От школы до ворот Линь Цзунцзе всю дорогу размышлял, почему он так сплоховал во время недавней перепалки и почему начал заикаться.
Будучи главным мастером дебатов в городе А, проиграть спор такому «ботанику», как Хань Линь, — это было серьезным пятном на репутации. Линь Цзунцзе терзался досадой и втайне пообещал себе выучить побольше идиом, чтобы в критический момент засыпать Хань Линя фразами, как в игре в «цепочку».
Но… бесстыдство… бесстыд… бесстыдство… Разве есть слова, начинающиеся с иероглифа «стыд»?
Погруженный в эти мысли, он увидел «скромный» Ауди А6 своего отца и выместил всю накопившуюся злость на дверце автомобиля.
Раздался громкий хлопок.
Отец Линя, который в этот момент курил и просматривал заголовки новостей, едва не выронил окурок себе на брюки.
— Ой, сынок, ты снова с кем-то подрался? — он поспешно закрыл новостную ленту, убедившись, что классный руководитель и директор не звонили ему. Сердце, подскочившее к горлу, с трудом встало на место. — Что случилось? Кто тебя снова разозлил? Я же просил: раз уж ты попал в городскую спецшколу, веди себя поспокойнее. Там ведь собраны «цветы будущего нации», а не такие, как ты…
— Цветы-сорняки будущего нации, — буркнул Линь Цзунцзе.
— Поехали уже, чего ждем?
— Ждем человека, нужно еще одного ребенка подобрать.
— Кого? — Линь Цзунцзе был крайне раздражен. Больше всего его злило, что в споре он оказался слабее. Если это станет известно, как он будет смотреть в глаза своим ребятам? Если они узнают, что их «брат Цзунцзе» заикался перед каким-то зубрилой, он просто не сможет больше красоваться в своей компании. А этот Хань Линь с его вечно надменным взглядом, будто весь мир у него под ногами, — от одной мысли об этом становилось тошно.
Пока он кипел от негодования, объект его мыслей появился сам собой.
Когда Хань Линь открыл дверь и сел в машину, Линь Цзунцзе мельком глянул на него, а затем, с опозданием осознав, кто это, в ужасе повернул голову.
Его рот открылся так широко, что туда могло бы поместиться яйцо.
— Линлинь пришел, — увидев, что оба ребенка в машине, отец Линя сменил грубый тон, которым только что отчитывал сына, на мягкий, словно уговаривал маленького ребенка. — Мы с твоим папой дружим со школы. В те времена он был таким же отличником, как и ты, а я вечно списывал у него домашку. Мы сидели за одной партой с начальной школы до самого выпуска. Учителя всегда называли меня хулиганом, но твой папа все равно хотел со мной дружить.
Он нажал на газ, и машина выехала за пределы школьной территории.
Хань Линь бросил портфель рядом, сел ровно и даже не взглянул на Линь Цзунцзе, словно того вообще не существовало.
— Цзунцзе — вылитый я в детстве. Учится плохо, только и знает, что в грязи возиться да драться. Никакого понятия о жестокости мира. Сам посуди, в наше время, если не учиться, кем станешь? Мы, родители, не требуем от него великих свершений, пусть просто закончит школу, получит диплом, чтобы потом, когда будет принимать семейное дело, никто не смотрел на него свысока. Главное — не лезть в криминал, и уже хорошо.
Хань Линь вежливо улыбнулся, подумав про себя: «Требования к сыну у вас, конечно, невысокие».
— Линлинь, то, что Цзунцзе попал в вашу школу, в ваш класс, да еще и сел с тобой за одну парту — это всё благодаря твоему отцу. После школы он пошел в университет, а я подался в бизнес. Мы почти не общались десяток лет, и вот теперь, ради сына, я обошел всех знакомых…
— Хватит, будто это великая честь — побираться по знакомым, — недовольно перебил Линь Цзунцзе, оглянувшись на Хань Линя. — Хань так много занимается, зачем ему слушать эти нотации? Пусть лучше отдохнет, чтобы завтра на уроках не клевать носом.
— Точно-точно, — тут же подхватил отец Линя. — Линлинь, если устал, приляг поспи, я разбужу, когда приедем.
Сказав это, он заботливо закрыл окно, которое до этого приоткрыл Линь Цзунцзе.
Хань Линь искоса взглянул на Линь Цзунцзе и с иронией усмехнулся, словно прочитал его мысли.
«Ах ты, пройдоха, еще врал мне, что отец в командировке. Далековато же он уехал — из пятого кольца в первое, и обратно никак не вернется? И в Шанхай? Неужели теперь между Шанхаем и городом А запустили такси? За три часа успели обернуться?»
Линь Цзунцзе кашлянул, чтобы скрыть неловкость, и перевел взгляд на пейзаж за окном.
Дорога заняла полтора часа. Они приехали в пригородный ресторан-ферму. Место тихое, просторное, издалека тянуло ароматом барбекю. Как только Хань Линь открыл дверь, к нему подбежали дворовые собаки, пытаясь запрыгнуть в машину.
Отец Хань Линя приехал раньше. Двое старших, встретившись, тепло пожали друг другу руки и, обнявшись, направились к входу, даже не взглянув, не подерутся ли дети.
Линь Цзунцзе прошел вперед, но, заметив, что Хань Линь отстал, обернулся и увидел, что того окружили пять-шесть крупных псов.
— Брысь, пошли вон! — Линь Цзунцзе подобрал пару камней, разогнал собак, а затем, сложив руки на груди, съязвил: — Это же собаки, не симпатичные девчонки, чего ты встал как вкопанный?
— Бесстыдник.
— Ты…
Да что ж такое, опять заикается.
Нет, ну серьезно, Хань Линь не сказал ничего особенного, так почему Линь Цзунцзе каждый раз не может найтись с ответом?
— Это, должно быть, Цзунцзе? Такой большой вырос! Что ты ел в детстве, что стал таким высоким? Слышал, ты занимаешься спортом? Такой крепкий, ноги длинные, небось, бегун на длинные дистанции?
Энтузиазм отца Хань Линя сильно контрастировал с «каменным лицом» его сына. Линь Цзунцзе всегда удивлялся, как его отец и отец Хань Линя могут быть «не разлей вода». С таким-то характером, как у Хань Линя, с чего бы его отцу водиться с таким, как отец Линя?
— Да, я занимаюсь бегом, — Линь Цзунцзе широко улыбнулся. — Дядя Хань, вы как в воду глядели, сразу по ногам поняли, чем я занимаюсь. Ваш талант видеть людей насквозь — это просто высший класс.
— Еще бы, — отец Хань Линя вошел во вкус. — В чем-чем, а в людях я разбираюсь. Твой отец, например: в школе все говорили, что толку из него не выйдет. А я так не считал. Видел, что хоть учится он неважно, зато человек прямой и голова на плечах есть. Посмотри, хоть университет не кончал, а добился таких успехов — состояние в сотни миллионов! Разве это не признак успешного человека?
— Вы мне льстите, просто повезло попасть в эпоху экономического роста, куда мне до вас, профессоров с таким статусом в обществе.
Видя, как эти двое «предков» поддакивают друг другу, Линь Цзунцзе наконец понял, как они вообще сошлись.
Хань Линь явно не любил подобные мероприятия и пришел только из уважения к отцу. Он уткнулся в тарелку с мясом, не поднимая глаз, и никак не реагировал на взаимные восхваления стариков.
Линь Цзунцзе был другим. В искусстве лести и ублажения старших ему не было равных.
— Верно, дядя Хань, вы правы, — сказал он, подливая гостю вина. — Людей с деньгами много, а много ли тех, кто поступил в Цинхуа или Пекинский университет? А уж воспитать такого «сокровища», как Хань Линь — это же какой труд!
После того как отец Хань Линя выпил под напором Линь Цзунцзе, его голова начала кружиться.
Отец Линя, привыкший к застольям, без зазрения совести подливал другу, надеясь, что тот подобреет и поможет его сыну подтянуть учебу. Не хотелось бы, чтобы сын остался с аттестатом о среднем образовании — стыдно же.
— Что толку от оценок? — рассуждал отец Линя. — Вырастишь зубрилу, а в наше время нужны гибкие люди. Вот Цзунцзе — другое дело. А Линлинь... всем хорош, но молчит вечно, не поймешь, что у него на уме. Боюсь, как бы он от учебы не поглупел. Оценки — не главное, важно, чтобы ребенку было интересно.
— Дядя, вы так правы! — Линь Цзунцзе хлопнул себя по колену. — Хань Линь всем хорош, но совсем не занимается спортом. На физкультуру вечно справки приносит. Какой смысл в отличной учебе, если здоровье ни к черту?
— Не ходит на физкультуру? Почему?
— Зубрит английские слова. Я слышал от других ребят, что он даже по дороге в школу в наушниках слушает новости на английском. Это же опасно! Вдруг грузовик вылетит, водитель сигналит, а он, как глухой, ничего не слышит...
Хань Линь, державший палочками арахис, вздрогнул. Арахис выскочил и покатился в угли. Он отложил палочки и произнес:
— Десять часов. Мне пора домой.
— Эй, Линлинь... — отец Хань Линя и отец Линя одновременно потянулись, чтобы удержать его.
Хань Линь взял портфель и вежливо сказал:
— Цель сегодняшней встречи была в том, чтобы я присмотрел за Линь Цзунцзе, чтобы он учился, не наживал неприятностей, не обижал одноклассников и успешно закончил школу, желательно с дипломом университета. Это были простые просьбы, вам не нужно было разыгрывать такой спектакль. И еще... у меня даже нет плеера. Где вы услышали, что я слушаю новости на английском? Раз хотите, чтобы он учился — хорошо. Отныне учеба Линь Цзунцзе на мне. Как староста учебного сектора девятого класса, я обязан это обеспечить.
Так Линь Цзунцзе вырыл яму и сам же в ней оказался.
http://bllate.org/book/22545/2381719
Готово:
