Готовый перевод He Divorced After Twelve Years of Secret Love / Он развёлся — а я ждал двенадцать лет: Глава 13

Жэнь Чжаоюань во время учебы в университете прилежно осваивал выбранную специальность, но по зову сердца большую часть свободного времени посвящал ювелирному дизайну. Когда расписание позволяло, он часто заглядывал на лекции студентов факультета технологий обработки драгоценных камней.

В то время курс основ художественного проектирования у профессора Суня пересекался с его занятиями меньше всего, поэтому вскоре преподаватель запомнил юношу и стал часто называть его имя во время опросов.

Постепенно узнав о ситуации Жэнь Чжаоюаня и разглядев его талант и способности, профессор Сунь начал предъявлять к нему требования даже более высокие, чем к профильным студентам. Он не раз представлял его именитым мастерам, и все те возможности, что открывались перед Жэнь Чжаоюанем в студенческие годы, были заслугой профессора.

Незадолго до окончания университета, в один из тех дней, когда с неба сыпался мелкий снег, после короткой и тягостной встречи с родителями, Жэнь Чжаоюань, охваченный бесконечной растерянностью и неуверенностью в себе, был подобран профессором Сунем, словно маленький ребенок. Тот отвел его к себе домой, напоил горячим сладким супом и накормил самой простой домашней едой за маленьким складным столиком с нарисованной шахматной доской.

Позже, похлопав его по плечу, профессор сказал:

— Родители, друзья, возлюбленные, дети — всё это судьба, и ее нельзя принуждать. Человек живет на свете один раз, и прежде всего он должен оставаться честным перед самим собой.

— Ты должен знать, чего хочешь, и крепко держать это в памяти.

— Цени то, что имеешь, и стремись к тому, о чем мечтаешь.

— Тебе не нужно ничье судейство, ты сам по себе и есть смысл своего существования.

— Иди, ступай по тому пути, по которому действительно хочешь идти.

— Чего ты боишься?

В больнице всегда полно народу.

Жэнь Чжаоюань принес букет гвоздик и, вдыхая слабый запах антисептиков, поднялся на нужный этаж. Из палаты доносились приглушенные голоса. Жэнь Чжаоюань услышал, как профессор сказал, что сегодня солнце неплохое, и тут же замер на пороге, услышав в ответ: Но ветер очень сильный.

Ему даже не нужно было заглядывать внутрь: по одному этому неясному голосу он понял, что там Чжао Юаньцин.

Дело не терпит отлагательств.

Жэнь Чжаоюань постучал в дверь, вошел, поздоровался с профессором и его супругой, положил цветы на тумбочку и, кивнув Чжао Юаньцину, бросил:

— Ты тоже здесь.

Затем с улыбкой добавил:

— Профессор, вы сегодня так бодры.

— Да, всё неплохо. Я даже хотел выйти прогуляться, но жена и Юаньцин говорят, что ветер сильный, не пускают.

Кровать профессора стояла у окна, расстояние между ними было около метра, и супруга сидела там. Чжао Юаньцин расположился ближе к выходу, так что Жэнь Чжаоюаню пришлось положить цветы на прикроватную тумбочку с той стороны, где сидел Чжао.

Чжао Юаньцин встал, как только Жэнь Чжаоюань вошел. Он не ожидал, что тот заговорит с ним первым, и не успел ответить. Теперь, когда профессор упомянул его, Чжао сразу указал на место, которое только что освободил:

— Чжаоюань, присаживайся.

— Не нужно.

Супруга профессора поднялась, взяла табурет у изножия кровати и поставила его со своей стороны:

— Юаньцин, сиди, здесь есть еще место. Чжаоюань, иди сюда, как раз поможешь мне подержать пряжу.

— Хорошо, — ответил Жэнь Чжаоюань, обходя кровать, и продолжил прерванный разговор:

— Ветер сегодня действительно сильный. Судя по прогнозу, завтра и послезавтра он стихнет, а так как в последнее время стоит ясная погода, спешить некуда.

Профессор с улыбкой кивнул:

— Слушаю вас обоих. У меня сейчас меньше всего права голоса.

Жэнь Чжаоюань заметил:

— Как такое возможно? Супруга пару дней назад рассказывала, что в доме всегда всё решаете вы, она даже не знает, где лежат батарейки.

— Да что она понимает? Всю жизнь прожили, а она до сих пор не знает, когда при жарке добавлять масло, а когда — соль.

— У каждого своя специализация, — парировала супруга, мягко улыбаясь и распутывая пряжу. — По-моему, всю жизнь прожили, а ты до сих пор не знаешь, как набрать петли для вязания перчаток.

— Ладно-ладно, с тобой всегда не поспоришь.

— Это потому, что я права. Чжаоюань, разве нет?

Жэнь Чжаоюань с улыбкой покачал головой:

— В семейные дела посторонним лучше не вмешиваться, я промолчу.

Профессор тоже рассмеялся, указывая на ладони Жэнь Чжаоюаня:

— Это руки, которыми ты создаешь эскизы, и ты правда будешь держать для нее пряжу?

— Я утром ел яичный рулет и перепачкал руки в масле, просто вы их уже помытыми видите.

Профессор снова не удержался от смеха:

— Не будем его утруждать, а то руки устанут.

— Хорошо-хорошо, не будем утомлять твоего драгоценного ученика.

— Ты тоже не перетруждайся, отдохни, — профессор коснулся руки жены. — Посмотришь на эскизы, которые принес Чжаоюань?

Супруга с притворным укором ответила:

— Хочешь посмотреть, так и скажи, зачем кругами ходить…

Жэнь Чжаоюань принес ноутбук и распечатки, чтобы показать им новый дизайн золотой ажурной короны и заколки с подвесками из жемчуга.

Другие украшения — гребни с росписью, серьги с подвесками и парные браслеты — уже были в работе, завтра должны были быть готовы, и только эти два изделия всё еще оставались под вопросом.

Профессор не был связан с ювелирным делом и не знал современных технологий. Если бы они следовали его первоначальному замыслу, то на изготовление одной только короны ушло бы не менее трех месяцев. Жэнь Чжаоюань же, перенося дизайн на бумагу, сделал упор на трудозатраты: он постарался добиться того же эффекта, по возможности отказавшись от чисто ручной работы там, где это было возможно, и используя доступные материалы и технологии. Он не гнался за экзотикой, его целью было высокое качество в сжатые сроки.

— Ты прав, времена меняются, нельзя быть упрямым. Хорошо, очень хорошо… даже лучше, чем мой первоначальный проект… — Профессор проводил пальцем по экрану, увеличивая детали, чтобы показать жене. — Нравится? Я обещал тебе это на золотую свадьбу.

В молодости он женился на красавице, но обещанные пышные подарки из золота и серебра развеялись дымом из-за внезапных перемен, и в дом она вошла лишь под красным покрывалом. Всю жизнь он учил детей, жил скромно и чист перед совестью, но всегда чувствовал долг перед любимой. И только теперь он наконец достал сбережения и эскизы, которые переделывал бесчисленное количество раз, чтобы исполнить обещание, данное много десятилетий назад.

Супруга не выдержала и отвернулась, а спустя долгое время повернулась обратно с покрасневшими глазами:

— Ну и упрямый же ты. Столько лет мы покупали украшения, да разве нужно мне столько рук и ушей…

Жэнь Чжаоюань тихо стоял в стороне, и только когда профессор сказал, что они показывают ребенку свои слабости, он тихо утешил их.

Завершив правки — убрали кольца, на которых крепились подвески, заменили одинарные золотые крылья на многослойные — Жэнь Чжаоюань всё отметил и пообещал вечером прислать итоговый эскиз, чтобы завтра можно было приступать к работе.

— Чжаоюань!

Жэнь Чжаоюань остановился и обернулся на окликнувшего его Чжао Юаньцина.

— Врачи сказали, что чем раньше будет сделана операция, тем ниже риски. Я уже договорился: как только родственники подпишут согласие, завтра утром можно будет организовать операцию у эксперта.

— Профессор хочет дождаться готовности всех украшений, прежде чем ложиться на операцию.

Чжао Юаньцин нахмурился:

— Профессор в своем возрасте стал упрямым, неужели ты тоже во всем ему потакаешь? Если за то время, пока будут делать украшения, его состояние ухудшится, что тогда? Кто возьмет на себя ответственность?

— Это решение профессора. Его супруга его уважает и поддерживает, у других нет права вмешиваться.

Жэнь Чжаоюань собрался уходить, но Чжао Юаньцин резко схватил его за руку. Жэнь Чжаоюань вырвался:

— Чжао Юаньцин, если ты действительно беспокоишься о здоровье профессора, то не должен сейчас тратить мое время.

— Разговор со мной — это пустая трата времени? А когда ты любезничал с Тань Чжэном у ворот дизайн-парка, ты не боялся потратить время зря?

Жэнь Чжаоюань нахмурился и, когда Чжао Юаньцин снова попытался подойти, холодно произнес:

— Если ты не прекратишь, я применю силу.

Чжао Юаньцина кольнуло в сердце от отвращения, читавшегося на лице Жэнь Чжаоюаня. Его поднятая рука опустилась, а тон и поза стали слабее. Он дрожащим голосом спросил:

— Он ночевал в дизайн-парке? Вы… вы были вместе?

Он знал, что не должен был спрашивать о том, с кем тот провел ночь, но не сдержался. Жэнь Чжаоюань не придал этому значения и не ответил.

— Слежка и преследование противозаконны. Если продолжишь, клянусь, следующая наша встреча будет либо в суде, либо в отделении полиции.

— Ты обязательно должен говорить со мной в таком тоне? — Чжао Юаньцин сам не понимал, в какой момент его уверенность начала таять. Раньше он был убежден, что Жэнь Чжаоюань не полюбит другого, что он рано или поздно вернется, но теперь он уже не был в этом уверен.

Тань Чжэн не был старым другом, который всегда был рядом с Жэнь Чжаоюанем, у него были свои виды на него, а Жэнь Чжаоюань почему-то не держал его на расстоянии. Жэнь Чжаоюань никогда раньше не улыбался ни одному из своих поклонников. Именно это пугало его больше всего.

— Чжаоюань, — тихо позвал его Чжао Юаньцин. — Родители вчера спрашивали, как ты, приедешь ли домой на Новый год. В прошлом году, даже будучи в такой ярости, ты не забыл поздравить их с праздником. Не забудь и в этом, они всё время о тебе думают.

Жэнь Чжаоюань закрыл глаза.

Он прожил с этим человеком десять лет, а не десять дней или месяцев. Чжао Юаньцин слишком хорошо знал, что для него важно.

В те времена, когда однополые отношения еще не были легализованы и многими воспринимались как нечто противоестественное, родители Чжао Юаньцина, даже если им было трудно принять это, отнеслись к нему с величайшим терпением и никогда не говорили дурного слова. Шло время, и он по-настоящему стал считать их своими родителями.

Но, к сожалению, теперь это уже не так.

Жэнь Чжаоюань чувствовал усталость. Он говорил с Чжао Юаньцином бесчисленное количество раз — с упреками, сомнениями, яростно, в слезах, хладнокровно, равнодушно, но сколько бы времени ни прошло, он чувствовал лишь одно — усталость.

В вопросе измены их взгляды на жизнь были диаметрально противоположны. Чжао Юаньцин признавал свою вину, но считал, что она не является непростительной, верил, что ошибку можно исправить, а чувства вернуть, и полагал, что главная проблема лишь в том, что он еще не добился прощения.

Но для Жэнь Чжаоюаня поступок Чжао Юаньцина был выстрелом в самое сердце их брака.

Если оно мертво, как его оживить?

Но Чжао Юаньцин не верил в это. Даже когда сердце перестало биться, дыхание угасло, а тело остыло, он продолжал с силой давить на грудную клетку, ломая ребра и требуя ответа, почему тот не встает.

Жэнь Чжаоюань сделал всё, что мог, и даже развод пришлось оформлять через суд, собирая доказательства, но он не мог изменить Чжао Юаньцина. Он давно сдался. Больше не было ни привязанности, ни боли. Даже то чувство опустошенности от осознания, что человек, которого он когда-то любил всей душой, собственными руками растоптал все чувства, — даже оно исчезло.

Осталась только усталость.

— Они — твои родители, а не мои, — Жэнь Чжаоюань почувствовал головокружение и вспомнил, что забыл выпить лекарство после завтрака. — То, что я не хочу выносить сор из избы, отчасти их заслуга… Чжао Юаньцин, ты постоянно играешь на моих чувствах.

Те, кто хорошо знал Жэнь Чжаоюаня, знали, что он дорожит отношениями. Чжао Юаньцин, проживший с ним столько лет, понимал это лучше всех. Взять хотя бы профессора Суня: Жэнь Чжаоюань, живя за границей, навещал его при каждом возвращении, а после возвращения на родину не пропускал ни одного праздника. И поскольку сам когда-то получил бесценную помощь, он помогал каждому, кто искренне хотел учиться ювелирному делу, независимо от того, кто этот человек.

Именно поэтому Чжао Юаньцин использовал это как способ вернуть Жэнь Чжаоюаня. Он был уверен, что те десять лет — его единственный козырь.

Жэнь Чжаоюань, казалось, видел его насквозь, и в то же время не понимал его мыслей. После короткого молчания он продолжил:

— Но ты, кажется, никогда не поймешь: я ни за что не вернусь именно потому, что когда-то между нами было столько прекрасного.

Вероятно, потому что он только что видел профессора и его супругу, стал свидетелем той близости, доверия и взаимного уважения, о которых всегда мечтал. А Чжао Юаньцин когда-то был тем, на кого он возлагал эти надежды. Поэтому, даже несмотря на усталость и бесчисленные разочарования, ему всё еще хотелось попробовать в последний раз.

В самый последний раз.

— Если ты действительно считаешь наше прошлое ценным, просто отпусти.

— Не преследуй меня больше.

— Чжао Юаньцин.

— Я правда не хочу…

— Однажды осознать, что те годы не стоили того.

http://bllate.org/book/22615/2393951