Вспомнив о происхождении Мо Юньцина, Шэнь Цзюньли подошел к нему ближе и мягким, нежным движением стер слезинку с уголка его глаза.
— Перестань плавать. Ваше Величество ведь собирается стать императором, разве можно так плавать?
Заметив, что его истинную сущность раскрыли, Мо Юньцин больше не стал притворяться сдержанным. Его щеки вспыхнули, он отвернулся и упрямо бросил:
— И вовсе не нужно было меня вытирать!
Шэнь Цзюньли совсем не рассердился, лишь легко усмехнулся и подхватил его на руки, поднимая поперек туловища.
Мо Юньцин испуганно вскрикнул и рефлексивно обвил руками его шею.
Шэнь Цзюньли понес его к своим покоям во дворце.
Всю дорогу сердце Мо Юньцина колотилось как безумное, а лицо горело огнем.
Стараясь избежать посторонних взглядов, он забыл о собственной грязи и уткнулся лицом прямо в грудь Шэнь Цзюньли.
Шэнь Цзюньли про себя подумал, что этот маленький император довольно мил, и мысленно решил:
«Ладно, все старые счеты с покойным императором сведены, так что я буду заботиться об этом ребенке. Если же он вдруг захочет отомстить за своего отца — тогда и решим, оставлять ли его в живых».
Добравшись до внутренних покоев, Шэнь Цзюньли опустил его у деревянной бадьи для купания и принялся расстегивать его одежды.
Мо Юньцин от стыда зажмурил глаза, но в то же время не удержался и приоткрыл один глаз, бросая украдкой взгляды.
Движения Шэнь Цзюньли были привычными и уверенными, и вскоре он полностью раздевал мальчика, после чего аккуратно опустил его в теплую воду.Мо Юньцин посмотрел на его тощее, истощенное тельце, и в его глазах мелькнула боль.
[Уровень благосклонности +5, итого: 70.]
Теплая вода окутала тело, и напряженные нервы Мо Юньцина постепенно расслабились.
— Императорский дядя, а ты кого-нибудь еще мыл?
— Нет, только тебя.
Шэнь Цзюньли взял лежавшее рядом полотенце и бережно обтер его тело.
Лицо Мо Юньцина покраснело еще сильнее, но на сердце нахлынуло странное чувство.
Шэнь Цзюньли, глядя на покрасневшие уши и красивое лицо умытого маленького императора, подумал про себя:
— Хм... А этот сорванец после купания и правда очень хорош собой...
Мо Юньцин украдкой бросил взгляд на Шэнь Цзюньли и заметил, что тот тоже смотрит на него. Их взгляды встретились, и в воздухе повисла легкая, двусмысленная атмосфера.
Но как раз в тот момент, когда эта неясная атмосфера достигла пика, вдруг раздался чей-то настойчивый стук в дверь.
Шэнь Цзюньли слегка нахмурился, отложил полотенце и поднялся, чтобы открыть дверь.
Оказалось, что прибыл доверенный подчиненный с докладом: он сообщил, что при дворе кто-то прознал о восшествии на престол нового императора и зашевелился, опасаясь, как бы не начались беспорядки.
Лицо Шэнь Цзюньли помрачнело, он отдал доверенному лицу несколько приказаний и велел ему заняться этим вопросом.Когда доверенный слуга удалился, он вернулся к кадке для купания и, заметив в глазах Мо Юньцина полную тревогу, утешительно произвел:
— Не бойтесь, Ваше Величество, пока этот ван здесь, никому из них не позволено взять верх.
Мо Юньцин прикусил губу и тихо проговорил:
— Ты… иди, государственные дела важнее.
Шэнь Цзюньли кивнул, быстро вытер его тело, завернул в чистую одежду и отнес на драконье ложе.
Уже уходя, он крепко сжал руку Мо Юньцина:
— Отдыхайте, Ваше Величество, ждите возвращения этого вана.
Сказав это, он уже собирался широким шагом выйти за дверь, как вдруг услышал слова Мо Юньцина:
— Дядюшка, ты сможешь вернуться, когда закончишь дела? Мне одному страшно.
Глядя на жалкий и умоляющий вид Мо Юньцина, Шэнь Цзюньли смягчился сердцем и ответил:
— Хорошо.
Мо Юньцин смотрел на его удаляющуюся спину, и на душе у него почему-то стало пусто.Шэнь Цзюньли, слушая жалобы и капризы Мо Юньцина, вышел из опочивальни. Коснувшись собственных пылающих щек, он с удивлением осознал, что его чувства к этому молодому императору, судя по всему, незаметно изменились.
Мо Юньцин сидел на кровати, переодевшись в приготовленную Шэнь Цзюньли ночную одежду и плотно закутавшись в одеяло. Он выглядел так, будто был совершенно лишен чувства безопасности.
Прождав очень долго, Мо Юньцин уже начал клевать носом, и лишь тогда Шэнь Цзюньли вернулся.
Пока Шэнь Цзюньли отворял дверь опочивальни и шел к кровати Мо Юньцина, тот вдруг очнулся от полусонного забытья.
— А, не надо, не бей меня... — лицо Мо Юньцина побледнело как полотно.
Приоткрыв глаза и разглядев Шэнь Цзюньли, он сонно позвал:
— Дядюшка-регент.
В его голосе звучала мягкая детская нежность человека, который только что проснулся.
Шэнь Цзюньли на мгновение замер. Глядя на Мо Юньцина, завернутого в одеяло наподобие пухлого пельменя, он почувствовал, как его сердце смягчилось еще сильнее.
Ступая легко и бесшумно, он подошел к краю кровати, присел и мягко произвел:
— Ваше Величество, этот ван вернулся. Вам приснился кошмар?
Услышав этот голос, Мо Юньцин окончательно проснулся. В тот самый момент, когда он увидел Шэнь Цзюньли, его глаза мгновенно засияли, а уголки губ сами собой поползли вверх.Он протянул руку, ухватил Шэнь Цзюньли за рукав и тихо произнес:
— Царственный дядя, ты наконец вернулся. Мне только что снилось, будто кто-то меня бьет, но я дал сдачи.
Шэнь Цзюньли, глядя на его доверчивый вид, почувствовал, как в груди дрогнуло сердце. Он поднял руку и погладил Мо Юньцина по голове:
— Мм, я закончил все дела и вернулся. Больше никто не посмеет тебя обижать, я буду защищать тебя.
У Мо Юньцина от умиления на глаза навернулись слезы. Он немного подвинулся вглубь кровати и похлопал по месту рядом с собой:
— Царственный дядя, ложись со мной спать.
Шэнь Цзюньли немного поколебался, но в конце концов снял сапоги, забрался на кровать и лег рядом с Мо Юньцином.
Мо Юньцин тут же прижался к нему в объятиях, устроившись в самом удобном положении.
— Царственный дядя, ты мне нравишься больше всех.
Тело Шэнь Цзюньли на миг оцепенело, но он быстро расслабился и мягко обнял Мо Юньцина.
— Мм, мне тоже нравится Ваше Величество.
Они так и лежали в тишине ночи, прижавшись друг к другу.
Почувствовав, что Шэнь Цзюньли крепко заснул, Мо Юньцин украдкой приподнялся, заглянул в лицо спящего дяди и, заметив его нахмуренные брови, ощутил жгучую нежность. Он легко разгладил складки между бровей Шэнь Цзюньли, а затем легонько поцеловал его в уголок губ.
— А-Ли... — прошептал он и снова погрузился в сон.
[Шкала расположения +5, итого 85.]
Когда Мо Юньцин заснул, Шэнь Цзюньли открыл глаза. Сложным взглядом посмотрев на юношу, он крепче прижал его к себе за талию и тоже закрыл глаза.
Ранним утром лучи солнца пробились сквозь оконную марлю и осыпали постель.
Мо Юньцин нехотя проснулся, и первое, что он увидел, было прекрасное лицо Шэнь Цзюньли, находившееся совсем близко.
Его лицо вмиг вспыхнуло, словно у испуганного олененка. Он попытался тихонько отодвинуться, но тут же обнаружил, что Шэнь Цзюньли крепко прижимает его к себе...
Марионеточный император регента 4
Мо Юньцин нехотя проснулся, и первое, что он увидел, было прекрасное лицо Шэнь Цзюньли, находившееся совсем близко.
Его лицо вмиг вспыхнуло, словно у испуганного олененка. Он попытался тихонько отодвинуться, но тут же обнаружил, что Шэнь Цзюньли крепко прижимает его к себе.
В этот момент Шэнь Цзюньли тоже открыл глаза. Их взгляды встретились, и в воздухе повисла легкая, томная атмосфера.
Мо Юньцин так занервничал, что боялся даже шевельнуться, но Шэнь Цзюньли лишь усмехнулся и мягко произнес:
— Неужели Ваше Величество попыталось сбежать, пока я спал?
Мо Юньцин покраснел и принялся оправдываться:
— Я... я вовсе нет.
Видя его такой милый вид, Шэнь Цзюньли не удержался и оставил легкий поцелуй на его лбу.
[Шкала расположения +5, итого 90.]
Мо Юньцин широко распахнул глаза, его сердце забилось птицей в клетке.
— Что такое, неужели не помнишь, кто вчера тайком поцеловал меня?
Услышав это, Мо Юньцин моментально залился краской.
— Ты... ты ведь не спал.
— Мм, я как раз собирался уснуть, как Ваше Величество разбудило меня поцелуем.
Мо Юньцин робко спросил:
— Мо Юньцин любит Шэнь Цзюньли, а что насчет Шэнь Цзюньли?
[Шкала расположения +5, итого 95.]
— Тоже любит Мо Юньцина.
С этими словами он наклонился и поцеловал Мо Юньцина в губы.
Мо Юньцин ответил на поцелуй Шэнь Цзюньли, обвив его шею руками. Спустя несколько минут они отстранились друг от друга, тяжело дыша.
— Зови меня отныне Цин-цином.
— Слушаюсь, Ваше Величество. Цин-цин, зови меня с этого момента А-Ли.
— Хорошо, царственный дядя А-Ли.
В этот момент из-за дверей залы донесся голос юного евнуха:
— Ваше Величество, пришло время утреннего доклада.
Опомнившись, Мо Юньцин в панике выскользнул из объятий Шэнь Цзюньли и принялся поправлять одежду.
Шэнь Цзюньли тоже встал с кровати и помог ему расправить полы одеяния.
Глядя на заботливого Шэнь Цзюньли, Мо Юньцин радостно чмокнул его в щеку.
— Пойдем, А-Ли, отправимся на утренний совет вместе. Все, чего я не умею, я переложу на А-Ли.
— Хорошо, я рядом.
Они появились в зале для аудиенций вместе.
Хотя это был первый день правления нового монарха, сама церемония восшествия на престол прошла из рук вон просто — Мо Юньцин счел все это слишком хлопотным.
Чиновники, заметив, что император и регент прибывают рука об руку, застыли на лицах с изумлением.
Один из старых сановников вышел вперед, намереваясь сослаться на древние устои и отговорить Шэнь Цзюньли от излишнего вмешательства в государственные дела.
Мо Юньцин нахмурился и честно заявил:
— Я молод и не обучался наукам императорского управления страной. К счастью, у нас есть мудрость и таланты регента, и всеобщее благоденствие держится исключительно на нем. Надеюсь, что сановники будут относиться к регенту так же, как ко мне.
Те из чиновников внизу, кто знал происхождение и подлинную личность нынешнего императора, поспешно дернули за рукава стоявших рядом сослуживцев, давая понять, чтобы те прекратили заводить эту тему.
Хотя в душе приверженцы старого порядка всё еще были недовольны, этот вопрос замяли, решив выведать настроения императора уже после окончания совета.
На утренней аудиенции предстояло обсудить множество насущных дел, включая засуху в различных регионах и налоговые сборы.Мо Юньцин всё хмурился и раздумывал, но так ничего и не понял, поэтому ему оставалось лишь жалобно смотреть на Шэнь Цзюньли и просить у того совета. Шэнь Цзюньли же терпеливо разъяснял всё рядом и давал разумные подсказки.
Решения Шэнь Цзюньли вызывали у министров тайное восхищение: по сравнению с нынешним Сыном Неба этот человек поистине внушал удовлетворение. Все, кроме сторонников императорского дома, искренне сожалели лишь об одном — почему Шэнь Цзюньли не император?
После завершения утреннего совета Мо Юньцин взял Шэнь Цзюньли за руку и с улыбкой произнес:
— А-Ли, сегодня, благодаря твоему присутствию, у меня на душе стало намного спокойнее. Во всех этих делах я совершенно ничего не смыслю, так что отныне всё это перекладываю на тебя.
Шэнь Цзюньли балующе потрепал его по макушке и ответил:
— Благодарю за доверие. Отныне я всегда буду рядом с тобой и разделю с тобой это Поднебесное бремя. Но, Ваше Величество...
Продолжение: Оазис Снов
— Благодарю за доверие, — повторил он. — Отныне я всегда буду рядом с тобой и разделю с тобой это Поднебесное бремя. Но Вашему Величеству всё же положено изучать эти науки. После утренней трапезы я велю великому наставнику прийти и обучать вас.
— Ладно уж, — неохотно отозвался Мо Юньцин.
Неужели Мо Юньцин действительно ничего не умел?
Как такое возможно? Владыка-создатель прожил столь долгие годы, скитаясь по бесчисленным мирам и примеряя самые разные роли — разве мог он не справиться с такой пустячной должностью, как императорская?
Вся загвоздка была лишь в его лени да в безграничном доверии к Шэнь Цзюньли.
К тому же истинный статус его нынешней оболочки сводился к самому обычному опальному принцу, за спиной которого не стояло ни малейшей опоры и который действительно никогда не постигал науку управления государством.
Утром Шэнь Цзюньли ненадолго отлучился, чтобы ознакомиться с досье на Мо Юньцина, добытым его людьми, — не из недоверия, а из заботы.
В бумагах описывалась вся жизнь Мо Юньцина в холодном дворце, и некоторые подробности были неведомы даже покойному императору.
Оказывается, в изгнании Мо Юньцин мог заниматься лишь боевыми искусствами и преуспел в них — его боевая мощь была весьма высока, тогда как во всём остальном он оставался абсолютным невеждой. В юные годы он даже обмолвился учителю, обучавшему его кунг-фу, что, вырастя, пожалуй, тоже отправится странствовать по миру, подобно ему.
А после тот наставник ушел и больше не возвращался — то ли скончался, то ли, уйдя скитаться по свету, просто бросил своего ученика.
(Истинный владелец тела прельстился богатством и роскошью, погрязнув в наслаждениях, а потому и никуда не ушел. А его высокое боевое мастерство было лишь относительным по сравнению с обычными людьми — никакой способностью противостоять сотне противников в одиночку он не обладал.)
Прочитав собранные сведения, Шэнь Цзюньли понял, что его домашний император вовсе не был таким жалким и робким, каким прикидывался раньше, но от этого проникся к Мо Юньцину еще большей нежностью. Еще до прихода великого наставника он подошел к Мо Юньцину, обнял его и спросил:
— Ваше Величество, вы и впрямь желаете в будущем отправиться странствовать по четырем морям?
— Мм. Раньше я хотел один, а теперь — вместе с тобой.
[Показатель благосклонности +5, итого 100.]
— Хорошо, я составлю тебе компанию.
— Тогда, когда в Поднебесной воцарится мир, выберем достойного мальчика из семьи какого-нибудь удельного князя ему в наследники, а сами отправимся странствовать на все четыре стороны.
— Договорились.
Шэнь Цзюньли утешающе поцеловал Мо Юньцина.
Вскоре прибыл великий наставник, и Шэнь Цзюньли благоразумно удалился, оставляя им пространство для занятий.
Наставник принялся усердно вести урок. Поначалу Мо Юньцин еще кое-как слушал, но прошло совсем немного времени, как его мысли унеслись далеко.
Видя такое поведение, наставник поневоле встревожился и повысил голос:
— Ваше Величество, пути государственного управления имеют первостепенное значение, прошу вас проявить усердие! Неужели вы не хотите сами править страной?
Мо Юньцин очнулся от задумчивости и с неловкой улыбкой покачал головой:
— Наставник, я и впрямь безнадежно глуп. Способность разбираться в иероглифах — это предел моих литературных талантов, постичь остальное мой ум не в силах. Вместо того чтобы править самому и обречь мириады простолюдинов на скитания и бедствия, не лучше ли доверить регенту помогать мне в управлении Поднебесной?
Слушая Мо Юньцина, великий наставник испытывал глубокую тревогу и беспомощность, но все же осмелился произнести:
— Ваше Величество, в конце концов, это ваша империя, как можно передавать ее чужаку?
— Если от этого есть польза, то можно. К тому же регент — вовсе не чужак.
Лицо Мо Юньцина слегка порозовело. Наставник на мгновение замер, глядя на его выражение лица, а затем вспомнил о странных пристрастиях некоторых столичных вельмож и потрясенно выдохнул:
— Ваше Величество, неужели вы!..
— Мм... Мое сердце принадлежит регенту. Если бы не забота о простом народе Поднебесной, разве стал бы я вступать на императорский престол?
— ...
Великий наставник умолк, глядя на непоколебимый вид Мо Юньцина, и вспомнил...
Продолжение: Оазис Снов
— Мм... Мое сердце принадлежит регенту. Если бы не забота о простом народе Поднебесной, разве стал бы я вступать на императорский престол?
— ...
Наставник молча смотрел на непоколебимую уверенность Мо Юньцина.
Вспомнив непростую судьбу нового императора, он счел неуместным давить на него и лишь задал вопрос:
— А как же быть с наследным принцем?
— Кхе-кхе... Выберем мальчика среди родственников удельных князей.
— Пусть так.
— Тогда наставник может идти по своим делам, а благополучие простого народа Поднебесной отныне в ваших руках. И кстати, о сегодняшнем выборе наследника никто не должен узнать.
— Благодарю за доверие, Ваше Величество.
Великому наставнику оставалось лишь со вздохом удалиться.
Едва наставник ушел, Шэнь Цзюньли вернулся.
Заметив его возвращение, Мо Юньцин мгновенно просиял и поспешил навстречу:
— Цзюньли, ты наконец-то вернулся!
Шэнь Цзюньли окинул взглядом его торопливый вид, и уголки его губ приподнялись:
— Что за срочные дела у Вашего Величества? Смотрю, вы прямо извелись.
Мо Юньцин взял его за руку и слово в слово пересказал только что состоявшийся разговор с наставником.
Выслушав его, Шэнь Цзюньли сперва опешил, а затем его глаза наполнились глубоким трогательным чувством:
— Ради меня Ваше Величество решились на столь серьезный шаг.
Мо Юньцин крепче сжал его ладонь и серьезно проговорил:
— Я же говорил, что отдал тебе свое сердце, а раз так, то обязан думать о нашем общем будущем.
Волна тепла поднялась в груди Шэнь Цзюньли, и он мягко прильнул к плечу Мо Юньцина:
— Раз у Вашего Величества такие помыслы, Цзюньли в этой жизни больше не о чем жалеть.
Они стояли в объятиях друг друга, наслаждаясь редким моментом тихой нежности.
В этот миг лучи заходящего солнца пробивались сквозь тонкую завесу занавесок, окутывая их запретную любовь мягким, сияющим ореолом, и в этом спасительном тепле их решимость хранить друг друга лишь крепла.
Спустя неделю на утреннем совещании Мо Юньцин во всеуслышание объявил о воле назначить Шэнь Цзюньли императорским супругом.
Поскольку за прошедшую неделю беспомощность императора Мо Юньцина и выдающиеся таланты и добродетели регента Шэнь Цзюньли создали столь разительный контраст, никто не посмел возразить против указа о возведении Шэнь Цзюньли в ранг супруга.
Министры даже не успели выразить протест против данного Мо Юньцином обещания сделать Шэнь Цзюньли единственным хозяином гарема и уж тем более пригрозить смертью во имя увещевания императора, как Мо Юньцин пресек всё это следующим указом: из числа потомков удельных князей надлежало выбрать подходящего ребенка на роль наследного принца и преемника трона.
По окончании утреннего совета удельные князья один за другим поспешили привезти во дворцы собственных чад. Тех же сиротных детишек из княжеских родов, у кого не осталось родителей, доставили их верные слуги.
Мальчики разного возраста и роста выстроились в кабинете, ожитая решения императора Мо Юньцина.
Право выбрать ребенка Мо Юньцин полностью доверил Шэнь Цзюньли.
— А-Ли, выбирай сам. Кто тебе приглянется, того и возьмем.
— Хорошо.
Шэнь Цзюньли внимательно оглядел детей и остановил выбор на мальчике приятной наружности, выглядевшем смышленым и живым, к тому же оказавшемся сиротой.
— Пусть будет этот.
— Хорошо, остальные могут быть свободны.
Остальных детей увели, но перед уходом каждому вручили по маленькой золотой рыбке.
Шэнь Цзюньли обратился к оставшемуся мальчику:
— Отныне ты останешься во дворецких покоях. Твое главное и единственное требование — суметь оправдать высокое доверие. Я не жду от тебя новаторств, достаточно будет сохранить нажитое. Как твое имя?
Мальчик обладал немалой сообразительностью; он почтительно поклонился и ответил:
— Слушаюсь. Этот подданный — Мо Ци. Благодарю Отца-Императора и Отца-Супруга.
— Тогда ступай. Пусть кто-нибудь отведет тебя выбрать личных евнухов, приближенных служанок и тайных стражей.
— Слушаюсь.
Мо Ци удалился в сопровождении слуг.
Оазис Снов 7 (Окончание)
— Тогда ступай. Пусть кто-нибудь отведет тебя выбрать личных евнухов, приближенных служанок и тайных стражей.
— Слушаюсь.
Мо Ци удалился в сопровождении слуг.
Оставшись вдвоем, Мо Юньцин принялся обсуждать с Шэнь Цзюньли порядок свадебной церемонии императорского супруга, наряды и прочие детали.
— А-Ли, как тебе это?
— Цинь-цинь прекрасно всё выбрал, мне очень нравится.
Мо Юньцин указал на другое одеяние:
— А как насчет этого?
Шэнь Цзюньли немного подумал и ответил:
— И это неплохо.
Мо Юньцин указал на пять или шесть вариантов подряд, и на каждый из них Шэнь Цзюньли отвечал одобрением.
В итоге оба оказались в затруднении.
Делать было нечего — пришлось закрыть глаза и наугад вытянуть одно платье для свадебной церемонии.
— А-Ли, обещай, что будешь надевать его для меня каждый вечер, хорошо?
Мо Юньцин вскинул голову, его глаза сияли, и он с надеждой уставился на Шэнь Цзюньли.
Уши Шэнь Цзюньли покраснели до самого основания, но он все же согласился:
— Хорошо.
В этот момент вернулся Мо Ци, ведя за собой несколько человек, выбранных для личной свиты.
Мо Юньцин поднял на него взгляд:
— Всё выбрал?
Почтительно склонившись, Мо Ци доложил:
— Докладываю Вашему Величеству, всё отобрано.
Мо Юньцин кивнул и произнес:
— Отдыхай сегодня, а со завтрашнего дня к тебе начнут ходить великий наставник и учитель боевых искусств. Наедине же можешь звать меня просто отцом.
Мо Ци ответил:
— Слушаюсь, отец.
http://bllate.org/book/22555/2383197
Готово:
