Ци Чэн никак не ожидал, что стоило им разойтись во мнениях, как Ди Ле тут же предпримет внезапную атаку — хотя изначально он и сам собирался вывести Ди Ле из себя, чтобы этот тугодумный болван наконец осознал собственные чувства. Процесс, казалось, вышел несколько извилистым, но финал всё равно оказался прекрасным, и этого было достаточно. Ди Ле лишь умел, что жадно припадать к губам Ци Чэна; совершая свой первый в жизни поцелуй, он совершенно не представлял, как выплеснуть бушующее внутри пламя, и мог лишь неуклюже очерчивать языком форму губ Ци Чэна, ставя собственное клеймо на этом сводящем с ума рту. За плечами Ци Чэна было уже немало закаленных мирами жизней, и его мастерство поцелуя давно не шло ни в какое сравнение с новичком. Он быстро перехватил инициативу, проскользнул языком в рот Ди Ле и принялся там хозяйничать, извлекая наружу капли горячей слюны, которые невольно скатывались по подбородку.
Ди Ле словно озарило: звериное чутье подсказало ему быстрый ответ. Раз уж в поцелуях он не силен, значит, нужно заявить права на свое сокровище другим способом! Ди Ле прижал руки Ци Чэна к каменной стене, их тела сплотились так плотно, что между ними не оставалось и зазоры. Ци Чэн еще упивался тайным торжеством от того, что его искусство поцелуя покорило Ди Ле, как вдруг отчетливо почувствовал, как внизу живота медленно трется нечто крупное и твердое.
Ци Чэн тут же выскользнул изо рта Ди Ле и гневно бросил:
— Убирайся!
Но Ди Ле только вошел во вкус: не имея возможности добраться до губ Ци Чэна, он переключился на второе по важности — принялся целовать его шею и ключицы. Измученный подобными домогательствами, Ци Чэн заерзал:
— Щекотно.
Лучше бы он вовсе этого не говорил — в его голосе сквозило столько распутства!
Ди Ле почувствовал, как во рту пересохло, а всё тело объял невыносимый, иссушающий жар. Он отпустил руки Ци Чэна, и когда тот уже решил, что спасен, Ди Ле резким движением разорвал на себе звериную шкуру, обнажая крепкую, мускулистую грудь.
— Ты… — Ци Чэн заметил на теле Ди Ле нездоровый румянец и мгновенно напрягся: — Не двигайся пока!
И тут же мысленно позвал систему:
— Доу Сюн, быстро посмотри, что с Ди Ле?!
Доу Сюн как раз находился на грани отключения, но, неожиданно услышав вызов, тут же воспрял духом:
[Змеиное мясо и похлебка — великое укрепляющее средство, а Ди Ле к тому же в самом расцвете сил, вот ян и перехлестнуло через край!]
Ци Чэн: «……» Ну и неловко же вышло.
— И что мне теперь делать?
[Найти какие-нибудь жаропонижающие и выводящие токсины травы, например, жимолость…]
— М? — Ци Чэн моргнул. — Жимолость? А что еще? Где ее искать? Доу Сюн, только не притворяйся мертвым, эй!
Однако Доу Сюн был вынужден отключиться.
Ци Чэн поднял взгляд и столкнулся с палящим взором Ди Ле — словно кто-то мгновенно щелкнул невидимым выключателем. Их губы вновь соприкоснулись, жадно впитывая сладкую влагу друг друга.
— Лан Чжиси, ты такой сладкий, — Ди Ле погладил выступ на теле Ци Чэна. — Я знаю, что ты тоже ко мне неравнодушен, иначе не стал бы рисковать жизнью ради моего спасения.
— Хозяин умер, а раб должен последовать за ним в могилу, разве не в этом заключаются правила вашего Племени Лавы? — с сарказмом бросил Ци Чэн.
Ди Ле с нежностью принялся ласкать лицо Ци Чэна.
— Ты по-прежнему упорствуешь на словах, — его рука скользнула с груди Ци Чэна ниже. — А вот твой малыш вовсе не так послушен.
Ци Чэн сдался: спорить с бесстыдником было пустой тратой времени. Ладонь Ди Ле, грубоватая, покрытая мозолями, прошлась по самому чувствительному месту — боль и наслаждение сплелись воедино, едва не доводя его до безумия! В гневе он оставил на кадыке Ди Ле целый ряд отпечатков зубов, после чего пустил всё на самотек.
Пламя страсти, разжигаемое ими обоими с молчаливого согласия, захлестнуло всю пещеру! Несмолкающие стоны и звуки влажных касаний сливались с эхом, заставляя Ци Чэна испытывать одновременно стыд и невероятное блаженство. Выносливость Ди Ле не вызывала сомнений, сила его толчков казалась способной вогнать внутрь даже круглый шар. Проснувшись на следующий день, Ци Чэн отчетливо чувствовал, будто его задний проход растянулся чуть ли не на целый круг!
Вот черт!
Ци Чэн был просто ошеломлен и посмотрел на Ди Ле еще более недобрым взглядом. К счастью, способность воинов тотема к самоисцелению была превосходна, и не прошло и половины утра, как он уже почти свободно двигался.
— Вождь, впереди кочевье быков Сюцзы, будем готовиться к охоте? — Ди Чжэн отдал племенной привет, не смея бросить даже беглого взгляда на юношу, которого вождь обнимал, сидя на Ванлицзуне.
Остальные воины тоже подтянулись — раз речь шла об охоте, нужно было подчиняться приказам вождя. Все посмотрели на Ди Ле, но тот перевел взгляд на Ци Чэн:
— Что думаешь?
— Готовьтесь к охоте, — Ци Чэн уже собирался соскочить с лошади, но Ди Ле его остановил. Недоумевая, Ци Чэн посмотрел на него и услышал:
— Твои раны еще не зажили, оставайся в седле.
С этими словами Ди Ле спешился и сам взял коня под уздцы, явно намереваясь вести коня Ци Чэна в поводе. Ди Юэ уже собирался сделать замечание, но, вспомнив, что из-за выбитого зуба шепелявит, решительно закрыл рот.
Впрочем, разделявших мнение Ди Юэ оказалось немало — едва завидев такое зрелище, воины наперебой принялись высказывать возражения.
Ди Ле нахмурился:
— Лан Чжиси — мой человек, и кто посмеет проявить к нему неуважение, проявит неуважение ко мне. Если подобное повторится, я никого не пощажу!
От Ди Ле исходила такая чудовищная аура подавления, что стоило ему произнести эти слова, как никто больше не осмелился издать ни звука.
Ци Чэн молчал, мысленно вопрошая систему, что из себя представляют эти быки Сюцзы.
[Быки Сюцзы — разновидность быков, любящих обитать на сырых болотах. Мясо их отличается жирностью и нежностью, оно намного мягче обычной говядины. К тому же молоко, производимое самками быков Сюцзы, пригодно в пищу.]
— Тогда почему Племя Лавы их не разводит?
[Хозяин, ты же сам видел: цивилизация мира тотемов схожа с первобытным обществом, животноводство здесь развито слабо. Мало у кого есть понимание необходимости разведения скота. Построить ледник или заготовить вяленое мясо — и то уже огромный труд.]
Ци Чэн почувствовал, что уловил нечто важное. Окликнув Ди Ле, он прямо под его пристальным взглядом предложил:
— Вы можете попробовать разводить быков Сюцзы: оставить несколько быков для скрещивания, а самок держать побольше. Самки дают молоко, и тогда даже суровой зимой, когда охотиться трудно, не придется беспокоиться о запасах пищи.
Ди Ле с улыбкой кивнул:
— Хорошо.
Однако, когда он отдал соответствующий приказ, многие высказались против. Ци Чэн стоял рядом и слушал, и когда услышал о том, что молоко быков Сюцзы переносит заразные болезни, его брови слегка сошлись на переносице.
— Вождь, не слушай его! Он, наверное, даже не знает, кто такие быки Сюцзы! Разве Племя Земли не вымерло за пару лет именно из-за того, что они разводили быков Сюцзы и пили коровье молоко? Вождь, он хочет нас погубить!
— Да, вождь, не позволяй женской красоте затуманить тебе голову!
Ци Чэн не ожидал, что здесь всплывет такой подвох, но, в конце концов, воины Племени Лавы просто ему не доверяли. Ди Ле обеспокоенно посмотрел на него, а Ци Чэн лишь пожал плечами, показывая, что ему всё равно.
И чем больше он так себя вел, тем сильнее Ди Ле не хотел, чтобы соплеменники понимали его неправильно. Но он был вождем племени и обязан был решать проблемы с позиции интересов общины. Ди Ле сжал руку Ци Чэна, и в глубине его глаз отчетливо проступило извинение.
[Это потому, что Племя Земли пило сырое молоко! В сыром молоке быков Сюцзы содержится особая туберкулезная палочка, которая вызывает патологические изменения во всех органах человека. Тело воина тотема хоть и крепко, но противостоять этой бацилле не способно, вот они один за другим и слегли!]
Если бы пришлось объяснять всё это воинам, ушло бы слишком много клеток мозга, верно?
Ци Чэн предпочел промолчать. Глядя, как эти доблестные, искусные в бою воины с помощью луков и копий добывают бесчисленных быков Сюцзы, он чувствовал, как внутри разливается холод.
В конце концов, Ди Ле по-прежнему ему не доверял.
* * *
Ци Чэн основательно погрузился в грусть из-за сделанных им выводов. На протяжении всей последующей охоты он хранил молчание, и на его лице буквально было написано: «Я недоволен». Он размышлял: не слишком ли он торопит события? Он хотел, чтобы Ди Ле полюбил его, но если взгляды Ди Ле на любовь еще только предстояло сформировать, то даже испытав к нему симпатию, тот всё равно не сможет стать достойным партнером так, как хотелось бы самому Ци Чэну.
Разные взгляды на жизнь — невозможность любить по-настоящему.
Ци Чэн впервые за долгое время предался романтическим размышлениям и решил, что непременно должен найти способ привить Ди Ле правильное понимание любви. А до тех пор им лучше держаться на некотором расстоянии, дабы не позволить закрепиться ошибочным представлениям Ди Ле.
Вот только для Ди Ле это стало настоящим испытанием. Он никак не мог взять в толк: почему они прошли через столь интимную близость, а юноша вдруг стал к нему так холоден? Неужели тот недоволен тем, что он не смог доставить ему удовольствие? Напрямик разыскав Ци Чэна, он высказал все мучившие его сомнения.
— Я холоден? — Ци Чэн поднес руку к лицу, прикрывая глаза. — Забыл, что мы вообще-то враги? Хорошо, отбросим это в сторону. Чего же ты от меня хочешь? Или ты рассчитываешь, что я всю жизнь буду твоим рабом, влачить жалкое существование в темном углу и ждать твоей милости?
— Я не это имел в виду… — испугался Ди Ле. — Ты мой, я приведу тебя обратно в племя, и мы станем парой под свидетельством Тотема Лавы…
— Ты думаешь, люди из твоего племени согласятся признать пару своего вождя и раба? — перебил его Ци Чэн. — Ты слишком наивен! Пока я остаюсь рабом, мне никогда не стать твоей парой!
— Тогда я аннулирую твой статус раба! — Ди Ле широко раскинул руки, заключая юношу в объятия.
Ци Чэн повернулся к нему лицом, уголки его губ скривились в насмешливой улыбке:
— Но ведь у меня есть свое племя, которое я должен защищать. Я воин тотема, а не чьё-либо приложение. Ты и сам видел: даже после того, как ты объявил, что я твой человек, как поступили воины вашего племени? Они проигнорировали мои предложения! Еще больнее то, что и ты не настоял на разведении тех же быков Сюцзы.
Брови Ди Ле сошлись на переносице. Он крепко обнял Ци Чэна за пояс и осторожно произнес:
— Быки Сюцзы полностью уничтожили Племя Земли, я не могу допустить повторения трагедии.
— Ты по-прежнему мне не веришь. Раз так, отпусти меня, — Ци Чэн устало пот переносицу. — Наши споры ни к чему не приведут. Если ты испытываешь ко мне хоть капельку чувств, умоляю, отпусти меня, не позволяй слову «раб» и дальше топтать мое достоинство.
— Я не могу! Лан Чжиси, я тебя не отпущу. — Ди Ле упорно вглядывался в глаза Ци Чэна, пытаясь отыскать там хоть тень сожаления. Но увы, ничего не было. Его собственные глаза внезапно налились кровью, и он наклонился, впиваясь в губы Ци Чэна.
Лишь когда губы Ци Чэна припухли и покраснели, он с явным нежеланием разомкнул объятия.
— Никто не посмеет топтать твое достоинство, клянусь, — Ди Ле прижал Ци Чэна к груди, произнеся твердо: — Ты не раб. Ты мой человек, мужчина вождя Племени Лавы. Кто посмеет посмотреть на тебя свысока — я убью его.
Ци Чэн ничего не ответил. В глубине души он понимал, что для характера Ди Ле пойти на такие уступки уже было огромным шагом. Впрочем, до его конечной цели оставалось еще далеко. Ничего страшного, у них впереди уйма времени, чтобы притереться друг к другу.
Воины Племени Лавы заметили, что отношения между Лан Чжиси и их вождем стали еще ближе. Ди Ле буквально каждую секунду следил за каждым движением Ци Чэна. Даже на охоте он то и дело бросал на него взгляды. А уж если удавалось подстрелить крупную дичь — и вовсе с гордостью отправлял кого-нибудь притащить тушу к ногам Ци Чэна, словно выпрашивая награду.
Челюсти воинов отвисали до самой земли, и даже Ди Гэн с Ди Чжэном, догадывавшиеся об истинной связи между вождем и его маленьким рабом, были потрясены до глубины души. Раньше, скажи кто-нибудь им, что вождь способен о ком-то так заботиться, они бы только презрительно фыркнули. Но теперь факты были налицо: только слепой не заметил бы, как вождь угождает своему рабу.
Больше воины не смели смотреть на Ци Чэна свысока и при любой возможности старались держаться подальше, опасаясь навлечь на себя гнев вождя. Никто не хотел искать неприятностей на свою голову, и Ци Чэн провел несколько вполне спокойных дней. Видя, что срок окончания охоты неумолимо приближается, он просто махнул рукой, оседлал Ванлицзуна и повел воинов прямо к местам обитания зверей.
В этом мире не существовало никаких карт, путники полагались лишь на указания опытных старых воинов. Однако Ци Чэн был совсем другим: благодаря системе трансляции он обладал зрением на все четыре стороны и слухом повсюду, и весь Лес Заката находился под его полным контролем. К тому же на сей раз он поумнел и взял Ди Ле с собой в седло. Видя, что вождь сам прокладывает путь, никто не осмелился возразить — все покорно потянулись следом, и охота пошла как по маслу.
* * *
В Племени Лавы великий шаман с блуждающим взглядом стоял перед хранилищем.
Смена за сменой рабов таскали добычу, и он воочию наблюдал, как закрома день за днем наполняются, пока в них уже не осталось места ни для единого куска. Люди племени сновали туда-сюда: кто сдирал шкуры, кто отделял мясо от костей, кто занимался заготовкой солений, и только он один стоял неподвижно, словно каменное изваяние.
Как до этого дошло?
Шаман никак не мог взять в толк, какими же чудесными навыками обладал этот раб из Племени Снежного Волка, раз их охотничий отряд вернулся с такой богатой добычей? Стоило учесть, что нынешний год выдался засушливым, и в прошлые годы в таких условиях охота становилась невероятно сложной, а уловы — жалкими. Именно поэтому он был так уверен, что пари против Лан Чжиси — верная смерть для того. Но что теперь? Добыча не только не уменьшилась, а возросла более чем наполовину! Причем большую ее часть составляли старые звери — а это означало, что на следующий год у них по-прежнему будет вдоволь дичи для пропитания!
В сердце шамана росло смутное беспокойство: стоило Лан Чжиси и охотничьему отряду вернуться, как его авторитет неминуемо подвергнется жесточайшему удару! Для великого шамана племени это было смертельно и невыносимо! Во рту у него горчило: знай он заранее, чем все закончится, ни за что не позволил бы Лан Чжиси заключить то пари. Но раз уж всё зашло так далеко, ему требовалось срочно придумать способ исправить положение.
— Вы меня звали? — рослый юноша опустился на одно колено, приветствуя по обычаю племени.
Шаман кивнул и понизил голос:
— Иди за мной.
Они прошли к задней горе. Оглядевшись по сторонам и убедившись поблизости в отсутствии людей, шаман заговорил с юношей:
— Ди Ян, мне очень жаль из-за смерти твоего отца. Но тебе нельзя слишком сильно предаваться скорби, жизнь продолжается, не заставляй отца переживать за тебя даже под землей Племени Лавы.
Ди Ян поджал губы и с горькой усмешкой произнес:
— Я знаю. Спасибо, великий шаман, за заботу.
— И не держи зла на вождя, его просто сбили с толку чужаки, — мягко продолжил шаман, искусно направляя мысли юноши в нужное русло. — Племя Снежного Волка всегда было нашим врагом. Лан Чжиси — вождь того племени, он всеми правдами и неправдами пробрался в наше Племя Лавы, чтобы втереться в доверие к вождю. Ради этого он не пожалел собственной свободы и стал рабом Племени Лавы — поистине изощренный ум.
— Я видел его, — в глазах Ди Ян промелькнул холодок. — Мой отец даже относился к нему с некоторым одобрением, говорил, что его танцы способны соперничать с танцами матери.
Он не добавил, что уловил в глазах отца вожделение — такое же дикое и уродливое, как у голодных зверей, узревших кусок сырого мяса.
Шаман с одобрением кивнул:
— Верно. Именно так Лан Чжиси и околдовал вождя, затуманив ему разум и лишив способности отличать правое от неправого. Ди Ян, я позвал тебя, чтобы попросить об услуге.
— Говорите, великий шаман, что бы ни потребовалось, пока я, Ди Ян, способен это сделать, я выложусь до конца.
— Хорошо. Я хочу, чтобы ты убил одного человека. — Шаман стукнул о землю своим посохом и продолжил: — Я расспрашивал рабов, доставлявших добычу, они говорят, что охотничий отряд уже достиг кочевья быков Сюцзы. Судя по их темпу передвижения, не пройдет и двух дней, как они будут пролегать через Горный Ручей Заката.
— Вы хотите, чтобы я устроил им засаду? — Ди Ян нахмурился. Дня за два, даже оседлай он лучшую в племени рогатую лошадь, добраться туда было невозможно!
Шаман улыбнулся:
— Разумеется, нет. Ты подстережешь их там, на обратном пути охотничьего отряда, и убьешь Лан Чжиси.
Горный Ручей Заката лежал на единственном пути из глубин Леса Заката, и стоило затаиться там, как возвращение охотничьего отряда становилось неизбежным.
Ди Ян мгновенно уловил замысел великого шамана и снова отвесил племенной поклон:
— Я непременно принесу вам голову Лан Чжиси!
Шаман усмехнулся:
— И впрямь юношеский пыл. Если ты явишься туда в одиночку — не в обиду будь сказано, — тебе даже не подобраться к вождю.
— Тогда что же мне делать?
— У меня припасено немного дурманящего порошка. Применишь его, когда они разобдут лагерь, а когда все потеряют сознание, ты сможешь бесшумно убить Лан Чжиси. Ди Ян, будущее племени зависит от тебя.
— Есть!
* * *
Ци Чэн вел группу, а Ди Ле вместе с воинами охотился — в таком слаженном тандеме они внушали такой ужас обитавшим в Лесу Заката зверям, что те разбегались при одном их приближении. К счастью, по подсказке Ци Чэна воины, опьяненные кровью, не стали истреблять детенышей хищников, оставляя зверям шанс на выживание.
[Эх…] — раздался в голове Ци Чэна вздох Доу Сюна.
Тот невольно улыбнулся:
— Чего ты вздыхаешь?
[Я-то думал, мы снимем шоу про выживание на необитаемом острове, а в итоге получился отпускной тур для молодого человека. Интерес зрителей падает стремительным домкратом, на душе скребут кошки.]
— Ну знаешь, вряд ли я смогу, как Беар Гриллз, жрать живьем насекомых, зато ты можешь устроить передачу «Вкусный Лес Заката». Я постараюсь приготовить мясо диких зверей так, чтобы пальчики оближешь, глядишь, это и привлечет любителей вкусной еды?
Доу Сюн загорелся идеей: [А ведь знаешь, в этом что-то есть!]
— То-то же! — Ци Чэн улыбнулся. — Так когда ты подгонишь мне кулинарную книгу? Моих собственных запасов памяти маловато, стряпня до шедевров кулинарии не дотягивает. Разве что эти не пробовавшие нормальной еды воины тотема всё уплетают за обе щеки.
Ци Чэну отчаянно хотелось съесть чего-нибудь по-настоящему вкусного — от тех блюд, что он умел готовить сам, его уже тошнило!
[Эту вещь можно обменять на баллы!] — Доу Сюн не спешил уступать. [Одна книга — десять тысяч баллов, обучение с гарантией. После покупки знания сразу загружаются в память, зубрить не надо, как выгодно!]
— Благодарю покорно! — углки рта Ци Чэна нервно задергались. — Десять тысяч баллов можно спустить в одну секунду. Если бы не те два с лишним десятка тысяч баллов, что я накопил в прошлом мире, я бы, наверное, загнулся на первой же минуте, какая уж тут трансляция!
[Ну… ладно-ладно, тысяча баллов, ниже опуститься не могу!]
— По рукам!
* * *
Рецепт, выданный системой, действительно оказался выдающимся: стоило Ци Чэну совершить обмен, как в его голове промелькнула череда картинок с готовыми блюдами, от вида которых во рту обильно затекли слюнки. Особенно когда он увидел улов воинов за сегодняшний вечер, чувство голода разыгралось с новой силой.
Наконец-то сегодня удастся поесть свинины!
Лес Заката не испытывал недостатка в зверье, мясо и внутренности диких животных годились в пищу, но на вкус Ци Чэна всё равно сильно уступали привычной еде — иначе он не стал бы с таким нетерпением добиваться кулинарной книги. А сегодняшней добычей стали ароматные дикие свиньи с нежным мясом и бесчисленными вариантами приготовления!
Не терпящим возражений тоном Ци Чэн велел Ди Ле отдать приказ собрать лук, чеснок и мед, решив приготовить ароматную свинину в медовой глазури, свиные ножки и рульку в соевом соусе, а также наваристый суп на косточке — сделать всё возможное сразу! А потом попробовать по кусочку каждого блюда и наесться от пуза.
Подумать только, этакая праздная жизнь не могла быть прекраснее!
Благодаря помощи рецепта и собственному неплохому кулинарному навыку еда у Ци Чэна вышла поистине великолепной: на вид, запах и вкус просто загляденье. Воины тотема яростно втягивали носами воздух, желая вобрать в себя каждый атом витающего вокруг аромата.
— До чего же вкусно пахнет! Готовлюсь держать пари, стряпня Ли Нян рядом и не валялась!
Ли Нян была главным поваром племени, заведовала общей столовой и пользовалась всеобщей любовью воинов.
— И я так считаю, в животе прямо урчит, когда же она будет готова?
Ци Чэн не ответил на вопросы воинов — он был занят тем, что помешивал котелок с костным бульоном. Густой мясной аромат вперемешку с ароматом мозговых костей поднимался клубами, властно захватывая обоняние каждого присутствующего и заставляя рот наполняться слюной.
http://bllate.org/book/22529/2379552
Готово:
