
Кто-то подбросил угля в жаровню, пламя взметнулось, жар ударил в лицо, разрумянив щёки Чжоу У.
У Яо пощупал его руку, взвесил и озабоченно спросил:
— Тебе на улице часа два стоять. Выдержишь?
— Нормально, привык мёрзнуть, — Чжоу У развёл руками. — У меня всегда тело холодное.
— К врачу не ходил? Это же «холод в матке»! — ляпнул У Яо.
Чжоу У на секунду застыл, переваривая странный термин, а потом схватил первое, что попалось под руку, и швырнул в У Яо:
— Повтори-ка. Холод в чём?
— Ха-ха-ха, оговорился, оговорился! Я хотел сказать — сходи к старому китайскому врачу, подними жизненную энергию!
Чжоу У фыркнул:
— Ходил. Бесполезно, всё то же самое.
Тут влез Дин Чэн:
— Я знаю пару врачей, которые лечат высокопоставленных лиц. Представить?
Чжоу У обрадовался, поблагодарил Дин Чэна и заявил, что его тело спасено.
Время шло. Вся группа собралась в зале.
Чжоу У подновили грим. Глядя в зеркало, он признал: да, есть нечто классическое, но смотреть на себя было почти страшно.
Небо, ещё недавно украшенное полной луной, к трём часам затянуло тучами. Горы погрузились в тишину. Деревенские словно испарились.
Чжоу У выглянул за дверь: улицы тёмные, пустые, ни мыши.
Но когда стрелка приблизилась к четырём — всё переменилось.
Красные фонари вспыхнули один за другим, словно кто-то бежал и нажимал выключатели. Красный огонь разлился от подножия горы до вершины. Густые шёлковые ленты, алые лампионы — всё слилось в поток, похожий на кровавую реку.
Ворота усадьбы загрохотали. Чжоу У, сжимая букет и свечу, распахнул дверь.
На пороге стояла свадебная сваха — улыбка во всё лицо, кожа выбелена до меловой белизны, губы — кроваво-красные, а когда она смеялась, сверкали ослепительно белые зубы. Жуткое зрелище.
Следом ввалились несколько деревенских, тараторя «быстрее, быстрее», и потащили Чжоу У наружу.
— Эй, эй, эй! — только и успевал он, пока его волокли.
Улица, ещё минуту назад мёртвая, взорвалась шумом. Люди появлялись невесть откуда, стояли у порогов с корзинами лепестков.
Кто-то сильно толкнул Чжоу У в спину. Его нога ступила на плотную красную шёлковую дорожку. Оркестр впереди — трубы, барабаны, гонги — увидев главного шафера, грянул марш.
Протяжный, пронзительный звук трубы разорвал тишину, открывая церемонию.
Музыка была праздничной, но в четыре часа утра звучала до жути неуместно. Чжоу У глубоко вдохнул и зашагал вперёд, как на репетиции.
Луна была затянута наглухо. Кроме красного света фонарей — ни лучика.
Гладкие дверные ручки отражали вытянутые, искажённые силуэты. Все лица — в красном зареве. Стены домов — под красной пеленой.
Пустая дорога. Чжоу У в свадебном халате — один, одинокий. Рост метр восемьдесят, но такой худой, что, казалось, порыв ночного ветра сдует его, как лист.
У Яо ткнул локтём Ху Юя:
— А где женихи и невесты? Что они делают? Воздух на воздухе женят? Трахают воздух?
Ху Юй закатила глаза:
— Подожди, увидишь.
Не успел он договорить — Чжоу У подошёл к двери. Скрип — старая деревянная створка распахнулась, и из дома вышла невеста под красным покрывалом.
Одна за другой из переулков, из дверей потянулись невесты. Все выстроились ровной колонной позади Чжоу У.
У каждой невесты — сваха-повитуха, которых Чжоу У тоже раньше не видел.
Сзади раздался звонкий детский смех. Неизвестно откуда из переулка выбежали двое детей — мальчик и девочка, белоснежные щёчки, чёрные волосы заплетены в два хвостика. Они подскочили к Чжоу У и подхватили волочившийся шлейф его халата.
У Яо на этот раз ткнул локтём Дин Чэна:
— Откуда дети? Ты заметил — мы тут столько времени, а ни одного ребёнка не видели?
И вправду: с приезда — стариков, детей, женщин почти не встречали. Женщины и старики — один-два, а детей — ни одного.
Дин Чэн кивнул:
— Действительно странно.
— А женихи где? — не унимался У Яо.
— Если бы не фотографии, я бы подумал, что они сами на себе женятся, — заметил Дин Чэн.
У Яо сделал непонимающее лицо: саможенитьба — это что ещё такое?
Трубы гудели, барабаны и гонги разносились эхом по горам. Вдруг музыка на мгновение оборвалась, и трубач впереди сменил мелодию.
Радостный мотив рухнул, как обрыв. Вместо высоких, ликующих нот — низкие, тягучие, извилистые звуки, от которых и без того ледяной воздух стал ещё холоднее на несколько градусов.
Чжоу У недоумевал: почему женихи до сих пор не вышли? — когда в нос ударил странный запах. Землистый, сырой, как мокрая глина после дождя.
Сосредоточенно глядя под ноги, чтобы не споткнуться, Чжоу У услышал множество шагов. Не то чтобы густых, но немало — нестройных, неорганизованных. Он поднял голову — и увидел, как из переулков, из дверей выходят люди.
У Чжоу У пересохло в горле. Все они, как один, сначала смотрели на него. И все были накрашены — ещё белее его самого, но грим не скрывал тёмных кругов под глазами от бессонницы. Губы — тёмно-томатного оттенка, почти чёрного.
Взгляды — странные. Не то чтобы неприятные, но... К счастью, длилось это мгновение. Потом каждый пошёл к своей невесте.
Плечо отяжелело. Мышцы спины сжались. Чжоу У резко обернулся — и увидел перед собо благородное, улыбающееся лицо.
Но Чжоу У не мог улыбнуться в ответ.
Сун Шу поприветствовал его:
— Устал? Холодно?
Взгляд Чжоу У дрогнул:
— Нормально. Ты... сегодня женишься?
Он старался не выдать страха, хотя руки тряслись.
Сун Шу кивнул и вдруг немного засмущался:
— Ага.
Чжоу У смотрел на него со смешанным чувством и бросил:
— Мог бы и раньше сказать.
— Сказал бы — ты бы мне конверт с деньгами подарил? — парировал Сун Шу.
Бедняк Чжоу У: «...» Чёрт.
Сун Шу расхохотался:
— Ладно, я побежал!
Чжоу У провожал взглядом его удаляющуюся спину. В красном свете фонарей фигура Сун Шу была окутана алой дымкой. Он шёл — и под его ногами не было тени.
С-с-с.
Руки, и без того ледяные, окончательно онемели. Ладонь, державшая свечу, ещё хранила тепло, но теперь покрылась холодным потом.
Он твердил себе: не оборачивайся. Сун Шу стоял совсем рядом.
Шествие было пугающе тихим. Ни слова между женихами и невестами — только шарканье множества ног.
Сердце колотилось. Чжоу У оглянулся на У Яо и остальных — они шли позади колонны, недалеко. Чуть полегчало. Он зашагал дальше.
Но, обернувшись, он успел разглядеть большинство лиц. И не нашёл ни одного знакомого.
Ни единого — кроме Сун Шу.
Было ещё несколько шаферов: в середине, в хвосте и в конце колонны, все со свечами, словно указывая кому-то путь.
Деревенские у ворот осыпали Чжоу У лепестками. Их присутствие хоть немного оживляло картину. Но тут он увидел знакомую фигуру.
Цай Фан.
Её белое лицо было нарумянено.
Она с улыбкой бросала лепестки в его сторону, а когда Чжоу У поравнялся с ней, прошептала, глядя на его застывшее белое лицо:
— Я же говорила, возраст у молодого человека самый подходящий.
Чжоу У хотел обернуться и спросить: подходящий для чего? Для шафера?
Но когда он прошёл и оглянулся — перед дверью уже никого не было.
Порыв ветра. Чёлка отросла и лезла в глаза. Чжоу У зажал букет локтем, потянулся поправить волосы — но сжал слишком сильно, букет выскользнул и шлёпнулся на землю. Он тут же присел подобрать.
Присев, он остановился. Колонна продолжала двигаться, и кто-то поравнялся с ним.
Чжоу У торопливо схватил букет, начал вставать — и замер. Его рука оказалась у ног этой пары.
Ног не было.
У невесты — длинная юбка, ног не видно. У жениха — длинный халат, чуть не достающий до пола. Стоя — не заметишь, но присев — видно.
А Чжоу У не увидел...
Инвалид?
Он машинально глянул на вторую ногу.
Тоже нет.
Бам-бам-бам!
Гонги и барабаны вырвали его из ступора. Мышцы окаменели. Чжоу У заставил себя встать, и, подняв голову, обнаружил, что жених смотрит на него сверху вниз.
Белоснежные зубы, чуть почерневшие губы. Рот растянулся в улыбке.
Ноги подкосились. Чжоу У с трудом поднялся, в голове — пустота. Деревенский рядом поторопил его, и он, семеня, вернулся во главу колонны.
Неужели деревенские этого не видят?
Он скосил глаза: у ворот стояли люди с радостными, праздничными улыбками, от которых морщины на лицах собирались в гармошку.
Четыре утра. Красные фонари. Женихи без ног и без теней.
Пусть это скорее кончится!
Чжоу У не смел оглядываться. В голове крутился план: как только закончится — уговорить группу спускаться пешком, даже без машины, дойти до места, где можно сесть на транспорт, а там разберёмся.
Впереди уже виднелся финал.
Вообще-то на этом его задача была выполнена. Дальше — застолье, но в такой обстановке Чжоу У ни за что не стал бы есть. Он остановился и развернулся, намереваясь уйти.
Не успел сделать и шага — поток женихов и невест сзади навалился и втолкнул его в ворота. Чжоу У в панике оглянулся на группу, хотел протиснуться против течения, но чья-то рука дёрнула его за плечо — и он влетел внутрь.
Обернулся — Сун Шу, осклабившись во весь рот:
— Попробуй наших хаккаских блюд! Вкуснотища!
Женихи и невесты прошли вперёд. Кто-то сзади захлопнул двери зала. Чжоу У, стуча зубами, пролепетал:
— Я, вообще-то, не голодный, мне холодно, и костюм тяжёлый...
Свет был тусклый — только красные фонари и свечи. Чжоу У умирал от страха. Раньше адреналин заглушал тяжесть наряда, но теперь тело ломило, золото и ткань давили так, что он едва стоял. Прислонился к стене, опустив глаза, пытаясь отдышаться.
Тут его снова толкнули вперёд — и он плюхнулся на стул.
В нос ударили запахи еды. Чжоу У поднял глаза: стол ломился от блюд. Тушёные свиные ножки, яйца в соевом соусе, сладкий суп с финиками, суп из голубей, суп из черепахи, рис «восемь сокровищ»...
— Голодный, да? Ешь, я весь день этого ждал!
Знакомый голос. Чжоу У повернул голову — Цай Юй, уже нацелившийся на блюда.
Наконец-то знакомое лицо! Чжоу У чуть не заплакал от радости:
— Слушай, мы после еды сможем уйти? Когда пойдёшь — позови меня!
Цай Юй уже схватил огромную куриную ножку:
— А? Ну давай, позову. Ешь, а то остынет!
Аппетита не было, но желудок предательски заурчал. Чжоу У глянул на Цай Юя — тот уплетал за обе щёки, и ни единой проблемы. Не удержавшись, спросил:
— Тебя не смущает, что ваша свадьба... странная? Ну, например... ноги и всё такое...
— Чего? Какие ноги? Хочешь свиных ножек? — Цай Юй сунул ему огромную ножку. — Да, странная. В прошлый раз меня в деревне не было, а в этом году — ну и ну, размах какой, еды сколько! В прошлом году я прогадал!
Чжоу У: «...»
Этот человек — неисправимый обжора-комик. Чжоу У решил больше не поднимать тему.
Сидеть просто так было тошно. Чжоу У не удержался и подцепил палочками кусок аппетитного тушёного мяса. И тут все за столом уставились на него.
Чжоу У замер, поднеся кусок ко рту, но не жуя.
— Ешь, вон какой постный, наверняка вкусный, — подбодрил Цай Юй.
Словно кормили зверя в зоопарке. Все за столом, казалось, ждали с нетерпением: ешь же, такой огромный кусок, полный мясного аромата.
Мясной запах щекотал ноздри. Чжоу У махнул рукой на всё, сунул мясо в рот, быстро прожевал и проглотил.
Стоило ему проглотить — вокруг зашушукались: «Наверняка вкусно. Ароматно. Да, он очень ароматный.»
Чжоу У: ?
Сами попробуйте — узнаете.
Цай Юй, с набитым ртом:
— Угу, ароматный, очень ароматный.
Чжоу У: «...»
Ты свинья?
Кое-как проглотив несколько кусков и запив бульоном, Чжоу У почувствовал, что голод отступил, и начал обдумывать побег.
— Так, тосты! Всем налить!
Кто-то объявил тосты. Чжоу У торопливо перевернул свою чашку вверх дном, лишь бы не пить.
Но у него был один недостаток — неумение отказывать. Его быстро окружили и уговорили.
— М-м, не могу, больше не лезет, сейчас перельётся... — Вино жгло от языка до желудка.
Пил он плохо — несколько чарок, и уже плывёт.
После нескольких залпов настала очередь женихов. Чжоу У, в ужасе не глядя по сторонам, просто подставлял чашку и пил, что дадут.
Уже изрядно пьяный, он едва соображал. Сун Шу подошёл, увидел обмякшего Чжоу У, уронившего голову на стол, с пылающими красными мочками ушей, и поднял чарку:
— Моя очередь! До дна!
Чжоу У, у которого в глазах темнело, замотал головой, но отговорить не удалось. Он выдавил:
— Ладно... это последняя!
Эта чарка доконала его. Он обмяк на столе, как рисовый пирожок, тело горело, мышцы стали ватными.
Позади раздавался смех — то ближе, то дальше. Чжоу У пытался оглядеться, но вдруг его схватили за плечи, подхватили под талию, поймали за подбородок. Чей-то взгляд скользил по его лицу, и раздался старческий женский голос:
— Ой, наша невестушка напилась!
Что? Какая невестушка?
В глазах темно, голова кружится, тело не слушается. Чжоу У почувствовал, что его подняли и понесли. Несколько рук несли его, он не мог сопротивляться. Его втолкнули в какую-то комнату.
И он провалился в причудливый, искажённый мир, где всё поплыло и закружилось.
— Благоприятный час настал? — спросил кто-то рядом.
Из-за двери передали: «Благоприятный час настал?»
Ещё дальше: «Благоприятный час настал?»
— Ещё нет, подождите! — голос был праздничным, но с едва уловимой деревянной ноткой.
Пьяный в стельку Чжоу У чувствовал себя так, словно плавал в море — вверх-вниз, на волнах. Голоса людей, проходивших мимо, доходили до его мозга с опозданием.
Какой ещё благоприятный час?
http://bllate.org/book/22494/2373604
Готово:
