— Не больно.
— Правда не больно?
— Жалеешь меня?
— Жалею.
Гоу-цзы говорил прямо, совершенно не умея скрывать своих чувств, и от его слов по сердцу Ци Чу разлилось тепло:
— Тогда поцелуй меня. Поцелуешь — и сразу перестанет болеть.
Ци Ци коснулся губами его подбородка.
В последнее время стояла жара, и сдержаться становилось всё труднее. Ци Ци уже привык к этому и особо не обращал внимания, пока...
— А-Чу, А-Чу.
Ци Чу едва расслышал его, когда Ци Ци прикусил его клыком.
Глаза Ци Чу ярко блеснули:
— М-м?
Ци Ци, следуя зову сердца, искренне спросил:
— Что ты делаешь?
Ци Чу усмехнулся, его веки слегка дрогнули, а кадык непроизвольно дернулся при глотке.
— Сначала вот так, потом вот так...
Сегодняшняя ночь была по-настоящему знойной.
— Только муж и жена могут делать такие вещи, и только те, кто по-настоящему дорог друг другу.
Ци Ци не счел эти слова непристойными, просто потому, что не знал, что такое непристойность. Но он плотно сжал губы, помотал головой и выкатился из-под одеяла, спрятав в него голову, чтобы не продолжать разговор.
Он помнил, что по сюжету Ци Чу был чужим мужем.
Глаза Ци Чу покраснели, он с трудом подавил охватившее его желание, обнял Ци Ци и лег спать:
— Когда будешь готов...
Ци Ци в глубине души почувствовал себя немного неловко. Вспомнив о сюжете, он решил посоветоваться с Системой:
«Системка, вообще-то я тоже немного хочу быть женой А-Чу. Он так хорошо ко мне относится, но А-Чу сказал, что может любить лишь одного человека всю жизнь, и у него уже есть жена. Я не могу так поступить. Почему он не может завести себе несколько жен?»
Система, услышав это до боли знакомое высказывание, чуть не решила, что её подопечный — сотрудник соседнего отдела быстрых перемещений по мирам с гаремами...
Впрочем, если по правде, то такие существа, как носитель, в том отделе пользовались бы огромной популярностью, ведь это редкий и ценный экземпляр.
Система проанализировала данные об эмоциональном состоянии персонажа:
«Носитель, Ци Чу не такой, как ты. Ты хочешь, чтобы тебя любили многие, а Ци Чу хочет любить лишь одного. Ты не сможешь изменить его волю. К тому же, судя по развитию сюжета, ты уже перехватил его любовную линию с Ху Цин».
Ци Ци: «Что это значит?»
Система: «Это значит, что главный герой и главный объект его любви, скорее всего, уже не будут вместе».
Ци Ци опешил и вдруг почувствовал, что что-то не так: «Я что, сделал что-то неправильное? Системка, я лишил А-Чу жены...»
Система: «Ты тут ни при чем. Маленький мир в книге следует лишь основному сюжету, но у персонажей появилось собственное сознание, поэтому возможно всё».
Ци Ци понял: «Значит, я всё равно не могу быть его женой. Ты прав, Системка. Я хочу дружить со многими, но А-Чу не позволяет. Если я стану его женой, он будет запрещать мне еще больше».
Система лишь подумала, что когда она общается с носителем 056, её собственная «человеческая» половина становится будто бы более наполненной, и она даже научилась искусству едких замечаний: «...Разве я так тебя учила?»
Ци Ци предположил, что обязанности жены и друга почти не отличаются, просто друзей может быть много, а жена — только одна.
Два невежды, ничего не смыслящие в человеческих чувствах, долго шептались, и оба решили, что теперь лучше понимают, как быть людьми, хотя их рассуждения были в корне неверны. Тем не менее, Ци Ци показалось, что он всё осознал.
Повернувшись, он поцеловал Ци Чу и серьезно произнес:
— А-Чу, не говори больше об этом. Я не могу быть твоей женой, но мы будем самыми лучшими, самыми близкими друзьями.
Ци Чу чуть не рассмеялся в голос:
— Кто это тут у нас такие друзья, которые каждый день целуются? М? Почему ты не хочешь быть моей женой?
Ци Ци ответил со всей серьезностью:
— Разве целоваться с друзьями — это не нормально? Жена может быть только одна, а друзей может быть сколько угодно.
Ци Чу уже было не до смеха, на душе стало так паршиво, словно её пожевала собака.
— Ты правда считаешь, что мы друзья?
Ци Ци: — Угу.
Взгляд Ци Чу стал опасным:
— И ты хочешь еще много таких друзей, как я?
Ци Ци: — Угу.
Ци Чу сорвал одеяло и накрыл их обоих:
— Сейчас я покажу тебе разницу между другом и парнем!
Ци Ци: — Эй, эй, эй!!!
...
В итоге Ци Ци наконец-то уяснил определения друга, парня и мужа.
А на следующий день Ху Цин был жестоко избит — в наказание за то, что ввел Гоу-цзы в заблуждение и испортил его.
Глядя на то, как красивая лисья голова Ху Цин превращается в жалкое зрелище, Ци Ци немного смутился:
— А-Чу, может, не стоит так сильно...
Ци Чу наставил его:
— Проявлять милосердие к злодеям — значит быть жестоким по отношению к себе. Те, кто плохо с тобой обращается, должны получить по заслугам.
В вопросах морали Ци Ци доверял Ци Чу гораздо больше, чем Ху Цин. Он кивнул, словно прилежный ученик:
— Я понял.
Ци Чу: — Молодец.
Ху Цин: «………………»
...
Так прошло еще пять-шесть дней. Раны Ху Цин зажили наполовину. Ци Чу не стал держать его взаперти, и после нескольких безуспешных попыток выведать секреты Ци Чу, Ху Цин теперь открыто и бесстыдно обосновался в усадьбе.
То с тетушкой Ван поболтает, то к Ци Ци подкатит — у него была толстая кожа и удивительная способность казаться «своим в доску».
Всякий раз, когда это происходило, Ци Чу наблюдал за ним исподлобья, но также не прогонял.
Атмосфера между ними была странной. Вечером Ци Чу объяснил Ци Ци: семья Ху Цин лишь притворяется, что хочет дружить, а на самом деле они следят за тем, тверда ли его воля и нет ли у него намерений причинить вред миру.
Если он оступится, они в тот же миг явятся, чтобы уничтожить его.
Ци Чу не любил слежки, но сейчас сила определяла, кто имеет право голоса. Приходилось временно идти на уступки, чтобы в будущем, став сильнейшим в мире, делать всё, что ему заблагорассудится.
Произнося это, он выглядел равнодушным, но в глазах горело честолюбие, а стоило ему взглянуть на Ци Ци в своих объятиях, как в них вспыхивала ненасытная страсть.
Он был сыном судьбы этого мира и рано или поздно взойдет на вершину власти, но в этот миг всё, чего желало сердце мужчины, заключалось в одном маленьком Гоу-цзы.
Выслушав этот анализ, Ци Ци почувствовал, что снова многому научился в искусстве быть человеком — не только благодаря наставлениям Ци Чу, но и подсказкам Системы.
Ци Ци еще раз серьезно сказал Ци Чу:
— А-Чу, старайся быть хорошим человеком.
Ци Чу, наслаждаясь близостью красавца, был совершенно расслаблен:
— Что значит хороший, а что плохой? Если они хотят убить меня — я убью их.
Ци Ци возразил:
— Это правильно. Но невинных людей ты убивать не должен.
Ци Чу ущипнул его за щеку и усмехнулся:
— Неужели я такой злодей? К тому же, если бы я был плохим, ты бы меня не полюбил?
Ци Ци всерьез задумался и, игнорируя «смертельный взгляд» Системы, ответил:
— Всё равно полюбил бы. Я ведь никого другого не знаю, конечно, ты мне нравишься больше всех. Но если можешь быть хорошим, пожалуйста, не становись плохим, ладно?
Ци Чу: — М-м?
Ци Ци знал, что тот любит, когда он ластится, поэтому естественно взял его за руку:
— Скажи же скорее! Пообещай мне, что бы ни случилось в будущем.
Ци Чу поддразнил его:
— Так не хочешь, чтобы я становился плохим?
Ци Ци: — Если ты не послушаешься, я... я никогда больше не буду с тобой разговаривать.
Ци Чу тут же ответил:
— Обещаю.
«Глупый пес, даже не понимает, как устроен мир людей, а уже просит меня не быть злодеем».
Ци Ци про себя вздохнул.
А-Чу, потому что ты — главный герой этого мира. Ты не можешь быть плохим. Если ты станешь злодеем, мир перестанет существовать, а значит, и ты исчезнешь.
А это совсем не хорошо.
Охотники на демонов всё это время тайно планировали уничтожение Ци Чу, а клан демонов пытался подослать своих сородичей, чтобы убедить его присоединиться к ним.
Но они не ожидали, что у Ци Чу окажется настолько спокойный нрав: он просто прятался на горе и никуда не выходил. Видя, как он становится всё сильнее, глава клана Сыма выходил из себя.
Если не истребить это чудовище сегодня, то в будущем на это потребуется в сто раз больше сил.
Но какие бы средства они ни использовали, всё, чего удавалось добиться — это узнать, кто находится рядом с Ци Чу. Это был лучший способ нанести удар.
...
До конца трехмесячного срока оставался один день.
Ху Цин покинул усадьбу еще два дня назад.В поместье по-прежнему оставались лишь те немногие, с кем Ци Чу давно сошлся. Последние несколько дней Ци Ци ходил сам не свой, и Ци Чу два дня не отходил от него. Ци Ци не произнес ни слова, лишь непривычно лип к нему, почти не покидая его стороны. Ци Чу догадывался, что, возможно, из-за недавней расправы со слишком большим числом людей у Ци Ци возникло ощущение, будто в поместье стало опасно.
— Не бойся, я непременно тебя защищу.
Он поцеловал Ци Ци в лоб, а во взгляде его пленилась нежность. Этот мужчина в последнее время всё чаще улыбался, и в его облике не оставалось ни капли зловещей ауры.
— Пойдем, займемся культивацией.
Ци Ци посмотрел на него с полнейшим нежеланием расставаться: — Сегодня давай не пойдем, ступай сам.
На лице Ци Чу промелькнуло удивление, и он с забавной усмешкой посмотрел на то, как Ци Ци цепляется за край его одежды: — Надо же, побыл со мной всего пять-шесть дней и уже потерял терпение.
Ци Ци смотрел на него во все глаза: — Я буду скучать по тебе, я обязательно приду навестить тебя.
Ци Чу и помыслить не мог о каком-то подвохе, он покроил его по голове: — Говоришь так, будто невесть что стряслось. Ладно, к вечеру я вернусь, сам смотри — без меня за пределы поместья ни ногой.
Ци Ци медленно озарился улыбкой.
Как только Ци Чу ушел, Ци Ци тоже начал готовиться.
По сюжету к этому моменту сущность демона Ци Чу уже была раскрыта, и он точно так же велел своим подручным отвести тетушку Ван и остальных в уединенное место в ожидании пробуждения.
Увы, это место всё же обнаружили. В самый решающий момент пробуждения песик Ци-ци и кучка подчиненных-демонов, которых Ци Чу подчинил своей воле, вступили в смертельную схватку с отрядом заклинателей нечисти, чтобы защитить финальную стадию пробуждения Ци Чу.
Впоследствии Ци Чу успешно пробудился, его сила многократно возросла, и он одним махом уничтожил противников, однако к тому моменту его подручные были практически перебиты, включая маленького демона-собаку Ци-ци.
Теперь же сюжет ускорился: Ци Чу пробудился раньше времени, но всё равно оказался в этом поместье, и, кроме Ци Ци, он не успел подчинить ни единого демона, а тетушка Ван и остальные по-прежнему находились внутри.
Этот день являлся поворотной точкой сюжета, ключевой сценой, где Ци Чу предстояло сделать выбор между добром и злом, так что столкновение было неизбежно.
И действительно, вскоре после ухода Ци Чу перед воротами поместья появилась толпа людей в одинаковой форме, в масках и кепках.
Ци Ци заблаговременно затолкал тетушку Ван и остальных в погреб, а сам остался на поверхности с несколькими телохранителями Ци Чу, наблюдая, как эти люди с помощью артефактов принимаются прорывать барьер.
Один из подручных забеспокоился: — Связь пропала, а глава еще не вернулся...
В следующую секунду все пятеро дружно схватились за горла и рухнули на землю без чувств.
— Прошу прощения, вам нельзя наружу.
Ци Ци по очереди оттащил их в укромное местечко, спрятал, а затем в одиночку вышел к заклинателям нечисти, ломающим барьер.
Система: [Какая храбрость.]
Ци Ци снова чуть не шмыгнул носом: [Ничего подобного, совсем капельку.]
Он скривил губы: [Зачем эти заклинатели вообще надели маски? Даже я их насквозь вижу.]
Система нынче редко когда неотлучно сопровождала Ци Ци, а видя, как он выплакался сразу после ухода Ци Чу, и теперь, с покрасневшими глазами, критикует остальных, она нашла его одновременно жалконьким и невероятно милым.
И потому она подыграла его словам: [Кучка тупиц, да еще притащили с собой маскировочные артефакты, думали, Ци Чу их так не отыщет?]
Стоило Ци Ци услышать это имя, как на сердце вновь стало тоскливо: [Эти негодяи скоро поплатятся.]
Система: [Поплатятся.]
Эти заклинатели явились во всеоружии, и их артефакты выглядели весьма искусно. Толпа дружно атаковала барьер, и вскоре раздался звонкий щелчок, услышанный всеми обитателями усадьбы.
Группа людей вихрем ворвалась внутрь с устрашающим видом грабителей, вломившихся в чужой дом.
— Где Ци Чу!
В усадьбе стоял лишь один стройный, писаный красавец с цветистыми бротями и глазами да кожей белой, как жир.
Толпа заклинателей: [??? С чего это ты тут один? А остальные где?]
— Ты тот самый демон-собака?
У Ци Ци еще алели уголки глаз. Он распрямил плечи, мысленно подбадривая себя, сделал шаг вперед и заучил фразу, которой его научила система: — Зачем вы вломились в мой дом! Разве вы не боитесь, что братец А-Чу вернется и задаст вам перцу?!
В глазах тех людей мелькнула свирепость, и шедший впереди мужчина средних лет холодно усмехнулся: — Ему скоро будет не до собственной шкуры! Эй, вы! Обыщите всё внутри!
Ци Ци: — Хм, он скоро вернется!
Едва затихли его слова, как за спиной раздался знакомый мужской голос: — Плохо дело, с южной стороны сюда прет демоническая аура, и движется с невероятной скоростью!
Мужчина средних лет незамедлительно отдал приказ: — Ты уводи его первым, остальные — ускорить шаг!
Толпа рассредоточилась. Немногочисленная духовная энергия Ци Ци только что полностью ушла на тех пятерых телохранителей, так что теперь он лишь сжал кулаки, готовясь встретить трудности лицом к лицу, показать этой банде всю свою удаль и выиграть для Ци Чу хоть немного времени.
Можно сказать... пасть смертью храбрых?
Не успел он метнуться вперед и на пару шагов, как перед глазами мелькнуло, в спину ему кто-то ткнул невесть чем, тело мгновенно обмякло, и его подхватили на плечо и бросились бежать.
Ци Ци: [!!!!!!!!] С чего вдруг так быстро!
Он ведь даже трех секунд продержаться не успел!
[Силушка, разве не говорилось, что я с ними долго сражался, прежде чем меня убили?]
Система вздохнула: [Эта шайка — элитные бойцы клана Сыма. То, что тебя не прибили с первого же удара — уже достижение, сейчас даже сам Ци Чу не факт, что сладит с ними.]
Ци Ци: [А А-Чу погибнет?]
Система: [Он главный герой, нет.]
Ци Ци: [А тетушка Ван?]
Система: [Тоже нет, она ключевой персонаж.]
Ци Ци кивнул, успокоившись.
То ли человек, взваливший его на плечо, бежал слишком быстро, то ли мягкий живот больно упирался во что-то твердое, но вскоре Ци Ци не выдержал, всхлипнул, и крупные, размером с фасолину, чистые слезинки брызнули из глаз.
Несколько капель упали прямо на спину несшего его человека, тот на мгновение замер... и припустил еще быстрее.
Ци Ци попытался сдержаться, но не смог: в носу защипало, в глазах тоже, слезы так и катились градом, дыхание сбивалось от частых всхлипываний. Раньше ему плакать не доводилось, а теперь этот навык проснулся сам собой, и оттого казалось, что ему донельзя плохо.
— У-у-у...
От сильной тряски он мог лишь урывками всхлипывать и реветь.
[У-у-у... Силушка, я, я не могу сдержаться, так на душе тоскливо, так плакать хочется, я, как подумаю, что больше их не увижу, мне прямо плакать хочется.]
Хотя система не до конца его понимала, видя, как горько он рыдает, она тоже прониклась сочувствием: [Не плачь, потом накопишь очки и сможешь заглянуть к ним снова.]
Ци Ци захлебывался слезами: [Я... я знаю, просто... просто расставаться жалко.]
Жалко расставаться с познанным теплом.
Он плакал всю дорогу, и невесть сколько времени его трясло, пока наконец не принесли в какое-то уединенное место. Вокруг громоздились камни и деревья, а на земле лежал огромный круглый валун, сплошь испещренный странными знаками.
Человек в черном, тащивший его, судя по всему, обладал немалой силой — никто из той толпы за ними так и не поспел, так что теперь вокруг оставались лишь они двое.
Облаченный во всё черное мужчина опустил его на землю. Ци Ци сидел, уткнувшись лицом в колени, глаза заплыли от слез, лицо покраснело и намокло, длинные ресницы слиплись от влаги в пучки, а уголки глаз пугающе алели.
Его изрядно укачало в дороге, тошнило, но вырвать не получалось, и он продолжал тихонько всхлипывать.
Опустив его, человек в черном почему-то замер на месте, неотступно глядя на его слезы со странным выражением лица.
Мягкое тепло от чужой спины еще не до конца развеялось, а на его поясе осталось мокрое пятно от слез.
Сидящий на земле парень таращил круглые вздернутые глаза, покрасневшие от слез, кожа его тоже раскраснелась, и от него исходил приятный аромат.
По неизвестной причине Сма Юнь не мог отвести глаз, продолжая смотреть на то, как тот плачет.
Как кто-то может плакать так красиво — одновременно красиво и жалко.
Он помнил этого маленького демона-собаку: три месяца назад он прихватил его за шкирку у входа в парк, а потом они еще раз столкнулись на улице. Тогда его за руку держала Ху Цин, на нем было красивое платьице, а глаза казались неправдоподобно прекрасными.
Он не удержался и спросил: — Чего ты плачешь?
Сидящий внизу не услышал, и он повторил: — Хватит плакать.
На этот раз Ци Ци расслышал и поднял на него голову.
Тот снял маску, явив миру лицо с соболиными бровями и звездными глазами. От мужчины веяло праведностью, и лишь холодный взгляд выдавал человека, для которого весь остальной мир не имел никакого значения.
http://bllate.org/book/22554/2383062
Сказали спасибо 0 читателей