Сюй Кэ откинул крышку: засахаренные груши в сиропе с ледяной карамелью исходили паром. Сюй Кэ сделал пару глотков, и в горле сразу стало намного легче.
Он поужинал, умылся и лег спать. На следующее утро он увидел сообщение, которое Цюй Бочэнь прислал посреди ночи: [В следующий раз, когда будешь мыться, не обязательно отвечать на звонок.]
Сюй Кэ ответил коротко: [Хорошо.]
Сюй Кэ зашел в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Сегодня у него был поздний рейс, и он собирался отправиться на утреннюю пробежку натощак. В прихожей раздался звонок в дверь, и одновременно с ним прозвучал голос курьера:
— Здравствуйте, доставка!
Сюй Кэ открыл дверь, курьер передал ему пакет. Заглянув внутрь, он увидел чек и небольшую миску легкой рисовой каши с сотыми яйцами и свининой.
В графе «получатель» значилось: господин Цюй.
Эту кашу Сюй Кэ заказал Цюй Бочэнь.
Сюй Кэ отложил утреннюю пробежку, сел за стол и взял в руки пиалу с горячей кашей. Едкая пустота внутри отступила, когда теплая пища скользнула в горло, согревая все тело до самых кончиков пальцев, державших белую фарфоровую ложку.
Он снова написал Цюй Бочэню: [Спасибо за кашу.]
Цюй Бочэнь: [Ты слишком любишь говорить спасибо.]
Сюй Кэ перевел тему: [Следы от зубов на твоей руке прошли?]
Цюй Бочэнь: [Еще нет.]
Тот самый укус на суставе пальца Сюй Кэ оставил с наибольшим усердием.
Указательный и средний пальцы Цюй Бочэня были буквально прокушены до крови, но Сюй Кэ не только не собирался разжимать челюсти — он вцепился мертвой хваткой, глядя на него затуманенным, донельзя двусмысленным взглядом.
Цюй Бочэнь тогда просто позволил ему делать всё, что вздумается.
Сюй Кэ и не думал отступать: он еще пару раз легко прикусил кожу рядом с костяшкой. Те поздние следы уже давно исчезли, но самый первый остался до сих пор — он всё еще отливал синевой и выглядел весьма свирепо.
В тот вечер Цюй Бочэнь не стал его ругать — он лишь большим пальцем стер кровь с губ Сюй Кэ и спросил, почему тот так любит кусаться.
Сюй Кэ в упор посмотрел на Цюй Бочэня и ничего не ответил.
Вспоминая об этом теперь...
Сюй Кэ думал о том, что при всей своей благородной и возвышенной натуре Цюй Бочэнь обладал на редкость мягким нравом.
Он совсем не умел зверствовать.
Днем, по дороге в аэропорт Цзинхан, он купил лекарства и в восемь часов вечера вернулся после рейса. Затащив чемодан в раздевалку, он едва переступил порог, как оттуда, поглаживая подбородок, вышел Чжуан Цинцзян. В уголке его губ темнели следы крови.
Встретившись взглядом со Сюй Кэ, Чжуан Цинцзян дернул ремень брюк, глядя на него с нечитаемым выражением.
Хотя Чжуан Цинцзян числился старшим командиром воздушного судна, он был из тех, кто держится исключительно на полезных связях: летать ему было без надобности, а переодеваться в общей раздевалке — тем более.
Чжуан Цинцзян направился к умывальникам. В этот момент из угла пулей вылетел Цяо Юэ — глаза покрасневшие, лицо искажено яростью. Споткнувшись на ходу, он потерял равновесие и чуть не рухнул на пол, но в последний момент успел ухватиться за стену.
— Брат?
Увидев Сюй Кэ, Цяо Юэ заговорил дрожащим голосом.
Из умывальника доносился непрерывный шум льющейся воды. Чжуан Цинцзян мыл руки и бросил косой взгляд на Цяо Юэ.
Цяо Юэ молчал, сгорая от стыда, его лицо пылало багрянцем.
Когда Чжуан Цинцзян ушел, у Цяо Юэ окончательно подкосились ноги, и он с глухим стуком осел на пол. В этот самый момент в раздевалку с чемоданом вошел Фан Тяньвэо и стал свидетелем этой сцены.
Сильно сдвинув брови — словно он и так обо всем догадывался, — Фан Тяньвэо помог Цяо Юэ подняться:
— Ты в порядке?
Цяо Юэ тупо покачал головой, глядя перед собой стеклянным взглядом.
Сюй Кэ сходил в комнату отдыха и принес Цяо Юэ стакан воды. Руки того заметно дрожали, и горячая вода расплескивалась через край, обжигая кожу.
Цяо Юэ признался: Чжуан Цинцзян принудил его к близости.
В тот вечер, когда Чжуан Цинцзян устраивал банкет для экипажа рейса HTC872, он положил глаз на Цяо Юэ, напоил его допьяна и увез в отель.
После случившегося он посулил Цяо Юэ выгоду — пообещал сделать его командиром воздушного судна Airbus A380. Цяо Юэ мучился чувством вины, прекрасно понимая, что не дорос до этой должности, и ему было стыдно даже смотреть в глаза Сюй Кэ.
Он попытался умолять Чжуан Цинцзяна обойтись без этого, но тот лишь холодно усмехнулся и заявил: стоит Цяо Юэ послушно ублажить его, как он вернет место командира Сюй Кэ.
Цяо Юэ подчинился. Однако в ответ получил лишь еще более изощренные и жестокие издевательства со стороны Чжуан Цинцзяна. Цяо Юэ терпел всё, наивно полагая, что ценой собственной покорности сможет вернуть Сюй Кэ законное место командира A380.
Но реальность оказалась совсем иной.
Он случайно услышал, как Чжуан Цинцзян с кем-то разговаривает по телефону. Тот заверял собеседника, что раз деньги получены, дело будет сделано — он непременно устроит так, чтобы Сюй Кэ с позором вылетел из авиационного сообщества и больше никогда не смог в нем показаться.
Взбешенный и доведенный до отчаяния Цяо Юэ потребовал у Чжуан Цинцзяна объяснений.
Тот больше и не думал притворяться: с ухмылкой на лице Чжуан Цинцзян сообщил ему, что нашлись люди, желающие уничтожить репутацию Сюй Кэ. Он взял за это деньги, а та самая клеветническая жалоба — всего лишь спектакль, который он разыграл сам.
Чжуан Цинцзян посоветовал Цяо Юэ вести себя смирно и знать меру: раз уж получил место капитана, сиди тихо и не устраивай бунт, не то повторишь судьбу Сюй Кэ.
С влиянием Чжуан Цинцзяна выкинуть человека из круга пилотов было проще простого — не труднее, чем раздавить муравья.
В тот вечер, когда Цяо Юэ напился, на его лбу красовался след от ссадины — это был тот самый подарок, который он получил в стычке с Чжуан Цинцзяном.
В последнее время Чжуан Цинцзян то и дело угрожал ему. Цяо Юэ старался не обращать внимания и избегать встреч, ведь он отчетливо понимал: ему не тягаться с Чжуан Цинцзяном.
В аэропорту Цзинхан не было никого, кто мог бы противостоять Чжуан Цинцзяну.
Сюй Кэ посмотрел на заплаканного Цяо Юэ и мягко произвел:
— Иди пока к себе.
Цяо Юэ кивнул и поднялся на ноги — убитый горем, с сухими, воспаленными глазами.
— Брат... Что ты собираешься делать? — тихо спросил он.
Сюй Кэ ничего не ответил.
— Брат, через пару дней состоится ежегодный банкет Цзинхана, может быть, ты сможешь... — продолжал Цяо Юэ, но наткнулся на ледяное молчание Сюй Кэ. Осекшись на полуслове, он покорно опустил голову, позволив Фан Тяньвэо увести себя.
* * *
Страна М.
Право на воздушные грузоперевозки во внешней торговле перешло к Цюй Бочэню, выигравшему торги по баснословной цене. На пресс-конференции по случаю подписания соглашения присутствовал и Гу Чэн. С улыбкой он произнес:
— Господин Цюй действительно играет по-крупному.
— Благодарю за уступку, господин Гу.
Два искушенных в делах человека обменялись любезностями с безупречным фасадом. Гу Чэн не был главным героем этого вечера; он явился лишь ради того, чтобы соблюсти приличия и поддержать репутацию Цзинхана, дабы не давать повод для сплетен. Пригубив бокал, он уже собирался уходить.
Но стоило ему сделать шаг за пределы зала, как пластырь на шее, скрывающий железу, внезапно отклеился. Гу Чэн резко осознал: дело принимает дурной оборот.
Будь проклят этот период течки!
Гу Чэн широким, пружинистым шагом бросился к выходу. Всегда невозмутимый, опытный и хладнокровный старый лис впервые за долгое время потерял самообладание.
В высшем обществе столицы все знали: предки семьи Цюй строили карьеру на государственной службе, а предки семьи Гу занимались бизнесом. Их противостояние с Цюй Бочэнем объяснялось не только столкновением коммерческих интересов, но и другой, скрытой причиной:
— Оба они являлись альфами уровня S4.
Столкновение бизнес-интересов, равный статус альф высочайшего уровня, прославленные семьи — даже если сами они не придавали этому значения, окружающие неизбежно сталкивали их лбами, сравнивая во всем.
Никто и предположить не мог... что Гу Чэн на самом деле не альфа.
Это было тайной семьи Гу. Тайной самого Гу Чэна.
Гу Чэн отчаянно радовался лишь одному: сейчас он находился за границей, а значит, ему не грозит встретить кого-то из знакомых.
Шаг за шагом он ускорял ход. Если память ему не изменяла, неподалеку располагался центр диагностики желез — там он сможет приобрести специальные подавляющие средства для омег.
— В... в центр диагностики, — голос Гу Чэна слегка дрожал.
Водитель был беты и не мог уловить аромат туберозы, источаемый Гу Чэном. Однако, заметив слегка раскрасневшееся лицо пассажира, он догадался: судя по всему, у господина Гу начался период гона.
Водитель вдавил педаль газа в пол, и машина быстро домчала их до медицинского центра.
Центры диагностики желез отличались от обычных больниц: их главным назначением было оформление официальных заключений о степени совместимости желез. Только имея на руках такой сертификат совместимости, пара могла отправиться в гражданскую администрацию для регистрации брака или подачи на развод.
Хотя это заведение не являлось больницей широкого профиля, запасы специализированных блокаторов на случай течки там были всегда.
— Господин Гу, позвольте я... — попытался проявить инициативу водитель-бета.
Гу Чэн холодно оборвал его:
— Не нужно, я сам.
Выбравшись из машины, Гу Чэн почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё его тело излучало ауру альфы и омеги уровня S4 одновременно — густую, тяжелую, удушающую, способную вызвать одновременно вожделение и животный страх.
Никто вокруг не мог понять, кто же Гу Чэн на самом деле — омега или альфа.
Окружающие то и дело бросали на него оценивающие взгляды.
Большинство сходилось во мнении, что это, скорее всего, альфа в период гона, причем изрядно распутный — от него разило омежьим ароматом так, будто он только что предавался утехам.
Войдя в вестибюль, Гу Чэн оперся о круглую белую стойку администратора:
— Здравствуйте...
— Здравствуйте, господин! Чем я могу вам помочь?
— У вас... есть блокаторы?
— Да, разумеется. Подскажите, вы омега или альфа?
— Омега, — тихо произвел Гу Чэн.
— Назовите ваш уровень, пожалуйста.
— Уровень S4, омега-тубероза.
http://bllate.org/book/22596/2390660
Готово:
