Сун Цинши обладал выдающимся талантом и был крайне сосредоточен в совершенствовании. Еще сто лет назад он почти достиг пика стадии Зарождающейся Души и имел все шансы прорваться к стадии Разделения Духа. Сейчас, когда его время пришло, он уединился для укрепления основ, так что никто не заподозрил неладного.
Е Линь с досадой вздохнул: Я никогда не видел такой жуткой битвы на Арене Жизни и Смерти. У него были сломаны все конечности, всё вокруг залито кровью, он лежал на земле, не в силах пошевелиться, и я уже собирался заказывать гроб. Кто бы мог подумать, что в самый последний миг, пока Сюань Юй Сяньцзунь пребывал в самодовольном расслаблении, он выплюнет отравленную иглу из скрытого механизма во рту прямо в уязвимую точку на пояснице противника.
Тело Ваджры хоть и неуязвимо для мечей и копий, но имеет одну уязвимую точку, которую нельзя натренировать, а можно лишь спрятать.
Узнав финал и восстановив ход событий, Е Линь пришел к выводу, что Юэ Ухуань давно раскусил намерения Сюань Юй Сяньцзуня. Понимая, что его ждет мучительная смерть, он постоянно прощупывал почву, притворялся слабым, чтобы найти ту самую точку, и намеренно дождался момента, когда сам уже не мог двигаться, а противник потерял бдительность, чтобы нанести последний удар.
Шанс был лишь один, и он пролетал в мгновение ока.
Юэ Ухуань нанес удар без малейших колебаний, и погиб Сюань Юй Сяньцзунь.
На Арене Жизни и Смерти поднялся шум, никто не верил своим глазам. Е Линь за бесценок продал гроб ученикам Сюань Юй Сяньцзуня, раздобыл для Юэ Ухуаня Кровавую Шелкопрядильную Траву, чтобы поддержать в нем жизнь, а затем на носилках отправил его обратно в Долину Царя Лекарств, подробно изложив суть дела.
Перед отъездом он многократно наказывал Цинлуань: Забудь, перестань плакать. Если он умрет, просто дождись, пока Достопочтенный Владыка выйдет из уединения, и как следует рассчитайся за лекарства и плату за эскорт, которые авансом выплатил Павильон Ночного Дождя. Главное, чтобы поставки Нефритовой Мази ни в коем случае не пострадали.
Цинлуань, подавив смятение в сердце, пообещала исполнить всё в точности.
Обычно она занималась лишь внешними повреждениями, изредка помогая Юэ Ухуаню обрабатывать раны на спине, до которых тот не мог дотянуться. В этот раз, предчувствуя тяжелые травмы, Юэ Ухуань заранее составил планы лечения и подготовил лекарства. Цинлуань, следуя его указаниям и своим знаниям, привела все раны в порядок, но вот сжатую ладонь никак не удавалось разжать — внутри, казалось, был зажат белый камешек.
Юэ Ухуань пролежал без сознания три дня и три ночи.
Очнувшись, он едва уловимо понюхал камень в руке, с трудом сполз с кровати, отстранился от пытавшейся помочь Цинлуань и шаг за шагом пополз в сторону Дворца Фулин, после чего снова упал. Похотливые взгляды на Арене Жизни и Смерти, пошлые речи Сюань Юй Сяньцзуня — всё это вызывало у него тошноту. Даже прикосновения Цинлуань, необходимые для лечения, были для него невыносимы.
Воздух казался настолько грязным, что он не мог дышать, в голове стоял хаос. Он должен был поскорее вернуться к тому человеку, только там он мог вдохнуть полной грудью.
Цинлуань опустилась на колени и твердо произнесла: Брат Ухуань, я знаю, что с Владыкой что-то случилось. Позволь мне помочь тебе добраться до него.
Юэ Ухуань медленно обернулся, прищурив фениксовые глаза, и посмотрел на нее опасным взглядом.
Цинлуань с трудом пыталась его убедить: Ты не можешь хранить этот секрет в одиночку. Если бы ты не вернулся с Арены Жизни и Смерти, что стало бы с Владыкой?
Юэ Ухуань погрузился в молчание.
Цинлуань продолжила: Если ты умрешь, кто еще сможет спасти Владыку?
Есть кому, не беспокойся, — голос Юэ Ухуаня был хриплым от усталости. — Я создал посмертный массив на своей табличке жизни. Если я погибну, он отправит весть, и тогда он легко найдет местонахождение Владыки... Но я не хочу отдавать Владыку в руки того человека, поэтому, как бы тяжело ни было, я не могу умереть.
Раны Владыки слишком тяжелы, нужно пробовать множество рецептов, один за другим. Не все травы можно купить, да и времени на поиски нет. У него нет опоры, он может рассчитывать только на себя: отвоевывать, бороться, плести интриги. Он знал, что ставит на кон свою жизнь, но не мог поступить иначе.
Проиграет — массив сообщит Ань Луну о положении Сун Цинши. Это был последний путь к спасению.
Сун Цинши лишился способности сопротивляться, все оставшиеся силы уходили на сдерживание ядовитого огня в теле, и любой мог делать с ним что угодно. Юэ Ухуань даже с закрытыми глазами мог представить, что вытворит этот свирепый волк Ань Лун, и от одной этой мысли его начинало тошнить.
На арене он потерял слишком много крови, сознание плыло, и лишь содержание массива да камень в руке поддерживали в нем последнюю искру жизни. Нельзя умирать, ведь после смерти не останется ничего. Среди личинок гу есть те, что стирают память, а Ань Лун ради достижения цели не побрезгует ничем — он непременно вытравит его образ из памяти Сун Цинши.
Ему даже казалось, что прошлое в Усадьбе Золотого Феникса было не самым болезненным опытом в жизни.
Быть забытым Сун Цинши — вот что по-настоящему страшно...
Даже если придется ползти через ад, он вернется. Никому не позволено забрать у него его Владыку.
...
Юэ Ухуань наконец принял предложение Цинлуань, и вовсе не из полного доверия, а потому что после битвы на арене осознал: ему грозит опасность снова впасть в беспамятство. Если он пролежит так несколько лет и не умрет, Сун Цинши может погибнуть без ухода.
Цинлуань наконец помогла ему войти в тайную комнату, где она увидела спящего в молочно-белой лечебной жидкости Сун Цинши и простую мебель рядом с купелью.
Цинлуань с недоверием спросила: Брат Ухуань, ты все это время спал здесь?
В холодном, сыром и темном подземелье у нормального человека кости заноют, как же это выдержал раненый...
Ему нравится, когда я рядом, иначе он будет чувствовать себя одиноко, — Юэ Ухуань припал к краю купели, его напряженное тело наконец расслабилось, а взгляд смягчился. Вся его душа была прикована к человеку в воде, он не оставил себе ни капли. Он взял руку Сун Цинши и с улыбкой нежно поцеловал ее влажную тыльную сторону, в его голосе сквозила безграничная нежность: Цинши, я достал Кровавую Шелкопрядильную Траву, можно попробовать новый рецепт.
Цинши, я всё еще жив, болезнь не обострилась...
Цинши, сейчас весна, хочешь, я посажу цветы в твоем дворе?
Цинши, говорят, в Павильоне Нефритового Изумруда делают очень вкусные персиковые лепешки, давай сходим туда позже, хорошо?
Цинши...
Он говорил с тем, кто не мог его услышать, и слова эти не имели конца.
Он держал эту бесчувственную руку так, словно держал весь мир.
Цинлуань тихо вышла из тайной комнаты — здесь не было места для посторонних.
В ее памяти мелодия Феникс ищет пару, звучащая на дереве утун, наконец обрела свой последний штрих.
...
Цинлуань вспоминала эти десять лет мучений, словно страшный сон.
Теперь, когда Сун Цинши очнулся, ее кошмар закончился, тяжелый груз с плеч спал, и на сердце стало легко.
Она понимала, что имел в виду Юэ Ухуань: все страдания остались в прошлом, нет смысла заставлять Владыку чувствовать вину или грусть. Нужно смотреть вперед, в будущем у всех всё будет только лучше.
Что же до чувств Владыки и брата Ухуаня...
Цинлуань невольно улыбнулась. Она должна будет чаще молиться Лунной Богине, прося для них счастливого конца.
Лунный свет был туманным. В ее дворе сидел юноша в красном и старательно учился играть на инструменте — тоже Феникс ищет пару. Увы, музыкального таланта у юноши не было, как он ни старался, ничего не выходило: музыка звучала прерывисто, и время от времени некоторые ноты словно разбегались кто куда.
Юноша смутился и украдкой взглянул на нее.
Цинлуань не сдержала улыбки, села рядом и стала тихо слушать.
Она хотела, чтобы все были счастливы.
※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※
Посмотрите на этот толстый и длинный текст, автор уже почти на пределе, совсем обессилел, кола, котики и птички уже не помогают...
PS: Бедную мышку-наложницу вы уже почти замучили, завтра выпущу ее погулять.
Массив ядовитого тумана разрушен.
Грязная мышь, стерильная мышь, чистая мышь...
Питомник для белых мышей расширился до восьми комнат. Строго следуя инструкции, вывели уже тысячи особей, теперь можно приступать к разведению мышей с конкретными патогенами. В лаборатории удалось создать несколько видов оборудования, о которых раньше только мечтали, но не было средств. Запасы лекарств пополнились, и многие прерванные исследования можно было продолжать.
Счастье пришло так быстро и внезапно — проснулся, а у тебя всё есть.
Сун Цинши смотрел на клетки с мышами, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он дернул Юэ Ухуаня за рукав, желая выразить свой восторг, но слова в горле застряли, как пельмени в кувшине: чем больше торопишься, тем труднее их вытряхнуть. Он чуть не заплакал от досады на свой непослушный язык, но спустя долгое время всё же выдавил: Ты проделал отличную работу, спасибо.
Это величайшая удача в трех жизнях — встретить такого чудесного маленького ангела!
Умный, красивый, добрый, милый, заботливый...
Позже он запишет всё это в блокнотик и будет перечитывать трижды в день, напоминая себе, как ему повезло.
Юэ Ухуань пояснил: Белые мыши размножаются очень быстро, позже я взял этот процесс под контроль. Часть мышей я использовал для фармакологических экспериментов. Конечно, я еще не очень разбираюсь в методиках, пробовал лишь самые простые тесты на токсичность... Все подопытные мыши были умерщвлены.
Он обнаружил, что белые мыши отлично подходят для первичного тестирования ядов, к тому же требуется всего одна пятисотая дозировки, что экономит массу ценных ингредиентов.
За эти годы он досконально изучил Ядовитый канон Не и все имеющиеся книги о ядах. Он также использовал часть ядов из коллекции Сун Цинши для исследований, усилил токсичность Порошка Тысячи Механизмов, разработал немало новых видов смертельных ядов и изобрел множество изощренных способов отравления.
На Арене Жизни и Смерти один укол решил исход боя, и теперь никто больше не посмеет помыкать им.
Юэ Ухуань с улыбкой посмотрел на Сун Цинши, который, припав к столу, безумно делал записи. Он знал, что тот — фанатик: стоит ему попасть в лабораторию, как он обо всем забывает, а в голове только исследования.
Девять ярко-красных лоз бесшумно вытянулись из-за его спины: две отправились чистить клетки, две — кормить мышей, две — принесли сладости и духовный чай, две — листали книги, а последняя тихонько обвилась вокруг щиколотки Сун Цинши, пока сам Юэ Ухуань сидел рядом и занимался делами Долины Царя Лекарств.
Сун Цинши, дописав дневник наблюдений и руководство по разведению мышей, только через полдня заметил вьющиеся по комнате лозы. Ошарашенно глядя на свою щиколотку, он не удержался и спросил: У них есть разум?
Нет, — Юэ Ухуань отложил перо и улыбнулся. — Их разум — это моя воля, нечто вроде продолжения конечностей. Там, куда они дотягиваются, я могу чувствовать окружающую среду с помощью духовного сознания. Очень удобно, за эти годы я привык использовать их для дел.
Сун Цинши посмотрел на лозы, читающие две книги, и на бухгалтерскую книгу в руках Юэ Ухуаня, и опешил: Значит, ты делаешь всё это одновременно? Один человек заменяет нескольких?
Да, рук не хватает, а дел слишком много. Если задача не особо важная, быстрее делать ее, отвлекаясь, — объяснил Юэ Ухуань, но тут же осознал, что сказал что-то не то, и поспешил исправиться, приказав лозам принести обе книги. — Я внимательно читаю только этот Математический трактат Лин Даньцзы, а вторая книга — это экспериментальные данные учеников, я просто просматриваю, нет ли ошибок.
Ему казалось, что делать несколько дел одновременно совсем не сложно, это как дышать или пить воду, он даже не знал, как объяснить...
Сун-отличник впервые за две жизни столкнулся с тем, что его интеллект растоптали. Чувства переполняли его.
Это было похоже на то, как он объяснял кузену школьную задачу: вещь, понятная с первого взгляда, но как бы он ни разжевывал, от исчисления до алгебры и геометрии, кузен лишь ревел и твердил, что не понимает.
Не стоило ему критиковать кузена за непонятливость...
Прямо сейчас Юэ Ухуань старательно объяснял ему методы и секреты многозадачности.
Сун-отличник чувствовал себя уязвленным. Он действительно не понимал и не мог так сделать. Когда он занимался одним делом, он не мог делать ничего другого. Когда его глаза видели что-то одно, в них больше не помещалось ничего. Другие мастера стадии Зарождающейся Души, выходя из дома, зорко следят за всем вокруг, а он, стоило ему увидеть что-то интересное, тут же обо всем забывал. И дожил до нынешних дней только благодаря особому телосложению и нелюбви к выходам в свет.
Юэ Ухуань с улыбкой утешил его: Ты тоже хорош.
Ему нравилось, как Сун Цинши смотрит на людей: искренне, серьезно, словно во всем мире существует только этот человек.
Сун-отличник решил спасти свою репутацию умника. Он взял Математический трактат Лин Даньцзы, пролистал его и вспомнил, что математика в мире бессмертных не особо развита, максимум на уровне старшей школы. В книге описывались методы решения уравнений с тремя переменными и применение тригонометрических функций.
Большинство практиков не ценят математику, а на самом деле это в корне неверно.
Многие его массивы были построены на математических расчетах, особенно после обучения в другом мире, где он четко понял: массив — это как материнская плата, каждая линия должна быть на своем месте. Духовная энергия — это электричество, и если правильно соединить разные платы, можно получить связь на расстоянии, защиту, визуализацию и даже боевое оружие.
Конечно, в мире бессмертных нет автоматизации, массивы нельзя выпускать массово, всё делается вручную, и расчеты здесь критически важны.
То, что Юэ Ухуань сам до этого додумался, просто поразительно.
Математика была сильной стороной Сун Цинши, и он с радостью принялся объяснять формулы и методы применения, пообещав позже записать основы исчисления, теории чисел и анализа — это необходимые навыки для настоящего естествоиспытателя!
Юэ Ухуань слушал очень внимательно, остановил все лозы и погрузился в радость решения задач.
Они решали задачи в лаборатории до самого заката, как вдруг массив Долины Царя Лекарств слегка дрогнул, а ядовитые марионетки перешли в режим атаки. Юэ Ухуань, заметив неладное, оторвался от моря задач, с неудовольствием взглянул на дверь и убрал книги со стола.
Сун Цинши не был знаком с новым защитным массивом, поэтому среагировал медленнее и запоздало спросил: Кто-то вторгся?
Юэ Ухуань улыбнулся: Не совсем, просто зашли разобрать дом по кирпичикам.
Сун Цинши не успел осмыслить его слова, как дверь лаборатории была выбита, а две марионетки, стоявшие на входе, оказались поглощены бесчисленными гу.
Ань Лун, охваченный жаждой убийства, ворвался внутрь. Его волосы отросли, сзади были заплетены в небрежные косы, всё тело было в грязи, губы потрескались до крови. Он впился красными глазами в Юэ Ухуаня, а следом за ним, такой же грязный и с потускневшей чешуей, вполз Хао Лун, который бешено шипел на Юэ Ухуаня, готовый проглотить его целиком.
Что случилось? — ошарашенно спросил Сун Цинши. — Вы что, валялись в грязи?
Юэ Ухуань невозмутимо объяснил: Владыка, они из болот.
Сун Цинши мгновенно всё понял, почувствовал вину и стыд, поэтому сжался в комок, опустив голову и плечи.
Ань Лун скрежетал зубами, глядя на того, из-за кого он не спал и не ел от беспокойства. Он посмотрел на чай и закуски на столе, вспомнил, через что пришлось пройти, чтобы прорвать массив и получить письмо, и ему хотелось разорвать этого дурака на куски.
Сун Цинши, видя выражение его лица и губ, догадался, что к чему, и тут же протянул ему чашку духовного чая, которую еще не успел выпить: Будешь?
Ань Лун от ярости рассмеялся, взял чашку и осушил ее одним махом, а затем железной рукой схватил этого недотепу, закинул на плечо и широкими шагами вышел из лаборатории, намереваясь найти место, где можно как следует проучить его.
Слуги-лекари по дороге то и дело оглядывались, Сун Цинши было безумно стыдно, но, понимая свою вину, он не решался применить огонь. Так и шел, колеблясь, пока его не унесли далеко.
Гу у входа в лабораторию разошлись, как прилив, а затем снова сомкнулись, заперев Юэ Ухуаня внутри.
Ань Лун дошел до Дворца Фулин и обнаружил, что привычный вид Долины Царя Лекарств, не менявшийся столетиями, полностью преобразился: многие знакомые вещи исчезли, повсюду царила вызывающая роскошь, и везде чувствовалось присутствие того чудовища.
Его территория, где он когда-то оставил свой след, была осквернена чужеродным дыханием. Чем больше он думал об этом, тем сильнее распалялся и с силой швырнул того, кто был на плече, на пол.
Даже без тренировки тела обычный практик выдержал бы такой простой удар, но Сун Цинши не мог пошевелить половиной тела и, потеряв равновесие, упал, долго не в силах подняться.
Видя его жалкий вид, Ань Лун испытал одновременно удивление, сомнение и раскаяние, и его ярость мгновенно поутихла.
Хао Лун не понимал всей сложности ситуации, но, увидев, что Сун Цинши упал, очень расстроился, тут же подполз и выпрямился, став для него опорой.
Сяо Бай, ты такой хороший. — Сун Цинши, опираясь на Хао Луна, медленно встал, прихрамывая, подошел к Ань Луну и пожаловался: Давай поговорим спокойно, я сейчас не хочу с тобой драться.
Что? Рана еще не зажила? — Ань Лун грубо перехватил его у Хао Луна, осмотрел со всех сторон, затем задрал рукав и, сжимая левую руку, спросил: Эта часть не двигается?
Сун Цинши честно ответил: Половину тела сожгло молнией, меридианы и кожа отрастают заново, пока не могу двигать.
Похоже, кожа стала нежнее, чем была. — Ань Лун прищурился, тщательно ощупал его руку, облизнул губы и скрипнул зубами.
Сун Цинши внезапно осознал, что дело пахнет керосином, и поспешил отдернуть руку.
Однако рука Ань Луна была как тиски, сдвинуть ее было невозможно.
Сун Цинши отчаялся: Только один раз укусить, если больше — пущу огонь.
Ань Лун приподнял бровь и с усмешкой спросил: А почему не сожжешь меня прямо сейчас?
Это не твоя вина, — Сун Цинши никогда не любил оправдываться за ошибки и всегда брал ответственность на себя. — Хотя это был несчастный случай, в конечном счете ты волновался за меня, так что это я виноват, и позволить тебе укусить меня в отместку — справедливо. К тому же он не должен был рисовать собачью голову на конверте, это было неуважительно.
В уголках губ Ань Луна появилась слабая улыбка, ярость немного отступила, хватка ослабла, и зуд в зубах стал не таким сильным.
Сун Цинши решил ковать железо, пока горячо: Я виноват, можешь вымещать гнев на мне, только не вини Ухуаня...
Не успел он закончить, как Ань Лун с силой впился зубами в его белоснежную руку, да так, что чуть не оторвал кусок плоти.
Сун Цинши вскрикнул от боли, слезы выступили на глазах.
Кусается этот Аляска и правда больно.
※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※
История Юэ Ухуаня о борьбе за внимание (будущее):
Сегодня Цинши лишний раз взглянул на зверька из третьей клетки и похвалил его за блестящую шерстку и отменное здоровье.
Хм, завтра же вытащу его для теста на токсичность.
Хронический странный яд
Ань Лун разжал руку и принялся допрашивать о небесной каре.
Сун Цинши и сам был в недоумении: Не знаю, молния ударила внезапно.
Ты проводил исследования, нарушающие законы небес? Или создал запретную таблетку? Или враги подставили? — Ань Лун перебрал сотни вариантов, но даже представить не мог, что Юэ Ухуань столкнулся с небесной карой при возведении фундамента — случай неслыханный. К тому же, по его расследованиям, сила того удара соответствовала стадии Зарождающейся Души, так что всё это можно было списать только на Сун Цинши. — Неужели ты пытался прорваться к Разделению Духа?
Сун Цинши решительно отрицал: Ничего подобного! Это с небесами что-то не так!
Как серьезный ученый, он не считал, что это связано с Юэ Ухуанем. Такие отбросы, как Цзинь Фэйжэнь и Се Цюэ, не были наказаны, а Юэ Ухуань всего лишь смертный, добрый и мягкий, как его могли наказать небеса? Эта молния — чистое совпадение!
Он предположил: Может, какой-то маг провалил прорыв и использовал технику заимствования жизни, перенаправив удар на меня.
Техника заимствования жизни — это забытое запретное искусство магической секты, говорят, оно позволяет переложить смертельный урон на другого, но условия активации крайне суровы: нужны не только люди с общей судьбой, но и благоприятное время, место и прочее.
Юэ Ухуань много лет был продан в Усадьбу Золотого Феникса и не имел статуса, так что получить его судьбу было нетрудно.
Они гадали, но так и не пришли к ответу, решив пока отложить этот вопрос.
http://bllate.org/book/22511/2377267
Готово:
