Видя в деревне вдалеке горные хребты, мы каждый раз упираемся на границе села и внешнего мира в преграду, будто невидимую стену, что отрезает нам путь наружу. Ничего не слышно, ничего не видно, и всё кругом кажется лишь обманом.
Сверхъестественным явлениям положено противостоять сверхъестественными методами.
Семья Ши Чу увлекалась фэншуем. Стоит хорошенько припомнить, чем она занималась все эти дни, пока мы не обращали на неё внимания.
Или скажите на милость, вам разве не любопытно: деревня Ци пассивно заперла нас здесь или сделала это нарочно? И какова их цель?
Фан Е хмыкнул:
— А что изменится от того, что ты это скажешь?
Острые губы Вэнь Наньсина растянулись в едва заметной усмешке. Когда он не улыбался, его манера держаться и цвет глаз неизменно наводили на мысли о желчности:
— Лишь бы не дать кое-кому потерять рассудок настолько, чтобы вовсе перестать понимать наше нынешнее положение.
Фан Е ещё не опустил рукав, как с хищным, свирепым взглядом шагнул вперед:
— Ты это чью голову назвал непутёвой?
Вэнь Наньсин парировал:
— На чей голос откликнулся, та и есть.
Фан Е:
— Я…
Фан Юй прикрыл глаза:
— А-Е.
Фан Е замолчал.
Вэнь Наньсин снова перевёл взгляд на Шэнь Вана и Линь Си:
— А вы двое? Почему вы каждый раз умолкаете, стоит завести речь о деревне Ци, или, вернее сказать, о том самом Сяобае из семьи Ци?
Лица обоих помрачнели, но на этот раз Шэнь Ван всё же заговорил:
— Вдобавок к тому, что я уже сказал раньше: я сам отыщу путь наружу.
Ранее он заявлял, что собирается жениться на Ци Сяобае, и Линь Си издал холодный смешок.
Вэнь Наньсин произнёс:
— Что бы вы там себе ни думали, первейшая наша задача — выбраться отсюда. А что до этой драгоценности... С демонами из клана Ци совладать нелегко; те, кому она нужна, могут поискать её сами, только не задерживайте основной отряд.
Ещё раз повторяю: если кто-нибудь снова начнет грызться со своими из-за Ци Сяобаева, того выгонят из экспедиционного отряда.
Он словно вновь вернулся в образ рассудительного и умного парня, способного холодно взирать на товарищей, которые только что лупили друг друга, и невозмутимо препарировать эту непонятную, извращенную, безобразную ревность. Мудрец, полностью утративший разум, ничем не отличался от зверя.
Внезапно извергнувшийся вулкан временно угас, и на арене боевых зверей вновь воцарился покой.
Он и остальные уже протрезвели и теперь собирались вернуться к своей привычной, элитной жизни.
* * *
На крыше.
У Ци Ци насторожились два пушистых лисьих уха, он слушал со всей внимательностью:
— А... они больше не дерутся и говорят, что собираются расправиться с нами?
Лисьй отец по-прежнему поглаживал усы:
— Глупые людишки, неужели они думают, что проживут здесь дольше месяца? Единственная их надежда — драгоценная бусина. Кто поверит, будто они о ней не помышляют?
Лисья мать смотрела на вещи иначе:
— С виду они кажутся разумными, но на самом деле сердцем всё ещё привязаны к нашему Сяобаю. Общеизвестно, что люди — создания лицемерные, на словах твердят одно, а в душе только о том и думают...
— Как бы то ни было, завтра вечером у нас будет лакомство, а днем мы сперва потреплем их силы.
Лисьи братья тут же закивали.
— И всё же неизвестно, каков нрав у этих людишек. Сяобай, не ходи по вечерам встречаться с ними наедине, будь во всём осторожен.
Ци Ци послушно кивнул.
На самом деле Ци Ци считал, что полагаться исключительно на Глаза Призрачной Иллюзии тоже неплохо: безо всяких усилий можно запросто скрутить людишек. Конечно, это было связано и с тем, что все прошлые попытки Ци Ци неизменно увенчивались успехом.
Оставалось девять дней до ночи полнолуния, когда сила всех духов и демонов в деревне достигнет своего пика. Но в то же время... по словам старых лис, именно тогда легче всего обнаружится скрытое в деревне Ци построение из восьми триграмм.
Впрочем, даже если игроки его обнаружат, далеко не факт, что они сумеют сбежать.
Две старые лисы, за которыми следовали пятеро крупных сородичей и один белошерстный лисёнок, вернулись по крышам домой.
* * *
На следующий день с самого утра Ци Ци почувствовал, что что-то не так. Точнее говоря, никто не пожелал ему доброго утра, никто на него даже не взглянул и не поинтересовался, как он спал этой ночью. А ведь это было такое забавное человеческое правило вежливости, которому Ци Ци научился всего пару дней назад.
Только представь: твоя еда каждое утро сияющими глазами приветствует тебя и справляется, хорошо ли ты выспался... Это невероятно занятно.
Прошлой ночью Линь Си и Шэнь Ван дрались ожесточеннее всех, и пострадали они сильнее остальных. С самого утра Ци Ци нарочно уселся рядом с ними, втягивая носом сладковатый аромат, исходивший от их ран.
Запах стоял такой упоительный, что от него у любого лиса голова шла кругом. Ци Ци же был всего лишь восемнадцатилетним малюткой-демоном, чьё мастерство оставляло желать лучшего, — как ему было устоять перед таким искушением?
— Братец Шэнь Ван, доброе утро!
— Братец Линь Си, доброе утро!
— Братец Фан Юй, доброе утро!
— ...
Со стороны казалось, что Ци Сяобай трогательно морщит носик, кивает, залившись краской, и едва ли не норовит забраться кому-нибудь на руки...
От людей пахло лишь железом да ржавчиной, но от Ци Сяобая всегда исходил сладковатый, чистый аромат — точно от лужайки со свежей травой, согретой солнцем. Стоило вдохнуть его хоть раз, как человека охватывало безмятежное забытье.
В затуманенном сознании на губу случайно прилипла рисовая крупинка — каша была наварена на славу, её приготовил Линь Си.
Шэнь Ван машинально смахнул эту соринку и, натолкнувшись на вопросительные взгляды окружающих, поспешно пояснил:
— У меня обсессивно-компульсивное расстройство.
Вэнь Наньсин хмыкнул:
— Надеюсь, что так.
Больше никто не заговорил с Ци Ци.
После завтрака игроки отправились в родовой храм продолжать поиски. Вспомнив вчерашнюю книгу в руках Ши Чу, Ци Ци увязался за ними следом. Книга, разумеется, пропала: этот цикл перерождений ещё не завершился, а значит, унесенные из прошлого вещи не появлялись здесь заново. При таком раскладе игроки никак не смогут пройти тем же путем, что и Ши Чу до наступления ночи полнолуния.
Послонявшись немного и глядя, как они принялись наводить порядок в храме — каждый был занят своими делами, — Ци Ци зевнул и побрел обратно.
Все видели, как он неотступно таскался за ними по пятам, заглядывал во все углы, но никто не удостоил его и словом, так что ему пришлось уйти в одиночестве... Уголок его рта уныло опустился, вид у него был такой сиротливый. Вокруг одни призраки, а он рос совсем один — небось, и друзей-то почти не было...
Такой метод бойкота выглядел слишком наигранно, слишком очевидно. От внезапной перемены в обращении любой смертный взвыл бы от обиды.
Стиснув зубы, игроки продолжили рыскать по храму в поисках хоть каких-нибудь улик.
На самом деле Ци Ци даже не подозревал о тайных замыслах игроков. До их появления Ци Ци был счастливым лисом, и после их прихода ничего не изменилось — лакомятся ими люди или нет, а жить в свое удовольствие важнее всего.
В обед с Ци Ци тоже никто не заговорил. Все видели, как он неторопливо шелушит сушеную кукурузу; на солнце его мертвенно-бледное лицо покрылось легким румянцем. Пробыв на жаре недолго, он спрятался в тени дерева, набрал небольшую корзинку зерна и пошел кормить кур. По пути он вежливо здоровался с деревенскими жителями-призраками, точно заправский NPC.
Собрав несколько яиц, после полудня он ненадолго отправился на сбор овощей. Правда, отвлекся, немного посидел с удочкой у ручья, но ничего не поймал, а вернувшись, преспокойно отправился в комнату спать (то есть заниматься культивацией).
Он словно вовсе не знал забот, да к тому же прекрасно проводил время в одиночестве!
Прошёл целый день, и те, кто на словах выказывал безразличие, а на деле тайком наблюдали за ним, быстро раскрыли всю правду и едва не сорвались.
Это было похоже на то, как человек воображает, что завоевал чью-то искреннюю симпатию и трепетное внимание, а потом обнаруживает, что такое отношение достается каждому встречному, да к тому же эта забота и интерес — фальшивка. Как они вообще умудрились повестись на столь примитивные уловки?
Какой же он наивный демон? Обыкновенный лжец.
Лица игроков стали ещё мрачнее.
В обрывках старинных книг из родового храма почти ничего не говорилось о том, что в деревне Ци путников водят кругами. Однако все они были людьми неглупыми, кое-что успели заметить и теперь принялись ещё тщательнее исследовать окрестности деревни.
За целый день каждый из них собрал по кусочкам примерную карту местности деревни Ци; оставалось лишь уточнить детали и продолжить ночные вылазки. Деревенские мертвецы-призраки и необычное семейство старосты...
— Если у кого-то появятся догадки, лучше держать их при себе, а делиться ими со всеми. Чтобы выбраться отсюда, нам придется приложить общие усилия.
* * *
В деревне Ци ночью пошёл дождь.
Ци Ци любил дождливую погоду, хотя раньше старался лишний раз не выходить под ливень, чтобы не запачкать шёрстку.
Но теперь всё изменилось: приняв человеческий облик, он мог укрыться от воды под зонтом.
В былые времена ученые мужи останавливались на ночлег в горных храмах, куда их заманивали прекрасные лисицы-оборотни. Нынче же мятежный лис Ци Ци решил нанести ночной визит игрокам, попутно полакомившись кем-нибудь из них.
Старшие лисы всё же проявляли излишнюю осторожность.
Призраки местных жителей, как обычно, вышли на улицы. На их мертвенно-бледных лицах застыли черные глаза — тупые и безжизненные. Они медленно брели по дорогам, повторяя изо дня в день одно и то же на протяжении десятилетий. Луну заслонили грозовые тучи, в ночном дожде клубилась призрачная ци, нагоняя жуткий холод и тоску.
Сегодня Ци Ци облачился в белую кофту, короткие белые льняные штаны и белые матерчатые туфли. Опасаясь, как бы дождь не испортил прическу, он заплел свои белые волосы на затылке в длинную косу, которая покачивалась у него на пояснице в такт шагам под дождем.
Ловко обходя лужи, он с веселым видом раскрыл зонтик, окутанный облачком влажной свежести, словно только что сошедший в мир дух, и неожиданно очутился у дверей Вэнь Наньсина.
Тук-тук-тук!
Тук-тук!
Вэнь Наньсин не открыл.
Ци Ци позвал:
— Вэнь Наньсин, мне так холодно.
Прошло всего несколько мгновений, прежде чем Вэнь Наньсин отворил дверь. Окинув Ци Ци быстрым взглядом с головы до ног, он нахмурился, и его глаза задержались на двух обнаженных, стройных ногах гостя:
— Мне казалось, демонам и призракам холод не страшен.
Ци Ци шагнул за порог, и его розовые глаза согнулись в полумесяцы:
— Мне-то, конечно, не страшен. Вот я и пришел спросить: а тебе?
http://bllate.org/book/22557/2383552
Готово:
