Тан Тан сидел на ступеньках, прижимая к груди мокрое пальто. Ледяной ветер пронизывал до костей, заставляя мягкие чёрные пряди забавно торчать в разные стороны, а хрупкое тело — сжиматься в комочек.
Он принялся загибать пальцы, медленно пересчитывая в уме еду: одна жареная курица, две запеченные утки, три жареных барана, четыре крупных мохнатоногих краба…
Он уже с добрый десяток раз пересчитал все свои белые изящные пальчики, у него почти текли слюнки, а на дороге так и не появилось ни единого такси.
Тан Тан начал клевать носом, его голова то и дело опускалась. Стоило ему почти задремать, как очередной порыв ледяного ветра заставлял его вздрогнуть и мгновенно протрезветь.
Он жалобно размышлял, когда же наконец дождется машины, как вдруг в следующее мгновение ощутил приятное тепло — кто-то набросил ему на плечи длинное шерстяное пальто.
— Привет, Тан Тан. — Кто-то присел рядом с ним.
Тан Тан замер, пару секунд помедлил, вспоминая имя этого человека, затем чуть склонил голову, и его чистый взгляд устремился на собеседницу:
— На… Нань Яо?
Это была та самая странная женщина, которая в прошлую встречу так похотливо улыбалась.
Нань Яо улыбнулась ему в ответ и кивнула на противоположную сторону улицы:
— Я там работаю.
Тан Тан проследил за её взглядом и увидел круглосуточный магазин, а затем снова перевёл глаза на Нань Яо — на ней всё ещё была форменная одежда сотрудника этого магазина.
— С чего это ты опять связался с той компашкой? Ты задолжал им денег? Или они тебе угрожают? — Пока Нань Яо говорила, её воображение уже автоматически вписало Тан Тана во всевозможные банальные любовные романы.
Она огляделась по сторонам и, воровато оглядываясь, придвинулась к Тан Тану вплотную:
— Ты что... подписал с кем-то из них какой-нибудь контракт? И теперь должен продать себя на девяносто девять дней? Или на сорок девять?
Тан Тан широко распахнул глаза, и его голос прозвучал мягко и по-детски:
— Зачем подписывать какой-то контракт?
Нань Яо окинула его оценивающим взглядом: паренёк был настолько миниатюрным, что в её пальто мог завернуться целиком; мягкие чёрные волосы слегка вились, придавая его изнеженному личику трогательное и милое выражение, а влажные тёмно-синие глаза казались прекрасными, совсем как у котенка, и источали чистейшую наивность.
Она вынесла вердикт:
— Тебя точно заманил какой-то ублюдок из этих! — возмущенно выпалила Нань Яо. — Да они же все там одним миром мазаны! Если тебя кто-то обидел, скажи сестричке, и больше ни за что с ними не водись!
Чжи Сюань — нехороший человек? Тан Тан широко раскрыл глаза, и его щеки надулись.
— Нет, он не такой, он не делал ничего подобного, не говори глупостей, он хороший человек!
Закончив говорить, он немного помедлил и тихо добавил:
— И он не ублюдок, он человек.
Нань Яо прищурилась, разглядывая его:
— Тантан, дорогая, у тебя вообще есть хоть капля ума?
Эти люди ведь каждый раз игнорировали его, относились к нему холодно, а она сама собственными глазами видела, как они выбросили его вещи.
Тан Тан на мгновение завис, а затем принялся возражать:
— Я вовсе не безмозглый!
Нань Яо протянула руку и потрепала Тан Тана по голове:
— Если не безмозглый, то что это по-твоему? Только не говори, будто ты сам обо всё ударился. А это пальто? Ты что, совсем не боишься замёрзнуть насмерть?
Она легко коснулась пальцами затылка Тан Тана, а затем указала на насквозь промокшую одежду, которую тот прижимал к груди.
Тан Тан сцепил пальцы в замок и тихонько проговорил:
— Я сам ударился.
Нань Яо: «……»
— Дурачок!
— Все эти мажоры — сплошной комок пороков, и чего тебя к ним тянет! — пробормотала она, подперев подбородок рукой.
Тан Тан моргнул, совершенно забыв, что в его памяти Нань Яо осталась странной и похотливой особой, и тихонько произнес:
— Там есть один очень хороший человек, я его больше всех люблю.
Нань Яо приподняла бровь: она что-то не заметила среди тех парней ни единого, кто относился бы к Тан Тану с хоть капелькой доброжелательности.
Она спросила:
— За что ты его любишь?
Этот вопрос она задала просто так, для поддержания разговора, даже не надеясь услышать ответ.
Однако услышав это, Тан Тан замер, и его глаза внезапно покраснели, затянув влажной дымкой, хотя слёзы так и не пролились.
Почему же?
Потому что он единственный, кто у него есть.
http://bllate.org/book/22616/2394043
Готово:
