Фэн Линлин вздрогнула от неожиданности и долго не смела издать ни звука.
В душе она поражалась: как у этого парня может быть такой острый слух?
Столько лет она пряталась в Заколке из Холодного Нефрита, и нынешний Мастер Меча Асуры — то ли намеренно игнорируя её, то ли действительно не замечая — вёл себя так, будто ему совершенно нет дела до того, что скрыто внутри украшения.
Но стоило Се Чэню лишь слегка шевельнуться, как тот мгновенно стал предельно бдителен.
Фэн Линлин видела всё, что происходило в иллюзии, и смутно догадывалась о странном отношении этого Мастера Меча Асуры к Се Чэню. Теперь она напряжённо размышляла: сколько времени она проспала? Почему кажется, что этот Мастер Меча Асуры уже успел отдать своё сердце без остатка? Если бы он не следил неотрывно за каждым неверным шагом Се Чэня, как бы он мог так быстро заметить, что тот отвлёкся от разговора?
Это ужасает. Просто до ужаса.
Фэн Линлин сочувствовала Се Чэню, который, казалось, пребывал в полном неведении.
Раз уж такой человек положил на тебя глаз, о побеге можно забыть навсегда.
Се Чэнь ни о чём таком не задумывался. Он тихо сказал своему маленькому учителю:
— Цяньцзэ, иди поищи то, что тебе нужно, а я схожу обменяюсь кое с чем с теми ребятами.
Сказав это, он не посчитал нужным обсуждать что-либо и уже собрался догнать группу людей.
Однако его нога замерла на полпути: плащ натянулся. Се Чэнь в недоумении обернулся, желая узнать, что его задержало, и обнаружил, что это маленький учитель.
Белоснежные кончики пальцев, казалось, без всякого усилия, лениво удерживали Се Чэня, не давая ему двинуться вперёд. Но как бы Се Чэнь ни пытался сделать следующий шаг, нога словно приросла к земле.
Се Чэнь растерялся:
— Цяньцзэ?
Чу Цяньцзэ смотрел на него холодным, бесстрастным взглядом, хотя внутри у него всё клокотало от гнева. Он сухо произнёс:
— Нет.
Се Чэнь совершенно не заметил, что проигнорировал вопрос маленького учителя, и его попытка уйти выглядела как нежелание продолжать разговор. Теперь, когда его удерживали, ему пришлось поспешно вернуть ногу на место и тихо сказать:
— Я сразу найду тебя, как только закончу обмен.
Чу Цяньцзэ не отпустил его. Его лицо оставалось невозмутимым, он пристально смотрел на Се Чэня:
— Нет.
Они застыли у входа. Хотя людей здесь было немного, место всё же было приметным и мешало проходу. Когда кто-то ещё, огибая их, прошёл внутрь, Се Чэнь осознал это.
Он поспешно разжал пальцы маленького учителя, вцепившиеся в плащ, и, ухватив его за запястье, потянул за собой вслед за теми восьмью людьми, добавив торопливо:
— Тогда пошли вместе.
Чу Цяньцзэ, ведомый за запястье, прищурился, и в его глазах промелькнуло что-то глубокое и нечитаемое. Он медленно вымолвил:
— Хорошо.
Тот, кто ещё мгновение назад ни в какую не соглашался, теперь, когда его повели за собой, покладисто согласился. Се Чэнь приподнял бровь, прокрутил в голове недавнюю сцену, смутно что-то уловил и растянул губы в усмешке.
Та группа людей не была похожа на обычных торговцев, что раскладывают товар на земле. Они собирали лишь редкие вещи и не продавали их вразнобой, предпочитая отдавать всё сразу сильным мира сего, стоящим за аукционами.
Се Чэнь перехватил их на полпути. Строго говоря, это было вмешательством в дела другого покупателя.
Но между продавцом и покупателем не было никаких обязательств. Се Чэнь присмотрел товар первым, и когда он выложил достаточно ценные предметы для обмена, группа явно заколебалась.
Се Чэнь уже собирался достать ещё что-то, как вдруг маленький учитель добавил к сияющим магическим артефактам, лежащим на ладони Се Чэня, кое-что ещё.
Три изогнутых клинка, выглядевших крайне необычно: угольно-чёрные, источающие пугающую жажду крови.
Оружием главарей той группы как раз были изогнутые клинки. То, что выложил Чу Цяньцзэ, попало прямо в цель. Только что сомневавшиеся люди перешепнулись между собой.
Предводитель достал шкатулку, которая была нужна Се Чэню, и буркнул:
— По рукам.
Се Чэнь улыбнулся:
— По рукам.
Он отдал им вещи и тут же убрал шкатулку в пространство в горчичном зерне, где лежала Заколка из Холодного Нефрита.
Шкатулка оказалась прямо рядом с Фэн Линлин. Она не могла управлять заколкой и лишь в бессилии металась внутри. Если бы у неё было тело, она бы точно смотрела на это с мольбой в глазах.
Получив желаемое, Се Чэнь не собирался продолжать общение, и обе группы разошлись в разные стороны.
Се Чэнь слегка повернул голову и, посмотрев на идущего следом маленького учителя, с любопытством спросил:
— Те клинки выглядели неплохо. Где ты их взял, Цяньцзэ?
Пугающая кровавая аура, исходившая от них, удивительно подходила этому месту.
Узкие глаза Чу Цяньцзэ слегка сузились:
— Тебе нравятся?
Се Чэнь задумался:
— Нет.
От этих клинков ему было не по себе.
Чу Цяньцзэ негромко объяснил их происхождение:
— Стоит вырезать логово демонов, где совершено немало зла, и можно собрать с десяток таких клинков.
Се Чэнь удивился и поднял брови, глядя на невозмутимого маленького учителя.
Насколько он знал, от рук маленького учителя пало не меньше нескольких десятков таких логов. Если с каждого собирать по десятку, то у него в руках их, должно быть, сотни!
Неудивительно, что аура от тех трёх клинков инстинктивно вызывала у него дискомфорт.
Однако то, что маленький учитель с таким изящным и спокойным лицом произносит столь кровожадные вещи, создавало странный диссонанс, словно обнажая скрытую в глубине его костей демоническую сущность.
Се Чэнь многозначительно взглянул на него:
— Свою вещь я получил, пора искать то, что нужно тебе.
Чу Цяньцзэ, заметив этот взгляд, о чём-то задумался, едва заметно нахмурился и намеренно добавил:
— Это были логова, где совершалось много зла.
Се Чэнь усмехнулся:
— Знаю. Цяньцзэ никогда не сеет бессмысленных убийств.
Чу Цяньцзэ поджал губы и кивнул:
— Пойдём.
Большая часть его лица была скрыта под капюшоном, из-за чего его эмоции всегда было трудно прочесть. Теперь же, когда он намеренно опустил голову, увидеть что-либо стало и вовсе невозможно. Но Се Чэнь, глядя на то, как маленький учитель в ответ ухватил его за запястье, вдруг почувствовал, что может уловить малейшие колебания его настроения.
В глазах Се Чэня промелькнула улыбка. Когда его взгляд упал на длинные пальцы Чу Цяньцзэ, сжимающие его руку, его обольстительные глаза-персики слегка прищурились.
Се Чэнь внезапно задался вопросом.
Маленький учитель сейчас медленно плетёт свои сети. Но ведь они оба мужчины, и кто-то должен доминировать. За то время, что они провели вместе, он успел убедиться, что характер у того не менее властный, чем у него самого.
Так что... Се Чэнь напустил на себя загадочный вид.
Он ни в коем случае не должен выдать себя. В будущем нужно скрываться ещё тщательнее.
То, что искал Чу Цяньцзэ, было практически расходным материалом в крупнейшем месте торговли свободных практиков на Земле Диких Костей, найти это было проще простого.
Он быстро отобрал нужное количество товара в углу одного из прилавков:
— Что ты хочешь взамен?
Вопрос был слишком широким. Се Чэнь окинул взглядом торговца, который кутался в чёрный плащ, и слегка нахмурился, словно заметив что-то неладное.
Он присмотрелся, и торговец в испуге отпрянул назад, прохрипев:
— Тогда дайте немного лекарств, спасающих жизнь.
Се Чэнь даже не стал рыться в пространстве в горчичном зерне, а достал три нефритовых флакона из Рукава Вселенной и взмахом руки поставил их перед торговцем.
За это время Се Чэнь наконец понял, что его смущало. Он невольно коснулся своего подбородка, погрузившись в раздумья.
Не прячется ли под плащом этого торговца ребёнок?
Раз он может так тихо и незаметно сжиматься под тканью, значит, этот ребёнок действительно очень худенький.
Се Чэнь испытывал почти врождённую любовь к детям. В прошлом, когда он мог терпеть характер Шуан У, главной причиной было то, что после того, как он его откормил, тот стал по-настоящему милым.
После перерождения, скрываясь в Бессмертном павильоне Пэнлай, он редко видел детей, а те, что попадались, были избалованными. На слуг он не обращал внимания, а Се Чэнь старался их избегать.
Чу Цяньцзэ, забрав товар, заметил, что Се Чэнь витает в облаках, и нахмурился:
— О чём ты думаешь?
Се Чэнь немного помолчал, глядя на маленького учителя:
— Я хочу взять ученика.
Чу Цяньцзэ дёрнулся. Он давно знал, что под одеждой торговца скрывается ребёнок, но в этом месте, где есть взрослые, всегда найдутся и дети. И жалость здесь не должна проявляться так, как это делает Се Чэнь.
Он сказал:
— Подумай лучше о своём племяннике.
Племянником Се Чэня был Истинный мастер Цинсун. Род Чу Цяньцзэ был слишком высокого ранга, и в ученики туда попадали лишь такие уникумы, как Се Чэнь. Как он мог позволить Се Чэню просто так подобрать на улице какого-то ребёнка?
Се Чэнь действительно задумался об Истинном мастере Цинсуне, но быстро понял, что маленький учитель перегибает палку. Он поспешно объяснил:
— Цяньцзэ, я ведь не собираюсь просто подбирать первого встречного. Я имел в виду, что если уж брать ученика, то обязательно кого-то помладше.
Чу Цяньцзэ потянул Се Чэня за запястье, уводя прочь, и холодно напомнил:
— Твоё нынешнее тело тоже не особо взрослое.
Они почти никогда не упоминали о прошлой жизни Се Чэня, и эта фраза прозвучала как редкий намёк. Се Чэнь улыбнулся и подался вперёд:
— Ну, если я возьму учителя, то, скорее всего, это будет такой же маленький учитель, как ты.
Его учителем, конечно, был тот, кто стоял рядом. Это была шутка, понятная лишь им двоим, скрытая от посторонних ушей.
Маленький учитель...
Чу Цяньцзэ слегка приподнял уголки глаз, с полуулыбкой глядя на Се Чэня:
— Если ты посмеешь назвать меня так при всех, то сам напросишься на неприятности.
В его голосе звучала угроза, но внутри не было ни капли гнева. Холодный взгляд скользнул по сияющему лицу Се Чэня, и он отвёл глаза.
И правда, даже потеря памяти не изменила его натуру.
Как и раньше, когда он хотел, чтобы тот взял псевдоним, а в итоге получил лишь ласковое прозвище. А это «маленький учитель», сорвавшееся с губ, похоже, всегда жило в его сердце.
Так же, как и в конце иллюзии, когда Се Чэнь случайно проговорился, назвав его Маленьким Мастером Меча.
Человек, чьё лицо всегда светилось тёплой улыбкой, в глубине души давал людям прозвища одно другого детсковатей.
Детсковатей...
Чу Цяньцзэ мысленно фыркнул.
Он не хотел отвечать на эту провокацию, крепко сжимая запястье Се Чэня, словно его руки долго пустовали, и теперь, когда он наконец ухватил что-то дорогое, он не собирался отпускать, всегда находя повод прикоснуться.
Се Чэнь, которого маленький учитель тащил за собой, не смутился из-за того, что его поймали на использовании ласкового прозвища. Однако, обдумывая слова учителя, он чувствовал, что в них скрыт какой-то подтекст.
Недостаток воспоминаний в такие моменты доставлял неудобства. Раньше Се Чэнь не хотел докапываться до сути тех фрагментов памяти, но теперь, касаясь этой пустоты, он внезапно понял, что лучше бы всё вспомнить.
Но тот, кто лучше всех умел запечатывать память в душе, был Шуан У. Он был проницательнее всех и, вероятно, ещё тогда, при последнем вздохе, что-то заподозрил.
Это, пожалуй, станет проблемой для Фэн Линлин, которая сейчас так нервничала в пространстве в горчичном зерне.
Способность клана Феникса перерождаться через каплю крови неизбежно затрагивала душу.
Се Чэнь прищурился и слегка улыбнулся.
Они вернулись на поверхность через тот же колодец и нашли уединённое место.
Не дожидаясь слов Се Чэня, Чу Цяньцзэ сам разжал руку.
Спрятав ладонь в чёрную ткань, он молча потёр кончики пальцев, словно всё ещё чувствуя то тепло. Его лицо оставалось холодным и непроницаемым, но в сердце прокралась лёгкая, почти невесомая печаль.
Се Чэнь огляделся:
— Нам тоже нужно построить такую же палатку, как у свободных практиков здесь?
Чу Цяньцзэ снял капюшон. Его прозрачное, словно нефрит, лицо в полумраке этого места напоминало белую сливу, пробившуюся сквозь пыль и снег — невероятно чистое и прекрасное.
Се Чэнь, увидев это, когда сдёрнул капюшон, почувствовал, как у него загорелись глаза. Он тихо цыкнул.
Поистине, услада для глаз.
Се Чэнь поправил волосы и подумал, что обстановка здесь просто отвратительная — от одного вида костей его клонило в сон. Он отбросил волосы и повернулся к странно притихшему маленькому учителю:
— М? — вопросительно произнёс он.
Почему он молчит?
Чу Цяньцзэ поднял глаза:
— Нет нужды.
Се Чэнь удивлённо вскинул брови:
— Нет нужды?
Чу Цяньцзэ объяснил:
— Практику Золотого Ядра, который уже не нуждается в пище, не стоит обращать внимание на внешние мелочи. С завтрашнего дня ты будешь отправляться вглубь Земли Диких Костей и тренироваться на Диких зверях.
Помолчав, он добавил:
— Возможно, представится случай сразиться и с местными жителями.
Се Чэнь мягко улыбнулся:
— Значит, ты будешь просто наблюдать со стороны?
Глаза Чу Цяньцзэ были холодными и глубокими, как чернильный нефрит. Он искоса взглянул на Се Чэня и многозначительно произнёс:
— Если у тебя будет компания, тебе не понадобится моё присутствие, и я, естественно, смогу насладиться покоем.
Се Чэнь моргнул, не отвечая на скрытый смысл этих слов, и задумчиво нахмурился, словно и впрямь обдумывая это предложение.
Брови Чу Цяньцзэ в мгновение ока сошлись на переносице. Видя, что Се Чэнь всерьёз задумался, и вспоминая, что в нём скрывается некое существо неизвестного происхождения, он пришёл в такую ярость, что даже его губы покраснели.
Он пристально смотрел на него, а Се Чэнь продолжал делать вид, что колеблется.
— Кто она? — Чу Цяньцзэ в конце концов не выдержал и спросил прямо.
Капюшон ещё не был надет, тёмные волосы падали на снежно-белые щеки, а внизу горели губы, подобные распустившимся красным сливам. Тот Мастер Меча, который был настолько равнодушен, что казалось, не достиг совершенства в Пути Меча Асуры, наконец поддался зову сердца. Даже Кармическое Пламя в его душе не могло подавить этот весенний прилив.
Он опустил ресницы и снова спросил, уже более спокойным тоном:
— Тот, кто рядом с тобой... кто это?
Се Чэнь усмехнулся. Перестав дразнить того, кто, казалось, вот-вот выхватит меч, он достал Заколку из Холодного Нефрита, в которой была запечатана Фэн Линлин.
Чу Цяньцзэ замер, его взгляд сфокусировался.
Та капля крови, что несла в себе Фэн Линлин, при виде Мастера Меча Асуры притворилась мёртвой и затаилась на кончике заколки.
Се Чэнь с подчёркнуто небрежным видом вертел заколку в руках, словно готов был крутить её до тех пор, пока Фэн Линлин не подаст голос.
Фэн Линлин, дрожа от страха и боясь, что заколка упадет и разобьётся, поспешно перебралась на верхушку.
Она возмущённо воскликнула:
— Мы вместе пережили столько невзгод, а ты даже глазом не моргнул, чтобы продать меня!
В глазах Се Чэня искрились смешинки. Он посмотрел на маленького учителя и протянул ему ладонь:
— В заколке, которую подарил мне учитель, живёт девушка.
Девушка... Се Чэнь хотел лишь подшутить над тем, как маленький учитель ошибается, но не знал, что его наполненный смехом голос звучал при этом невероятно нежно.
Лучше бы он этого не говорил. Эти слова словно наступили на больную мозоль Чу Цяньцзэ.
Он посмотрел на заколку ледяным взглядом:
— Что за демон посмел спрятаться в моей заколке?
Сказав это, он потянулся, чтобы отобрать её.
Се Чэнь поспешно спрятал руку за спину, собираясь успокоить его.
Фэн Линлин, услышав это, взорвалась:
— Я не демон! Я — благородный божественный зверь, Феникс!
— Феникс? — глаза Чу Цяньцзэ превратились в лёд. — И ты думаешь, я поверю такому ничтожеству?
Видя, что Се Чэнь прячет руку, защищая эту вещь, он почувствовал, как внутри всё леденеет.
При мысли о том, что эту заколку он подарил Се Чэню лично, кислота, сжимающая сердце, не могла быть выплеснута на Се Чэня и превратилась в тяжёлый гнев, обрушившийся на Фэн Линлин.
Чу Цяньцзэ перевёл взгляд на Се Чэня. В его узких глазах не удалось скрыть ревность. Этот холодный, отстранённый от мира Мастер Меча теперь был охвачен страстями, словно обычный смертный, и во что бы то ни стало хотел доказать своё превосходство над Фэн Линлин.
— Отдай мне заколку, — в его голосе звучала угроза.
Фэн Линлин в ужасе закричала:
— Не отдавай ему!
Этот Мастер Меча Асуры явно потерял голову от любви. Сейчас он вёл себя так, будто она — его соперница, и если Се Чэнь отдаст ему заколку, он без раздумий её раздавит.
Он точно это сделает, а-а-а-а-а!
Фэн Линлин могла лишь возлагать надежды на Се Чэня, молясь, чтобы тот сохранял хладнокровие.
Се Чэнь, конечно, был спокоен, но даже самый спокойный человек не выдержал бы, когда на него давят сразу два голоса и два взгляда. Он почувствовал головную боль — он и подумать не мог, что реакция маленького учителя будет такой бурной.
Он оказался в затруднительном положении.
Особенно глядя на то, как уголки глаз маленького учителя окрасились в едва заметный розовый оттенок, а чёрные, бездонные глаза, в которых невозможно было прочесть эмоции, были прикованы к нему. Казалось, он искал опору, и даже его властная поза не могла скрыть беспомощности.
Се Чэнь сжал губы и тихо вздохнул. Он убрал заколку обратно в пространство в горчичном зерне, решив сначала успокоить Чу Цяньцзэ, а потом всё объяснить.
В любом случае, отдавать заколку сейчас было нельзя.
Возможно, ему ещё придётся положиться на Фэн Линлин, чтобы вспомнить ту запечатанную часть памяти.
Однако этот жест Се Чэня в глазах Чу Цяньцзэ выглядел как проявление симпатии к той, что скрывалась в заколке.
Его взгляд стал холодным, как лёд:
— Ты любишь эту женщину?
Се Чэнь был ошеломлён. Как бы он ни старался, он не мог понять, на чём основаны слова маленького учителя, и с досадой потёр переносицу.
Он поднял голову, посмотрел на тёмное небо Земли Диких Костей и, странным образом успокоившись, решил, что во всём нужно разобраться прямо сейчас.
Се Чэнь сделал шаг навстречу маленькому учителю, на губах его заиграла примирительная улыбка.
Но он не знал, что этот шаг словно разрушил оковы, сдерживавшие Чу Цяньцзэ.
Рука Чу Цяньцзэ, протянутая в воздухе, замерла. Он молча смотрел, как Се Чэнь приближается, внезапно прищурился, скрывая промелькнувший в глазах тёмный свет.
Се Чэнь сделал шаг, поднял голову с улыбкой.
Чу Цяньцзэ стремительно подался вперёд, схватил его за воротник, и в его глазах вспыхнуло пламя.
С яростью, с неистовой силой он впился в губы Се Чэня.
Тяжело. Больно.
http://bllate.org/book/22649/2397776
Готово:
