Шэнь Янь не мог вспомнить, о чём тогда думал. Кажется, ни о чём — просто хотел как можно скорее доставить его в больницу.
Наверное, никто, кроме него самого, не поймет, что он почувствовал, когда вернулся домой, полный смутных ожиданий, а застал Цяо Юя в таком состоянии. Описать это было невозможно.
Юноша, лежащий на больничной койке, находился в самом расцвете сил, когда жизнь должна бить ключом, но Шэнь Янь не видел в нём ни капли этой жизненной энергии. Он даже не мог понять, спит Цяо Юй или находится без сознания — тот просто лежал, закрыв глаза, с лицом, вечно подёрнутым болезненной бледностью.
В Цяо Юе не было того стремления жить, которое присуще человеку. Он напоминал ландыш в разгар зимы, готовый вот-вот замерзнуть, хрупко цепляющийся за ветку и дрожащий от любого порыва ветра. Казалось, упади он в следующую секунду в холодный снег, он лишь великодушно примет смерть, сохранив в себе последний отголосок своего аромата.
Это было прекрасно, но до боли печально. Такое чувство, будто всем вокруг невыносимо видеть, как красота увядает, и хочется удержать её навечно, а сам цветок относится к этому с равнодушным безразличием, позволяя себе исчезнуть.
Пальцы Шэнь Яня невольно сжались, но в следующую секунду он резко разжал их. На нежной коже запястья Цяо Юя остались едва заметные красные следы от его пальцев.
И всё же такой Цяо Юй, кажется, был к нему особенно привязан. Даже теряя сознание от боли, он не забыл сказать ему пару слов и потереться щекой о его подбородок.
Что это? Синдром птенца?
Шэнь Янь не мог взять в толк, но всё равно, без единой жалобы, поправил одеяло. Затем он поднялся и приложил широкую ладонь ко лбу Цяо Юя, убеждаясь, что гастрит не вызвал лихорадку, после чего потянулся за ватной палочкой.
Смочив её водой, Шэнь Янь осторожно провёл по губам Цяо Юя, стараясь поддерживать их увлажнёнными. Даже во время болезни эти ярко-красные губы, казалось, вобрали в себя всю кровь и в тёплом свете больничной лампы напоминали розу в лучах заката.
Закончив, Шэнь Янь отодвинул стул и снова сел рядом. У него накопилось много дел, но он не хотел оставлять Цяо Юя одного, поэтому, сгорбившись, работал за ноутбуком, устроив его на прикроватном столике.
Шэнь Янь был высокого роста, а больничные койки обычно низкие, не говоря уже о столике, который был ещё ниже. Издалека казалось, что он сидит в такой сгорбленной позе, что это даже выглядит немного жалко.
Вечером заглянула тетушка Чжоу. Она принесла термос с домашней едой для Шэнь Яня, который ещё не ужинал. Заметив, что она хочет что-то сказать, Шэнь Янь поспешно вывел её из палаты и плотно закрыл дверь, только тогда позволив ей заговорить.
— Это всё моя вина. Если бы я не дала Сяо Юю мороженое, ничего бы не случилось.
Тетушка Чжоу проработала в семье Шэнь десятилетиями, ещё с тех пор, как Шэнь Янь был маленьким, и осталась даже после смерти его родителей. Шэнь Янь всегда знал, что она не из тех, кто проявляет халатность, — напротив, она была даже слишком заботливой, поэтому винить её он не стал.
— Нельзя винить только вас. Я сам не объяснил всё достаточно чётко.
В конце концов, никто не ожидал, что организм Цяо Юя окажется настолько слабым.
— Я пришлю вам список аллергенов и продуктов, которые ему нельзя. Пусть их больше не будет на нашем столе.
Говоря это, он отправил женщине файл со своего телефона. Подумав секунду, добавил:
— И больше не готовьте острое. Ему это тоже нельзя.
Тетушка Чжоу растерянно кивнула, а затем, осознав что-то, нерешительно приоткрыла рот:
— Но вы же любите острое... Может, буду готовить наполовину?
Шэнь Янь покачал головой:
— Боюсь, ему тоже захочется попробовать. Лучше вообще не готовить.
Тетушка Чжоу кивнула, показывая, что поняла. Когда она снова взглянула на Шэнь Яня, в её глазах читались удовлетворение и облегчение.
— Всё-таки женатый мужчина становится совсем другим, научился беречь близких.
Шэнь Янь: ?
Поджав губы, Шэнь Янь указал на экран телефона, призывая её внимательнее изучить список и не тратить мысли на то, умеет ли он проявлять заботу.
Тетушка Чжоу улыбнулась и промолчала, переключившись на чтение списка. Взглянув на него, она ужаснулась — перечень был бесконечным.
— О боже, как же этот ребёнок вообще вырос, если ему столько всего нельзя?
Тетушка Чжоу была в шоке. Впрочем, когда Шэнь Янь увидел этот список впервые, он испытал те же чувства. У Цяо Юя было слишком много аллергенов: больше двадцати только среди продуктов. От морепродуктов до орехов, грибов, манго, персиков и яиц — список казался бесконечным.
Но больше всего Шэнь Яня беспокоило то, что у Цяо Юя была аллергия даже на лекарства; почти все привычные препараты оказались под запретом.
Очень капризный и сложный в уходе ребёнок.
Боясь, что Цяо Юю может стать хуже, Шэнь Янь не стал задерживать тетушку Чжоу. Перекинувшись парой слов, он отпустил её, а сам остался дежурить в палате.
Аппетита не было, поэтому еду, принесённую тетушкой, он даже не тронул, продолжая сидеть у кровати и работать.
Под мерное дыхание время летело быстро. Верхний свет в палате был выключен, лишь тусклая лампа на тумбочке да экран ноутбука Шэнь Яня излучали мягкий свет.
В пять минут одиннадцатого Шэнь Янь закрыл ноутбук, закончив дела. И надо же такому случиться: как только он собрался закрыть глаза, чтобы дать им немного отдохнуть, как услышал тихий всхлип.
Шэнь Янь мгновенно открыл глаза и быстро наклонился к кровати.
Цяо Юй проснулся. Он приоткрыл глаза и в слабом свете лампы увидел склонившегося над ним Шэнь Яня. Он хотел что-то сказать, но голос оказался хриплым.
Не в силах произнести ни слова, Цяо Юй с трудом указал пальцем на горло. Шэнь Янь понял его, налил воды в бумажный стаканчик и, поставив его на тумбочку, протянул руку, чтобы помочь Цяо Юю приподняться.
Шэнь Янь хотел было взять его за руку и поддержать за плечо, но раздался сухой хруст, и они оба в растерянности посмотрели друг на друга.
Цяо Юй моргнул, а потом понял: звук донёсся из его поясницы.
Шэнь Янь тоже это заметил и перевёл взгляд на живот Цяо Юя, скрытый широкой больничной пижамой, словно пытаясь увидеть, что там с поясницей.
— Больно?
Поясница не могла просто так вывихнуться. Скорее всего, суставы затекли от долгого лежания, хотя нельзя было исключать и смещения.
Видя, как Шэнь Янь занервничал, Цяо Юй прислушался к ощущениям и слегка покачал головой. Шэнь Янь с облегчением выдохнул.
Больше не рискуя тянуть его за руки, чтобы чего доброго не вывихнуть сустав, Шэнь Янь просто прижал его к себе, подставив свою грудь ему под спину, и поднёс стакан с трубочкой к губам Цяо Юя.
Цяо Юй пил воду маленькими глотками, и только когда пересохшее горло увлажнилось, он смог снова заговорить. Отдав стакан Шэнь Яню, он поднял голову и прошептал:
— Господин Шэнь, спасибо, что отвезли меня в больницу.
Шэнь Янь, не меняя позы, проигнорировал благодарность и, словно на допросе, наклонился к самому уху Цяо Юя и тихо спросил:
— Врач сказал, что у тебя острый гастрит. Что ты съел сегодня тайком?
Цяо Юй моргнул, явно не ожидая такого вопроса. Его сонный мозг лихорадочно заработал, и он неуверенно ответил:
— Ни... ничего не ел?
Казалось, Шэнь Янь именно этого и ожидал. На его лице не отразилось ни капли удивления, он лишь слегка ущипнул Цяо Юя за мочку уха.
— Правда не ел? Подумай хорошенько, прежде чем отвечать.
Цяо Юй остро почувствовал, что в этой атмосфере лгать больше не получится. Его мозг, способный думать лишь о сне и еде, совершил короткий мыслительный процесс и решил перейти в наступление:
— Еда, которую вы любите, слишком острая, я к такой не привык.
Шэнь Янь приподнял бровь:
— И как же это связано? Ты съел мороженое тайком, а винишь мои вкусовые предпочтения?
Цяо Юй поджал губы и, глядя в глаза, соврал:
— Если бы я привык, я бы не стал есть мороженое.
— И это не было тайком...
Фразу о том, что это дала ему тетушка Чжоу, договорить он не успел — его рот был зажат пальцами Шэнь Яня, который слегка ущипнул его за щёки. Цяо Юй тихо пискнул, подаваясь навстречу движению, и обиженно попытался отстраниться.
Шэнь Янь не хотел причинять ему боль, сила была минимальной, но когда он убрал руку, на нежных щеках Цяо Юя всё равно остались розовые следы от пальцев.
Прикрыв лицо ладонью, Цяо Юй отреагировал не как на ласку, а как на пощёчину, и обиженно пробормотал:
— Вы применяете домашнее насилие.
Шэнь Янь чуть не рассмеялся от возмущения. В мире не было существа более невыносимого, чем Цяо Юй: мало того, что сам виноват, так ещё и обвиняет других.
— Домашнее насилие?
Цяо Юй кивнул, не колеблясь ни секунды. Ну конечно, типичный главный герой, который любит мучить и телом, и душой, у него рука набита на то, чтобы бить людей.
Цяо Юй сейчас выглядел как неблагодарный предатель, но Шэнь Янь не мог заставить себя обидеть его по-настоящему. Будь на его месте кто-то другой, Шэнь Янь показал бы, что такое настоящее насилие.
Но перед ним был этот маленький негодник, который умудрился залежаться до того, что поясница стала хрустеть при каждом движении.
— Ты хоть знаешь, что такое домашнее насилие?
Цяо Юй, прикрывая лицо, посмотрел на него, решив, что этот человек считает его полным дураком, и слегка кивнул.
Шэнь Янь прижал язык к нёбу и спросил:
— И что же?
— Бить кулаками, бить предметами.
Говоря это, Цяо Юй покосился на ладонь Шэнь Яня — огромную руку, способную закрыть всё его лицо. Если такой ударит, будет очень больно. Но если у героя есть сюжетная броня, считается ли удар кнутом за насилие?
Пока Цяо Юй размышлял, Шэнь Янь холодно хмыкнул:
— Знаешь, а всё равно наговариваешь на меня.
Цяо Юй очнулся от своих мыслей и серьёзно возразил:
— То, что вы меня ущипнули, тоже считается насилием, ведь мне было больно.
Шэнь Янь почувствовал, что проигрывает в споре. По логике Цяо Юя, он теперь должен извиниться?
— Мне что, ещё и извиняться перед тобой?
Цяо Юй покачал головой:
— Не стоит, просто в следующий раз бейте полегче, я очень боюсь боли.
Лучше вообще не бить, достаточно просто дотронуться.
Шэнь Янь был в ярости. Иногда ему хотелось вскрыть голову Цяо Юю и посмотреть, как там всё устроено, раз в ней рождаются такие странные мысли.
— Кто тебе сказал, что я собираюсь тебя бить?
Сюжет сказал.
Конечно, вслух Цяо Юй этого не произнёс. Он не хотел продолжать спор — это было слишком утомительно.
— Ну и хорошо, что не будете.
Хотя он так сказал, по тому, как он поджал губы и опустил голову, Шэнь Янь понял, что тот ни на грош не поверил. Он даже задумался: неужели он правда выглядит как маньяк, склонный к насилию?
Шэнь Янь привык решать проблемы на месте, не оставляя хвостов. Чтобы Цяо Юй не чувствовал давления, он смягчил тон:
— Я не буду тебя бить.
— Тогда почему ты думаешь, что я обязательно буду тебя бить? Раньше кто-то тебя бил?
Цяо Юй покачал головой. Конечно, его никто не бил. Он не мог объяснить, что обладает даром предвидения и знает, что в будущем Шэнь Янь будет его бить, поэтому нашёл другой повод:
— Все мужчины после свадьбы становятся абьюзерами.
Простите меня, мужчины всего мира.
Шэнь Янь не мог понять логику этого человека. Это было так раздражающе.
— А ты не мужчина? Я вот пока не боюсь, что ты будешь меня бить.
Цяо Юй: ?
01: ?
Цяо Юй протянул руку и сравнил свою руку с рукой Шэнь Яня. У того даже в расслабленном состоянии бицепсы были видны невооружённым глазом, а обхват его руки был почти как обхват бедра Цяо Юя.
На фоне Шэнь Яня тонкие руки Цяо Юя выглядели ещё более жалкими.
Кто тут кого побьёт?
Цяо Юй решительно не хотел прослыть плохим парнем и серьёзно возразил:
— Я не буду заниматься насилием. К тому же, я не сильнее тебя.
Шэнь Янь сдался. Он действительно сдался.
Если бы пару дней назад кто-то сказал ему, что он будет обсуждать вопросы домашнего насилия с человеком на восемь лет младше себя, он бы вышвырнул этого человека в открытое море.
Но раз уж это случилось, Шэнь Яню оставалось только смириться. Бить нельзя, ругать нельзя — его авторитет рассыпался в прах перед лицом удивительной логики Цяо Юя.
— Ладно, закончим этот разговор. Просто запомни: я тебя не трону.
Цяо Юй тихонько хмыкнул, показывая, что услышал. Шэнь Янь посмотрел на него и понял, что тот всё равно не поверил.
Слова были излишни. Кровать в палате была широкой, двоим было не тесно. Он накрыл Цяо Юя одеялом и тихо сказал:
— Спи.
— Тогда спи со мной, — Цяо Юй, не открывая глаз, упрямо потянул его за край одежды.
Взгляд Шэнь Яня опустился на тонкие пальцы Цяо Юя. Он не стал спорить, тихо ответил и лёг с краю.
Для Цяо Юя не существовало проблемы «выспался и не хочу спать», и Шэнь Янь, очевидно, считал так же.
Цяо Юй думал, что Шэнь Янь ничего не знает, но на самом деле тетушка Чжоу уже рассказала ему, что Цяо Юй пролежал пластом весь день.
Однако той ночью Цяо Юй ворочался и не мог уснуть. Шэнь Янь, лежавший рядом, тоже дремал чутко, и каждый вздох и поворот Цяо Юя были ему слышны.
Когда Цяо Юй в третий раз тяжело вздохнул, Шэнь Янь обеспокоенно открыл глаза и шёпотом спросил, что случилось и не болит ли у него снова желудок.
Кто бы мог подумать, что в тусклом свете лампы Цяо Юй посмотрит на него своими большими, как у кота, глазами и абсолютно серьёзно заявит:
— Кровать слишком твёрдая, мне некомфортно.
...
Шэнь Янь даже слова не нашёл. Прошло несколько секунд, прежде чем он, тяжело вздохнув, сел на кровати и начал одеваться. Одевшись сам, он помог одеться Цяо Юю.
В конце концов, Цяо Юй, закутанный в пальто Шэнь Яня, на руках был вынесен из больницы и усажен в машину.
Оказалось, что у жизни с богатым боссом есть три преимущества: деньги, очень много денег и очень, очень много денег.
Когда Цяо Юй лёг на мягкий матрас Шэнь Яня стоимостью в миллион, он был готов расплакаться. Как же удобно! Даже удобнее, чем прижиматься к Шэнь Яню.
Сон навалился мгновенно. Шэнь Янь, сняв одежду, обернулся и увидел, что Цяо Юй уже провалился в кровать, закутавшись в одеяло, и спал с невероятным блаженством.
Иногда он всерьёз подозревал, что Цяо Юй — реинкарнация маленького поросёнка: как можно так много спать?
И вот, в следующую секунду, холодный и сдержанный босс из оригинального сюжета приступил к своим «обязанностям» перед сном.
Раздев Цяо Юя до пижамы, Шэнь Янь смочил полотенце тёплой водой и осторожно вытер ему лицо и руки. Только закончив всё, он умылся сам. К тому времени, как он лёг в постель, было уже три часа ночи.
Шэнь Янь, который никогда не ложился так поздно, вздохнул и твёрдо решил завтра взять выходной.
Ничего не поделаешь, содержание такого проблемного существа дома отнимает слишком много сил.
После ночи, проведённой в больнице, на следующий день они проспали до полудня. Когда они открыли глаза, было уже одиннадцать часов.
Цяо Юй в объятиях Шэнь Яня, словно осьминог, намертво вцепился в его пижаму, прижавшись всем телом, и безмятежно спал.
Шэнь Янь попытался высвободиться, но не решился применить силу, поэтому просто вздохнул и выбрал самый эффективный метод.
Одной рукой обхватив Цяо Юя под коленями, а другой поддерживая за поясницу, он, как куклу, выудил его из кровати.
Но даже тогда Цяо Юй не проснулся — он лишь недовольно хмыкнул, сменил позу и продолжил спать.
...
Шэнь Яню нечего было сказать.
Донеся его до ванной, Шэнь Янь осторожно усадил его на раковину. Почувствовав холод под собой, Цяо Юй нахмурился и, запрокинув голову, начал тереться о грудь Шэнь Яня, пытаясь сбежать из этого неприятного места.
Шэнь Янь больше не собирался с ним церемониться. Открыв кран, он настроил тёплую воду, набрал немного в ладонь и слегка брызнул Цяо Юю в лицо.
Вздрогнув, Цяо Юй на мгновение открыл глаза, но тут же уткнулся лицом в плечо Шэнь Яня, вытирая об него воду.
...
Шэнь Янь устал. У него возникло чувство, что он не жену завёл, а ребёнка.
Выдавив немного пасты на щётку, Шэнь Янь ущипнул Цяо Юя за подбородок и ловко впихнул щётку в рот. Цяо Юй, почувствовав вкус пасты, поморщился и, чтобы не глотать, машинально открыл рот, позволяя Шэнь Яню тщательно и бережно почистить ему зубы.
Когда каждый зуб был вычищен, Шэнь Янь поднёс стакан с тёплой водой к его губам.
— Пей.
Сонный Цяо Юй послушно прикусил край стакана, сделал маленький глоток, но тут же снова погрузился в темноту сна.
— Не глотай.
Увидев, что Цяо Юй собирается проглотить воду, Шэнь Янь нахмурился, прижал его рот и подставил пустой стакан.
— Выплёвывай.
Так, под руководством Шэнь Яня, Цяо Юй с трудом прополоскал рот. И только когда к нему вернулись зачатки сознания, Шэнь Янь усадил его на раковину рядом с собой, чтобы привести в порядок самого себя.
http://bllate.org/book/22543/2381596
Готово:
