Вскоре наступило лето. Поскольку Шэнь Кэсяо перевёлся в эту школу посреди учебного года, в художественных классах он немного отставал от остальных, но в целом справлялся нормально. Рисовал он неплохо, обладал буйным и утончённым воображением, и преподаватель, к удивлению, даже проникся к нему симпатиями.
Шэнь Кэсяо, заядлый двоечник, никогда прежде не получал столько похвалы, поэтому решил подтянуть рисование за время летних каникул.
Начались каникулы, и в каком-то глухом месте школа организовала интенсивные курсы: были здесь и занятия для лучших учеников, и классы для тех, кто специализировался на музыке и рисовании. Шэнь Кэсяо любил шумные компании, поэтому Ло Чжици уговорил его записаться вместе.
В любом случае, их классы располагались по соседству, и мало кто приезжал туда ради реальной учёбы — все собирались лишь для того, чтобы повеселиться.
Шэнь Кэсяо отправился туда и к своему величайшему удивлению заметил в группе отличников Фэн Юэцзэ.
Заметив, куда устремлен взгляд Шэнь Кэсяо, Ло Чжици ревниво бросил:
— Да этот парень наверняка последние гроши отдал, чтобы месяц отходить на эти курсы.
Шэнь Кэсяо лишь холодный фыркнул, не выражая никаких эмоций.
На курсах царила на редкость расслабленная атмосфера. Преподаватели появлялись под настроение: являлись когда вздумается и отпускали учеников едва ли не с утра. Большинство жило в общежитии, и хотя за Шэнь Кэсяо каждый день приезжал водитель, он всё равно целыми днями пропадал со всеми остальными, предаваясь праздности и веселью.
Фэн Юэцзэ тоже изменился до неузнаваемости. Больше он не казался прежним высокомерным холодняком, который отказывался проронить хоть слово, стоило кому-то к нему обратиться. Наверное, всё изменилось после той недавней победы в конкурсе: он стал приветливым и доступным, порой даже захаживал на общие посиделки, а его популярность взлетела до небес.
Спустя неделю после начала занятий Шэнь Кэсяо отпраздновал своё восемнадцатилетие.
Ло Чжици изо всех сил рвался устроить ему пышную вечеринку, но Шэнь Кэсяо не слишком-то хотел идти: ему совсем не улыбалось, чтобы одноклассники узнали, что ему уже исполнилось восемнадцать.
Хоть выглядел он всё еще очень юным.
К тому же стояла невыносимая жара, Шэнь Кэсяо постоянно потел и немного боялся лета, но в то же время страдал от непереносимости холода.
— Не хочу никуда идти, давай ничего не устраивать, — запротестовал он.
Однако Ло Чжици ещё не успел окончательно унять свой пыл, как неожиданно объявился Ди Чжэньхай, с которым они давно не виделись, и позвонил позвать его пропустить по стаканчику.
Шэнь Кэсяо попытался отказаться, сославшись на то, что ему нужно заниматься на курсах, а сам про себя ломал голову: с чего это вдруг все вокруг вспомнили про него?
Неужели Фэн Юэцзэ слышал о его дне рождения? Но от него не последовало ни единого знака внимания... Шэнь Кэсяо и сам не мог толком понять, испытывает ли он разочарование.
Ди Чжэньхай заявил, что ему удалось пригласить чемпиона и вице-чемпиона по недавним конным скачкам, и все они сейчас собираются выпить вместе. Если Шэнь Кэсяо хочет научиться верховой езде, он может напроситься к обоим в ученики.
Это известие мгновенно разбудило в Шэнь Кэсяо интерес.
Словно опасаясь, что Шэнь Кэсяо передумает, Ди Чжэньхай намеренно выбрал бар неподалёку от их учебного центра.
Как назло, среди отличников из группы Фэн Юэцзэ нашелся паренёк из зажиточной семьи, который решил закатить в баре напротив вечеринку в честь своего дня рождения.
Фэн Юэцзэ несколько раз отказывался идти, но этот малый наотрез потребовал его присутствия, заявив, что хочет прикоснуться к удаче самого гения учебы, а иначе и вовсе отменяет угощение для всех.
Толпа тут же принялась подначивать Фэн Юэцзэ присоединиться к ним.
Фэн Юэцзэ, разумеется, прекрасно знал, что сегодня день рождения Шэнь Кэсяо. Он ведь даже собирался пойти на праздник, который устраивал для него Ло Чжици, но Шэнь Кэсяо тогда отказался — видимо, у него были другие друзья, собиравшиеся поздравить его.
Кто знает, может, это заявился очередной новоиспечённый любовничек Шэнь Кэсяо.
Переступая порог бара, Шэнь Кэсяо издалека заметил приближающегося Фэн Юэцзэ, и сердце его затрепетало, заколотившись с удвоенной силой.
Он наивно подумал, что Фэн Юэцзэ пришёл поздравить его с днём рождения.
Безумное лето (часть 9)
Фэн Юэцзэ и вправду держал в руках подарок, но вовсе не для Шэнь Кэсяо — презент предназначался другому имениннику, их сокурснику.
Парня звали Цзо Цзяцы. Они с Фэн Юэцзэ проучились в параллельных классах все два года старшей школы, но за всё время не перемолвились и словом, и лишь теперь, на этих курсах, они все внезапно сблизились.
Фэн Юэцзэ шёл в бар вместе со всеми, но, заметив, что кое-кто захватил с собой подарки, почувствовал неловкость: заявляться на чужой праздник с пустыми руками ради того, чтобы просто поесть и выпить, казалось ему неправильным. В итоге он тоже отправился в магазин и купил презент.
Хотя в глазах окружающих Фэн Юэцзэ слыл бедняком, на самом деле он вовсе не был скупым. В пределах собственных финансовых возможностей он никогда не пытался поживиться за чужой счёт, предпочитая просто не участвовать в том, что было ему не по карману.
Именно поэтому нынешние одноклассники относились к нему с огромной симпатием: он всегда знал меру, умел вовремя остановиться и держался с достоинством.
Ну и, конечно же, нельзя было сбрасывать со счетов его потрясающую внешность.
Ломая голову над тем, что купить Цзо Цзяцы, Фэн Юэцзэ заглянул в круглосуточный магазинчик по соседству с баром и совершенно неожиданно обнаружил там в продаже стеклянные шары со снежными хлопьями.
Но ведь именинник — парень... Неужели уместно дарить ему шар со снегом? С другой стороны, Фэн Юэцзэ совершенно не представлял, что еще можно приобрести. Внутри шара сидел маленький принц, а у его ног алела алая роза.
Раз уж внутри был изображен мальчик, Фэн Юэцзэ пораскинул мозгами с точки зрения прямолинейного парня и решил, что подарок вполне сгодится.
К тому же стоила эта вещица недорого и полностью соответствовала его текущему материальному положению.
Спрятав подарок в пластиковый пакет, Фэн Юэцзэ понёс его в руке. На обратном пути он издалека заметил стоявшего у входа Шэнь Кэсяо.
Фэн Юэцзэ знал, что сегодня у Шэнь Кэсяо день рождения — это было одной из главных причин, почему он вообще согласился прийти на вечеринку одноклассников.
Как бы отчаянно он ни убеждал себя в необходимости проявить безразличие и больше никогда не связываться с Шэнь Кэсяо, они всё же были людьми, делившими интимную близость. Наверное, на сегодняшний день Фэн Юэцзэ оставался единственным человеком на всём белом свете, кто знал Шэнь Кэсяо без масок.
Он знал о его капризах, знал его уязвимые точки, знал, как сильно тот на самом деле жаждал ласки, хотя и стеснялся в этом признаться.
Фэн Юэцзэ знал, что под напускной колючестью скрывается кто-то невероятно податливый, кого так легко успокоить и обмануть. Он знал и то, что стоит ему сейчас поманить Шэнь Кэсяо пальцем, как этот сорванец без раздумий бросится к нему мириться.
Шэнь Кэсяо даже злопамятным особо не был: раз уж он соскучился, значит, действительно соскучился.
Фэн Юэцзэ всегда чувствовал, сколько жадного желания таилось во взгляде парня, когда тот преследовал его повсюду.
В моменты нежности он становился ласковым, словно котенок, но в конце концов был безнадежно испорчен вседозволенностью.
Он мог ранить других жестокими словами, совершенно не заботясь о чужих чувствах, и бездумно, эгоистично топтать чужие привязанности.
Фэн Юэцзэ думал о том, что столь скверный характер Шэнь Кэсяо проистекает лишь из уверенности в собственной безнаказанности — у него за спиной всегда была надежная опора.
Только вот этой опорой являлся вовсе не он.
По-настоящему отпустить прошлое оказалось не так-то просто, поэтому Фэн Юэцзэ всё же заглянул сюда.
Мальчику, которого он так сильно любил, исполнялось восемнадцать.
Но он больше никогда, ни при каких обстоятельствах не даст Шэнь Кэсяо ни единого шанса на сближение.
Шэнь Кэсяо во все глаза смотрел, как Фэн Юэцзэ с пакетом в руке проходит мимо него внутрь бара.
В отличие от их школьных будней, когда они, даже заметив друг друга, предпочитали держаться на почтительном расстоянии, сейчас они разминулись нос к носу.
Шэнь Кэсяо в один миг прочувствовал всю глубину фразы о самых близких незнакомцах: когда люди, делившие некогда сокровенную близость, в глазах посторонних выглядят так, будто вовсе не знакомы.
К тому же у некоторых людей действительно имелись свои принципы: стоит тебе переступить черту, и ты можешь потерять их навсегда.
Безумное лето (часть 10)
Глядя, как спина Фэн Юэцзэ скрывается в дверях, Шэнь Кэсяо приоткрыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни звука. Ему безумно хотелось окликнуть Фэн Юэцзэ, но он не смел.
Тот всё равно не станет с ним разговаривать.
Даже если бы он созвал всю свою баянную компашку и избил Фэн Юэцзэ до полусмерти, тот не стал бы сопротивляться, но даже умерев под ударами, он бы больше не покорился Шэнь Кэсяо.
Потому что Шэнь Кэсяо переступил его главную черту.
А единственным незыблемым принципом Фэн Юэцзэ было отвращение к обману и использованию.
Он мог первым пойти на уступки и проявить гибкость, но не терпел, когда за его спиной проворачивали какие-то махинации — эта собственническая ревность казалась уместной лишь между людьми, состоящими в определённых отношениях.
Шэнь Кэсяо же никогда не умел ценить оковы и ограничения, поэтому в конце концов и потерял Фэн Юэцзэ.
Шэнь Кэсяо сам не заметил, как простоял на улице добрых полчаса, пока звонок Ди Чжэньхая не заставил его войти внутрь.
Стоило ему переступить порог, как он тут же пожалел о своём решении.
Шэнь Чжуй всё равно не пришёл, да и с самим Ди Чжэньхаем они не были так уж близки.
К тому же этот тип собрал целую ватагу приятелей — все как на подбор, будто члены преступной группировки: орут, матерятся, с одного взгляда понятно, что связываться с ними опасно.
Шэнь Кэсяо никогда в жизни не вращался в подобных кругах.
Да и заявленные чемпион и вице-чемпион по конному спорту куда больше напоминали уличных хулиганов. В мечтах Шэнь Кэсяо наставники-чемпионы выглядели безупречно одетыми британскими джентльменами, способными при встрече отвесить учтивый поклон... Реальность оказалась слишком далека от его фантазий.
Не успел Шэнь Кэсяо даже достать телефон, чтобы вызвать Шэнь Чжуя на помощь, как Ди Чжэньхай уже грубо утянул его за собой и усадил рядом.
Каждая секунда тянулась для Шэнь Кэсяо как на иголках, ему даже казалось противным касаться мягкой обивки дивана.
Ему хотелось сбежать.
От одного страха перед этими людьми внутри всё сжималось в комок.
Этим мужчинам было явно за двадцать пять, и Шэнь Кэсяо совершенно не понимал, что он вообще забыл на их празднике жизни.
Уж лучше бы позволил Ло Чжици устроить для него эту треклятую вечеринку.
— Чего это братишка Кэсяо такой притихший, витаешь где-то в облаках? — Ди Чжэньхай плеснул ему в стакан сока.
Шэнь Кэсяо даже говорить в полный голос не смел и выдавил едва слышным, писклявым тоном:
— Ди... брат Ди, мне просто немного неловко, кажется, я никого здесь не знаю.
Ди Чжэньхай звонко хлопнул его по плечу:
— Подумаешь, незнакомы! Вот побудем все вместе пару раз на тусовках, глядишь, и привыкнем!
Шэнь Кэсяо украдкой отодвинулся в сторону, отчаянно думая про себя, что больше никогда в жизни не сунется в компании этих людей.
Разве плохо быть хорошим, послушным мальчиком? Какого чёрта его вообще понесло на эту сходку татуированных амбалов со шрамами?
Ди Чжэньхай между тем не унимался:
— А ты чегой-то так и не заглянул ко мне на ипподром?
— ...Ну, мне же скоро в выпускной класс переходить, учёба отнимает столько сил, — хотя главной причиной было то, что каждый раз, когда Шэнь Кэсяо думал о поездке туда, его сердце начинало сжигать жгучее чувство вины.Фэн Юэцзэ ушёл от него как раз потому, что Шэнь Кэсяо отправился на ипподром.
Тогда Шэнь Кэсяо заявлял, что ни о чём не жалеет и поступил бы так же, даже начни они всё сначала. Но стоило ему подумать о том, чтобы поехать туда снова, как ноги словно каменели. Он всё гадал: если бы он вёл себя чуть лучше и больше никогда туда не возвращался... простил бы его Фэн Юэцзэ?
Болтая с Шэнь Кэсяо, Ди Чжэньхай постепенно подсел к нему совсем близко.
И даже снова закинул руку ему на плечо.
Шэнь Кэсяо вжался в плечи, от напряжения у него даже заныла шея, но отступить он не мог.
Ему не нравилось, когда кто-то так к нему лип, но Ди Чжэньхай — не Ло Чжици, от него не отделаешься простым «проваливай».
И уж тем более он не Фэн Юэцзэ, который никогда не станет делать того, чего ему запрещают.
Избалованный любимец судьбы Шэнь Кэсяо наконец-то понял: далеко не все люди — как Фэн Юэцзэ. Не каждый станет носиться с ним, во всём уступать и потакать его капризам.
И далеко не все будут с ним сюсюкаться.
Шэнь Кэсяо испуганно озирался по сторонам, выискивая глазами Фэн Юэцзэ.
Кому предназначался тот подарок, который Фэн Юэцзэ нёс в руках, когда только что вошёл?
Что же было внутри?
Может, у Фэн Юэцзэ появился друг получше?.. Ну конечно, он же сам ляпнул, что Фэн Юэцзэ недостоин быть его другом, вот тот наверняка и ушёл к другим.
Шэнь Кэсяо оказался в безвыходном положении — он понятия не имел, у кого просить помощи. Впрочем, сошёл бы даже Ло Чжици, лишь бы вытащил его отсюда.
Лишь бы позволил вырваться из этой обстановки.
Рука Ди Чжэньхая, лежащая на плече Шэнь Кэсяо, казалась ему горой Пяти Стихий, которой Будда прижал Сунь Укуна. Шэнь Кэсяо чувствовал, что задыхается.
Ди Чжэньхай отлично видел страх в глазах Шэнь Кэсяо и по одному его выражению лица догадывался: если этот парень действительно пострадает, он, пожалуй, даже не посмеет рассказать дома.
Уж слишком Шэнь Кэсяо напоминал перепуганную птицу, шарахающуюся от собственной тени.
Глаза покраснели, точь-в-точь как у кролика — стоит только поймать такого, и с ним можно делать абсолютно всё, что душе угодно.
А друзья, которых привёл с собой Ди Чжэньхай, смотрели на Шэнь Кэсяо так, что ему становилось откровенно не по себе.
Шэнь Кэсяо был из тех, кто пасует перед сильными и давит слабых. Даже имея за спиной влиятельных покровителей, он не смел связываться с подобными головорезами.
Несколько мужчин уставились на Шэнь Кэсяо и расхохотались, перекидываясь насмешками:
— Братец Ди, нехорошо с твоей стороны. Такой красивый молодой господин, а до сих пор нам не представил!
— Говорят, у Второго молодого господина Шэня сегодня день рождения, да? Погодите-ка, братья, я закажу ему торт, — поддразнил кто-то другой.
От этого у Шэнь Кэсяо голова пошла кругом ещё сильнее: эта компания собралась вовсе не для того, чтобы праздновать его день рождения.
Они явились лишь поглазеть на него.
Выставили его клоуном на забаву.
Они пришли посмотреть на цирк с его участием.
Шэнь Кэсяо судорожно вцепился в телефон, спрятанный в кармане брюк.
Ди Чжэньхай прекрасно понимал мысли Шэнь Кэсяо. Тот надеялся, что Шэнь Чжуй спасёт положение, да? Как назло, он и не думал потакать его желаниям:
— Это младший брат молодого господина Шэнь Чжуя. Дома его балуют как зеницу ока, к тому же он дичится людей — обычно его даже на прогулки отпускать не решаются.
Толпа заржала, заявляя, раз он брат Шэнь Чжуя, значит, с сегодняшнего дня они все друзья.
Шэнь Кэсяо просто не верилось, с какими отбросами обычно водится Шэнь Чжуй.
А он-то, словно круглый дурак, шарахался от ровесников-одноклассников и тёрся среди компании хулиганов.
Видя, как Шэнь Кэсяо зажался, один из парней плеснул в стакан алкоголь и сунул ему под нос:
— Братишка Кэсяо, я твой четвёртый братец. Сегодня твой день рождения, а я не успел приготовить подарок — выпей со мной за здоровье. Ты ведь уже взрослый, можно обойтись без сока.
При этом он демонстративно выплеснул остатки сока из стакана прямо в урну.
Это было уже открытое издевательство.
Шэнь Кэсяо пытался отказаться, но, запинаясь, выдавил:
— Братец, я не умею пить... М-мама говорила, мне нельзя алкоголь.
Толпа снова безумно заржала:
— Ой-ой, любимчик маменьки! И правда пай-мальчик!
Лоб Шэнь Кэсяо покрылся испариной. Эти люди казались ему демонами, обступившими со всех сторон, и каждый только и делал, что скандировал под аплодисменты: «Пей до дна! Пей до дна!»
Одолеваемый паникой, Шэнь Кэсяо выпалил:
— Я... я хочу в туалет!
Компания захихикала, и тот, что назвался четвёртым братцем, подался вперёд:
— Куда это братишка собрался? Давай-давай, допивай бокал, и братья тебя проводят.
Ди Чжэньхай как раз вышел на звонок, а Шэнь Кэсяо никак не мог отделаться от этих людей. В отчаянии он схватил бокал и осурил его одним махом. Что за сивуха это была — он не разобрал, но горло тут же жутко заболело, а из глаз едва не брызнули слёзы.
— Братья, я правда очень хочу в туалет, я скоро вернусь, — выпалил Шэнь Кэсяо и, сорвавшись с места, бросился бежать, спотыкаясь на ходу.
Вслед ему крикнули:
— Туалет не там, ты куда собрался?!
Шэнь Кэсяо автоматически развернулся и снова поплёлся вглубь бара.
Но в голове уже стоял туман, и мысли путались.
А у Фэн Юэцзэ тем временем было шумно и весело: компания подростков играла в карты, развлекалась и потягивала лёгкие сладкие коктейли. Девочки с красивыми конскими хвостами излучали сияние юности, а мальчишки выглядели солнечно и привлекательно.
Это создавало яркий контраст с тем уголком, где застрял Шэнь Кэсяо.
В глазах Шэнь Кэсяо всё расплывалось, он чуть было по ошибке не забрёл в женский туалет.
Когда Фэн Юэцзэ впервые заметил Шэнь Кэсяо в компании этих типов, ему стало невыносимо тяжело на душе.
Но следом мелькнула мысль: пожалуй, так оно и есть. Наверное, Шэнь Кэсяо и сам по себе такой человек — готов стелиться перед каждым, кто к нему добр.
Конечно, Фэн Юэцзэ не думал, что Шэнь Кэсяо станет торговать телом, но по крайней мере он непременно начнет от них зависеть.
И вполне возможно, искать их близости.
Ведь именно такие уличные отбросы с большей легкостью внушают Шэнь Кэсяо доверие, словно собственное происхождение служит ему выданным императором мечом, не позволяющим мерзавцам творить всё, что им вздумается.
Однако Фэн Юэцзэ заблуждался. Все эти типы лишь прикидывались мелкими хулиганами, на деле же они сотрудничали с Шэнь Чжуем. Если они не боялись самого Шэнь Чжуя, с какой стати им было страшиться Шэнь Кэсяо?
И сейчас всё происходило именно так: Шэнь Кэсяо, зажатый ими в угол в самом баре, метался словно загнанная дичь, не имея возможности сбежать.
Фэн Юэцзэ постепенно нахмурился. Было очевидно, что Шэнь Кэсяо изрядно надрался и бежит шатающейся походкой.
Следом он увидел, как по указанию официанта Шэнь Кэсяо направился в туалет в дальней части зала, а на лице его застыло растерянное и мученическое выражение.
Цзо Цзяцы, парень, отмечавший сегодня день рождения, неизменно занимал вторую строчку в рейтинге успеваемости, а место прямо перед ним в школьных списках с самого поступления в старшую школу всегда принадлежало Фэн Юэцзэ.
Однако, вопреки всему, это не породило в нём враждебности к Фэн Юэцзэ — наоборот, он испытывал к нему глубокое восхищение.
Заметив, что Фэн Юэцзэ рассеян, Цзо Цзяцы протянул ему кусочек торта:
— Попробуй-ка, клубничный любишь?
Фэн Юэцзэ хотел уйти, но не знал, как это вежливо объяснить. На автомате приняв угощение и откусив кусочек, он пробормотал:
— И правда очень вкусно, спасибо... Слушай, у меня тут кое-какие дела, я... я отойду в туалет.
Цзо Цзяцы на мгновение растерялся, а затем поднялся со словами:
— Тогда я с тобой.
Фэн Юэцзэ покачал головой:
— Не нужно, я на минутку.
После этого он вскочил и быстрым шагом направился вглубь зала.
Тогда тому парнишке стало неловко навязываться дальше.
А тот четвёртый братец увязался следом за Шэнь Кэсяо в уборную, держась на почтительном расстоянии.
Шэнь Кэсяо почувствовал слежку. Влетев в туалет, он бросился в самую дальнюю кабинку, судорожно защёлкнул замок и, опустившись на крышку унитаза, тяжело задышал.
Шэнь Кэсяо сейчас соображал с трудом: перед глазами всё плыло, в ушах стоял непрерывный гул.
Нижняя часть живота горела огнём, в горле пересохло.
Во рту и в горле стояло отвратительное ощущение, Шэнь Кэсяо одновременно хотел пить, спать и сорвать с себя одежду — его словно охватил жар.
Ему было невероятно плохо.
А больше всего хотелось плакать, ведь ему казалось, что тот преследователь уже ломится за ним.
Забившись в самую глухую кабинку, он замер и боялся шелохнуться, опасаясь, что звук его учащённого сердцебиения выдаст его.
Он хотел позвать на помощь, но из горла не вырывалось ни звука.
Он вспоминал Фэн Юэцзэ.
Безумно сильно вспоминал.
Всего пару минут назад Фэн Юэцзэ находился от него меньше чем в шести метрах, но он из ложной гордости так и не решился позвать его.
Теперь он горько пожалел об этом.
На свете не было человека более надежного, чем Фэн Юэцзэ.
Ворвавшись следом, четвёртый братец, разумеется, вознамерился выкурить Шэнь Кэсяо.
Только вот он не знал, в какой именно кабинке прячется этот сопляк, поэтому принялся туда-сюда шнырять вдоль рядов, выискивая жертву.
Тут в помещение зашёл высокий парень в школьной форме. Четвёртый братец бросил на него беглый взгляд и с равнодушным видом продолжил инспектировать кабинки.
Фэн Юэцзэ подумал, что этот тип, судя по всему, явился сюда именно за Шэнь Кэсяо.
Но Шэнь Кэсяо спрятался.
Ни один из них понятия не имел, в какой именно кабинке затаился Шэнь Кэсяо.
Фэн Юэцзэ под свист справил малую нужду, вымыл руки и, прислонившись плечом к косяку у входа, закурил, даже не думая уходить.
Четвёртый братец начал нервничать, мысленно чертыхаясь: чего это пацан никак не умотает?
Оба некоторое время пребывали в нерешительности, но теперь Фэн Юэцзэ окончательно убедился: этот хмырь заявился сюда именно для того, чтобы зажать Шэнь Кэсяо в угол.
Шэнь Кэсяо должно быть смертельно перепугался? Сидит уже битый час, боясь издать хоть звука.
Сейчас в туалете оставались только они вдвоем, но стояла такая мёртвая тишина, хоть ножом режь.
У Фэн Юэцзэ имелась вполне законная причина находиться здесь — он курил, в то время как четвёртый братец выглядел крайне нелепо: шастает туда-сюда, зроваясь глазами, будто собрался украсть из общественного туалета чужие фекалии.
Сделав ещё пару кругов по помещению, четвёртый братец не выдержал и рявкнул:
— Второй молодой господин Шэнь, ты здесь?
http://bllate.org/book/22602/2391840
Готово:
