Дворец Чанцзи. Сыма Цзинь с суровым выражением лица восседал за письменным столом, а перед ним на коленях стоял человек — не кто иной, как нынешний тайвэй Мэн Сянь.
Мэн любимый министр, есть ли у тебя ещё что сказать? — Сыма Цзинь выглядел безмятежным, и его проницательный взгляд без спешки остановился на Мэн Сяне.
Старое тело Мэн Сяня задрожало, и он поспешно несколько раз громко стукнулся лбом о пол: — Ваше Величество, я невиновен, я невиновен! Как смел я совершить столь дерзкое и преступное деяние, ваш слуга...
— Вот как? — мысленно указав пальцем в пустоту, император велел стоявшим рядом стражникам привести тех самых генералов, что были связаны с Мэн Сянем.
Мэн Сянь оглянулся и обнаружил, что все замешанные с ним в связях люди без исключения стоят у него за спиной. Он бросил на генералов многозначительный взгляд, а затем снова посмотрел на Сыма Цзиня, тут же встретившись с его леденящим душу взором.
Мэн Сяня прошибла дрожь: — Ваше Величество, этот нижайший слуга не понимает, к чему вы привели сюда генералов... Ваше Величество, в тех докладах нет никаких достоверных улик, как смел я тайком переманивать на свою сторону военачальников! Даже если бы Ваше Величество даровало мне несколько тысяч или десятков тысяч жизней, я бы не посмел!
Сыма Цзинь ничего не ответил и снова сделал жест Евнуху Вю. Спустя мгновение военачальники с юго-западной границы вошли внутрь. Один из них передал доклад Евнуху Вю, а тот — Сыма Цзиню. Бросив взгляд на бумаги, император швырнул их прямо перед Мэн Сянем: — Взгляни сам. Написанное здесь куда интереснее того, о чём Я говорил раньше. Мэн, любимый министр, открой глаза и как следует посмотри!
— Ах... — Мэн Сянь от ужаса рухнул на задницу. Дрожащими руками он поднял доклад и стоило ему бросить на него взгляд, как его лицо побелело как мел. Всё здесь было сплошным обвинением против него: каждый пункт расписан предельно чётко, улики неоспоримы! Поданные ранее доклады с юго-западной границы сообщали лишь о том, что он урезает солдатское жалованье, однако теперь в этих бумагах всё выглядело в тысячу, в десять тысяч раз серьёзнее!
Пользуясь собственной властью, он сплотил вокруг себя командиров войск с других границ. Все эти люди были падки на богатства, а получив жалованье и вдоволь продовольствия, разве стали бы они оспаривать его приказы? Сплочение сплочением, пока за ним стояли главные силы с юго-западной границы, это не могло поднять большой бумихи!
Однако он продолжал рыть себе могилу: против военачальников с юго-западной границы, которые упорно отказывались садиться с ним в одну лодку, он начал мелкие нападения, пытаясь принудить их к подчинению. И чем яростнее те сопротивлялись, тем жёстче он их подавлял!
Из присланных с границы докладов все те, что хоть как-то изобличали Мэн Сяня, его подручные перехватывали! Если бы Сыма Цзинь вовремя не раскусил амбиции Мэн Сяня, пожалуй, всё государство было бы уничтожено по его вине.
— Ваше Величество! — неожиданно подал голос один из замешанных с Мэн Сянем генералов. Он шагнул вперёд и опустился на колени перед императором: — Ваше Величество, этот согрешивший слуга лишь на мгновение помрачился рассудком и поверил старому вору Мэн Сяню, я готов понести наказание!
— Ваше Величество! Этот преступный слуга тоже готов понести наказание! Вот финансовые отчёты о взятках, которые тогда давал нам взрослый Мэн!
— Ваше Величество! Мои преступления непростительны, умоляю Ваше Величество даровать мне смерть!
Один за другим генералы падали на колени, наперебой сдавая Мэн Сяня.
Мэн Сянь в испуге смотрел на военачальников: — Господа... господа генералы, вы... не возводите напраслину! Когда это я давал вам взятки!
Один из военачальников гневно посмотрел на него: — Хоть мы все и грубые вояки, но если бы не поверили твоим речам и не доверились тому, что ты якобы помогаешь Вашему Величеству разделывать с государственными заботами, стали бы мы подчиняться тебе! Ваше Величество, наши грехи искупить невозможно, но этот тайвэй действительно обладает порочными помыслами, добрая половина чиновников при дворе была завербована этим старым вором! Просим Ваше Величество проявить проницательность!
— Ваше Величество! — с воплем завопил Мэн Сянь. Он подполз к Сыма Цзиню, и по его лицу рекой полились старые слёзы: — Ваше Величество, у этого слуги и в мыслях не было злого умысла! Я всем сердцем предан стране, я лишь надеялся облегчить тревоги Вашего Величества перед лицом государственных бедствий. Если бы удалось объединить всю армию, разве Вашему Величеству не стало бы легче управлять страной? Поступая так, я думал только о Вашем Величестве!
Причитая, Мэн Сянь попытался обнять ногу Сыма Цзиня. Тот бросил на него ледяной косой взгляд: — Мэн, любимый министр, твоя забота о Моей персоне оказалась слишком тяжела, Я её не вынесу! Если ты действительно желал Мне добра, то к чему было это предательство и связь с врагом? Только не говори Мне, что ты пытался развалить вражескую армию изнутри, чтобы уничтожить её единым ударом и стяжать великую славу!
Связь с врагом!
Мэн Сянь тут же окончательно остолбенел. Хотя подобные мысли у него и проносились в голове, всё находилось лишь на стадии планов, он ещё ничего не успел осуществить на деле! К тому же он жаждал лишь укрепить собственную военную власть, но предать родину он бы никогда не посмел — он всего лишь хотел воспользоваться силой неприятеля, чтобы как следует сбить спесь с юго-западной границы!
Он...
— Больше нечего сказать? — холодно фыркнул Сыма Цзинь и приказал Евнуху Вю: — Приведите наложницу Юй, наложницу Чжи и того маленького евнуха!
Мэн Сянь замер: — Юйэр? Ваше Величество, это дело не касается Юйэр, всё сотворил я один!
В этот момент перед очами предстала потерявшая всякий человеческий облик, убитая горем Мэн Юйэр. Лицо евнуха и вовсе было серости пепла, и лишь наложница Чжи ничего не понимала.
Лишь когда Мэн Юйэр опустилась на колени рядом с Мэн Сянем, тот наконец осознал, зачем Сыма Цзинь велел её привести! Глядя на опустошённый вид дочери, он с болью в сердце протянул руку, желая хоть немного её утешить. Однако стоило его пальцам коснуться её одежды, как Мэн Юйэр истошно закричала и шарахнулась в сторону, словно пережив сильнейший ужас!
— Юйэр! Что с тобой, я же твой отец! — Мэн Сянь на коленях подался к ней, его голос сорвался.
Мэн Юйэр завизжала, закрывая руками тело, её лицо исказилось от дикого страха: — Не подходи, не подходи! Прочь! Убирайся прочь!
Увидев помешательство Мэн Юйэр, все присутствующие, не знавшие о деталях дела, испуганно замерли. Хоть те генералы и смыслили лишь в военных походах, но хватило одного взгляда на Мэн Юйэр, чтобы понять, что именно с ней произошло!
— Любимый министр Мэн, — холодный голос Сыма Цзиня прервал общее изумление. — Наложница Юй от природы чиста и добрá, а подсыпáние зелья, боюсь, было совершено по твоему наущению.
— Что?
Генералы в растерянности переглянулись. Пищей императора всегда ведали специально назначенные люди, перед подачей её непременно проверяли. Помимо этих служащих, лично носить еду правителю без прохождения множества сложных проверок могли лишь императорские наложницы.
А подсыпать яд или зелье в пищу императора — это смертная казнь!
Мэн Сянь в панике замотал головой: — Ваше Величество, Ваше Величество, как смел я велеть наложнице Юй подсыпать что-либо Вашему Величеству! То, то были всего лишь тонизирующие средства для укрепления мужской силы, а не...
При упоминании мужской силы стало кристально ясным и то, почему Мэн Юйэр превратилась в такое чудовище, и каков был злой умысел её отца.
Сыма Цзинь равнодушно бросил на Мэн Сяня взгляд, в его холодном голосе сквозила нотка гнева: — Тогда почему во дворце Фанъя в еде Чжуан Чуня тоже оказалось это средство для потенции?
— Что? — вскрикнула наложница Чжи.
Не успел Мэн Сянь раскрыть рта, как Евнух Вэй взвизгнул от гнева: — Взрослый Мэн, до чего же ты дерзок!
— Ваше Величество, Ваше Величество, умоляю, прозрейте! — Мэн Сяню сейчас оставалось лишь испить горькую чашу до дна, ибо оправдаться он не мог. Он действительно велел Мэн Юйэр сблизиться с императором, но никогда не приказывал травить Чжуан Чуня!
Сыма Цзинь велел принести те самые отравленные кушанья. Увидев рисовые колобки, наложница Чжи резко выпрямилась, изумлённо произнеся: — Разве эти рисовые колобки не я принесла Чжуан Чуню? Откуда в них взялась эта дрянь?
Услышав это, Мэн Сянь поспешно переложил всю вину на наложницу Чжи: — Да, Ваше Величество, смотрите, наложница Чжи сама во всём призналась! Это она подсыпала Чжуан Чуню приворотное зелье, я здесь ни при чём, и наложница Юй ни при чём!
— Не я! Я сама лепила эти рисовые колобки, использовав самые обычные продукты! Ничего другого я точно не добавляла! Умоляю Ваше Величество, рассудите по справедливости! — от страха лицо наложницы Чжи побелело. Она всего лишь следовала указаниям Мэн Юйэр, желая угодить Чжуан Чуню, но и в мыслях не держала причинить ему вред: — Приготовив их, я показала их старшей сестре Юйэр, и та сказала, что всё хорошо, после чего я отнесла их Чжуан Чуню, но я абсолютно ничего туда не сыпала!
Сыма Цзинь криво усмехнулся: — Любимый министр Мэн, похоже, замыслы наложницы Юй ни в чём не уступают твоим. Истинно отец и дочь.
— Ваше Величество! Вы ни в коем случае не должны верить словам одной лишь наложницы Чжи! — продолжал изворачиваться Мэн Сянь.
Однако Сыма Цзинь оставил его слова без внимания. Словно и не слыша ничего, он проговорил сам себе: — К счастью, вчера Мы не стали пить принесённый Юйэр суп, а пожаловали его другому, успев вовремя добраться до дворца Фанъя. Иначе чистые воды гарема были бы напрочь замутнены этой наложницей!
— Ваше Величество, кому... кому вы пожаловали тот суп? — голос Мэн Сяня полностью изменился, став хриплым, словно он разом постарел на десяток лет...
Сыма Цзинь чуть приподнял подбородок и указал на стоявшего на коленях маленького евнуха: — Да на того самого мелкого евнуха, которого любимый министр Мэн прислал во дворец прислуживать.
В голове Мэн Сяня зашумело. Он посмотрел на сидевшего рядом евнуха с пепельным лицом и отвесил тому звонкую пощёчину! Этот парнишка был внедрён по его собственному приказу, но ведь евнух вовсе не был оскоплён, он оставался самым настоящим мужчиной!
Все разрозненные нити сошлись воедино. Лицо Мэн Сяня то бледнело, то зеленело, пока наконец его глаза не налились кровью. Свирепо уставившись на Сыма Цзиня, он ядовито завопил: — Сыма Цзинь! Ты не разбираешься в правых и виноватых, выгораживаешь какого-то мужика! Предавшись этому пороку драконьих утех, ты непременно станешь посмешищем для всего мира! Бесстыдный и никчёмный правитель! Чжуан Чунь мало того, что погубил моего сына, так ещё и превратил в такое уродца мою дочь! Я убью тебя!
С этими словами Мэн Сянь резко вскочил на ноги и, воспользовавшись беспечностью стоявшего рядом генерала, выхватил у того меч. Бросившись вперёд, он попытался пронзить Сыма Цзиня. Император неторопливо поднял руку, зажал клинок двумя пальцами и чуть надавил — меч переломился пополам. Взмахнув рукой, правитель швырнул обломок назад, и тот наотмашь прошил живот Мэн Сяня насквозь!
— Объявляю мою волю: Мэн Сянь обвинён в измене родине и сговоре с врагом, умышленном мятеже и покушении на убийство императора. С сего дня взять его под стражу, через три дня обезглавить! Мэн Юйэр — за пренебрежение законами государства, игнорирование дворцовых правил и попытку навредить императору с помощью зелья — лишить всех титулов и сослать в Холодный дворец! Маленький евнух Сяо Ма — за игнорирование дворцовых правил и преступление обмана императора — заключить под стражу на три месяца, навсегда запретив появляться в императорской столице! — Сыма Цзинь сделал паузу и перевёл взгляд на генералов: — Принимая во внимание бывшие заслуги перед страной и искреннее раскаяние, лишить всех жалованья за три года, отправить на границу и в течение трёх лет не сметь ступать в императорскую столицу ближе чем на полшага!
— Благодарим Ваше Величество! — генералы залились слезами благодарности. Они уже мысленно распрощались с жизнью, но теперь, когда Сыма Цзинь даровал им жизнь, впредь они отдадут все силы защите родины и будут служить верой и правдой до самого конца!
Осталась лишь наложница Чжи. Сыма Цзинь равнодушно взглянул на неё: — Учитывая юный возраст наложницы Чжи, подвергнуть её домашнему аресту на три месяца.
Услышав это, наложница Чжи в ужасе рухнула на пол, а затем поспешно забила поклоны: — Благодарю за милость императора!
Всего за один день двор претерпел невероятные потрясения. Новость о смертном приговоре Мэн Сяню разнеслась по всей столице и за её пределами. Те, кто прежде тесно общался с Мэн Сянем, вмиг притихли и тряслись от страха, не смея питать ни малейших злых умыслов, опасаясь, как бы гнев Сыма Цзиня не пал на их головы.
Внутренний дворец тоже гудел от слухов о позорных делишках Мэн Юйэр. Те, кто раньше поддерживал её, в мгновение ока переметнулись на другую сторону и толпой повалили к Син И, отчего тот поначалу даже растерялся. Что же касается наложницы Чжи, пережившей историю с наложницей Цюй и Мэн Юйэр, то после трёх месяцев заточения в четырёх стенах она лично явилась просить прощения у Син И, поклявшись, что отныне никому больше не позволит обидеть его хоть на йоту!
Промелькнуло полгода. В разгар летнего солнцестояния Син И сидел во дворе и, вспоминая всё произошедшее в прошлом году, по-прежнему дивился случившемуся. Все эти тягостные заботы разрешились буквально за одну ночь — поистине, император есть император, его методы непревзойденны.
— Когда же я смогу вернуться? — Син И подпер подбородок рукой, внезапно вновь затосковав по Миру Бессмертных. По идее, задание он давно выполнил, почему же до сих пор не появилась кнопка подведения итогов?
Он вызвал интерфейс заданий и уставился на полосу прогресса.
[Задание второе: осуществить цель первоначального владельца — выйти замуж за нынешнего императора Сыма Цзиня, помочь ему прочно закрепиться в гареме, переломить дурные слухи среди простого народа и расширить пределы Лунъяна...
Прогресс выполнения задания: 90%]
— Девяносто? — не удержавшись, вслух произнёс Син И. — С чего это девяносто, разве задание не выполнено полностью?
Система высунула нос: — Хозяин, вы ведь ещё не проложили пределы Лунъяна...
Глава 034. Пределы Лунъяна
То, как именно следует прокладывать эти пределы Лунъяна, изрядно тревожило Син И. Сам-то он прекрасно знал, что такое лунъян, но вот эти самые пределы...
Внезапно со всех ног прибежала Люй И, прервав раздумья Син И. Заметив, что служанка задыхается, он протянул ей чашку воды и спросил: — Чего ты так спешишь?
— Хозяин, император... император велел вам явиться во дворец Чанцзи, говорит, есть дело первостепенной важности для обсуждения! — Люй И перевела дыхание и поспешила сообщить эту волнующую новость.
Наложницам не положено вмешиваться в государственные дела, но хотя Син И и был мужчиной, он всё же находился в статусе обитателя гарема. Раз император призывает его обсуждать важные вопросы, нетрудно догадаться, о чём пойдёт речь. Впрочем, сам Син И не стал забивать себе голову лишним, кивнул и направился во дворец Чанцзи.
В самом дворце Чанцзи помимо Сыма Цзиня находилось ещё несколько сановников — тех самых бывших приспешников Мэн Сяня. Получив помилование от Сыма Цзиня, они поклялись служить императору до самой смерти и беспрекословно повиноваться любым его решениям, напрочь забыв о вещах, против которых когда-то выступали.
Едва Син И добежал и собрался войти в залы, как заметил шедшего столь же торопливо Сыма Шана. Они переступили порог дворца Чанцзи одновременно. Син И бросил на спутника косой взгляд и замер от изумления, не в силах отвести глаз. Ходили слухи, что Сыма Шан — единственный кровный брат императора по обоим родителям. Хотя братья и отличались в годах, их лица походили друг на друга процентов на восемьдесят-девяносто.
— Это... это Сыма Шан? — мысленно гадал Син И. Он вдруг вспомнил сыновья судьбы, встреченных им в прошлом мире: Янь Ичэн и Янь Шу тоже походили друг на друга на восемьдесят-девяносто процентов. Здесь же Сыма Цзинь и Сыма Шан имели ровно такое же сходство... К тому же все четверо выглядели донельзя похожими!
Заметив, что Син И погрузился в задумчивость, Сыма Шан интеллигентно улыбнулся: — Почему наложница Янь так смотрит на этого короля?
— А? — Син И тут же пришёл в себя. Встретившись с мягкой улыбкой собеседника, его сердце тяжело ёкнуло, и он покачал головой: — Простите, я побеспокоил ванъе своей бестактностью. Чжуан Чунь просто удивлен, что ванъе лицом так сильно похож на Ваше Величество.
Сыма Шан улыбнулся: — Этот король — родной младший брат императора, некоторое сходство неизбежно, однако мне далеко до столь статной красоты моего старшего брата.
Услышав это, Син И неосознанно посмотрел на Сыма Цзиня и, встретившись с его пронзительным чёрным взором, вдруг понял: сколь бы поразительным ни было их внешнее сходство, сами их натуры кардинально различались. В Сыма Цзине мягкость сочеталась с толикой властности, являя собой чистое величие монарха. Сыма Шан же, напротив, излучал мягкое благородство, от него слишком сильно веяло книжной ученостью, словно он годился лишь для того, чтобы возиться с кистью и чернилами.
Мысленно вздохнув и отбросив лишние мысли, он вместе с Сыма Цзинем шагнул в глубину дворца Чанцзи.
— Ваш слуга приветствует Ваше Величество.
— Чжуан Чунь приветствует Ваше Величество.
Сыма Цзинь лишь мимолётно взглянул на Сыма Шана, после чего устремил на Син И самый нежный взгляд: — Встаньте. Чуньэр, подойди ко мне.
Поднявшись с колен, Чжуан Чунь подошёл и опустился рядом с Сыма Цзинем. Едва он успел сесть, как император одной рукой обвил его за талию и слегка ущипнул за бок, вдоволь наигравшись, прежде чем отпустить. Син И от столь интимного жеста мгновенно вспыхнул до самых ушей, в груди затрепетало неясное чувство, и он неестественно сдвинулся в противоположную сторону.
Сыма Шан давно привык к подобным вольностям своего венценосного братца и преспокойно устроился неподалёку. А вот сановники, воочию лицезревшие столь близкие отношения между Сыма Цзинем и Чжуан Чунем, в глубине души были шокированы, но почему-то невольно ощущали, что именно эти двое — истинная пара, вызывающая лишь молчаливую зависть.
Один из министров робко произнёс: — Ваше Величество, осмелюсь сказать... Обсуждаемые ныне дела касаются судеб государства, и присутствие здесь наложницы Янь, пожалуй, неуместно? — договорив, он украдкой взглянул на Син И.
Сам Син И вовсе не удивился: войдя в зал и увидев столько министров, он уже успел осознать собственную неуместность. Будучи обитателем гарема, ему и вовсе не следовало присутствовать при подобных разговорах.
— Ничего страшного, моя наложница должна разделять с Мной государственные тяготы, — Сыма Цзинь одарил Син И исключительно балующим взглядом. — Чуньэр обладает острым умом и в этом вопросе непременно сможет высказать здравое суждение.
Тут Син И окончательно растерялся: — Ваше Величество, Чжуан Чунь не понимает ваших слов.
— Пригласив сегодня вас, уважаемые министры, и ванъе Шана, помимо обсуждения мер по ликвидации последствий стихийных бедствий, Я хочу, чтобы любимая наложница порекомендовала ванъе Шану супругу.
Сыма Шан растерянно поднял голову, но встретился взглядом со смертоносным взором своего родного братца. Потирая нос, он подумал, что во всём виновата их короткая болтовня с Чжуан Чунем у порога, за которую старший брат теперь его смертельно ненавидит.
Смущённый Син И посмотрел на Сыма Шана: — Я вижу ванъе впервые и совершенно не ведаю о его вкусах, как же я могу наугад сводить пары? К тому же, в огромном гареме Вашего Величества сердца всех наложниц принадлежат только вам...
Сыма Цзинь легонько ущипнул Син И за кончик носа: — Пустяки, ванъе Шан похож на Меня на восемьдесят-девяносто процентов, вкусы у нас одинаковы.
Услышав столь шутливые слова императора, присутствующие невольно утерли пот со лба. Теперь они уверены в одном: столь крутая перемена в нраве Сыма Цзиня — сплошная заслуга Чжуан Чуня. Поглядите только на этот полный обожания взгляд императора — увидеть подобное хоть раз в жизни уже означает прожить её не зря.
— Как говорит Ваше Величество, императорской невестке не стоит излишне волноваться, этот король согласен разделить ложе с любой, — равнодушно глядя на Син И, ответил Сыма Шан. В этом плане у него действительно не было никаких запросов, куда больше его манили прекрасные девы со страниц книг.
Сыма И дёргал уголком рта: этот Сыма Шан и впрямь оказался точь-в-точь как в слухах — книжный червь, полностью лишённый мирских желаний. Поразмыслив как следует, он вспомнил, что остальные наложницы в гареме не обладали ни единой примечательной чертой, и лишь наложница Чжи отличалась чистотой помыслов — хоть её порядком и подпортили Мэн Юйэр и наложница Цюй, сама она по сути была неплохим человеком.
— Раз так, не соизволит ли ванъе оценить наложницу Чжи? — тщательно взвесив всё, вымолвил Син И, желая посмотреть на реакцию Сыма Шана.
— Наложницу Чжи? — Сыма Шан посмаковал это имя и тяжело кивнул: — Годится, вполне годится. Раз императорская невестка выбирает сама, этот король спокоен.
Услышав это, министры покосились на Сыма Шана: этот ванъе действительно лишён любых земных страстей.
Сыма Цзинь не стал возражать и сразу дал добро, отпустив Сыма Шана. Едва тот вернулся к себе, как правитель велел Евнуху Вю разыскать наложницу Чжи и незамедлительно отправить её в резиденцию ванъе Шана.
Вопрос с продолжением царского рода был решён, и собравшиеся министры облегчённо выдохнули. Однако в следующее мгновение слова Сыма Цзиня вновь заставили их сердца тревожно замереть.
Сильные руки правителя вновь заключили Син И в объятия: — Дорогие министры, вопрос с продолжением императорской крови улажен, но у Меня есть ещё одно дело, о коем Я желаю известить всех вас.
— Ваше Величество, мы всецело отдадим силы служению государству.
Сыма Цзинь бросил взгляд на Син И: — После вступления Чуньэр во дворец его происхождение хотя и стало известно при дворе, простой народ об этом не ведает.
http://bllate.org/book/22634/2394971
Готово:
