Гу Чаоюй не имел особых предпочтений в кино — лишь бы фильм был хорошим. Однако, мельком взглянув на список самых рейтинговых картин этого года, он с удивлением обнаружил, что в каждой третьей из десяти главных лент главную роль исполнил сидящий рядом с ним киноактер.
— Тебе неловко смотреть фильмы со своим участием?
В ответ Ши Цзинхэ лишь покачал головой.
— Тогда давай посмотрим то, что выбрал ты.
По настоятельному совету Три Шестерки Гу Чаоюй выбрал фильм, занимавший первую строчку рейтинга. Действие происходило в древности, а сюжет, судя по описанию, повествовал о нелюбимом принце, который шаг за шагом пробивался к вершине власти, устраняя всех неугодных.
Поначалу Гу Чаоюй включил этот фильм только ради того, чтобы уступить просьбе своей системы, поэтому смотрел без особого интереса. Но лихо закрученный сюжет и стремительный темп захватили его настолько, что к пятнадцатой минуте он чуть было не забыл о своем любимом блюде — пока Ши Цзинхэ не напомнил ему, подложив кусочек еды.
Ши Цзинхэ подкладывал — он ел, не отрывая взгляда от экрана ни на секунду, боясь упустить малейшую деталь сюжета.
— Три Шестерки, это невероятно интересно!
— А я что говорил! — Три Шестерки торжествовал, и на пиксельной панели его выражение лица буквально светилось восторгом.
Гу Чаоюй был настолько поглощен судьбой главного героя, что его понимание актерского мастерства вышло на новый уровень. Он совершенно забыл, что его лучший друг, который сейчас заботливо подкладывает ему еду, — это и есть тот самый униженный и растоптанный принц из истории.
— Да как этот евнух смеет так обращаться с принцем?! — возмущенно воскликнул он, пропуская через себя всю несправедливость происходящего.
На экране как раз шел момент, где главный евнух наступал на руку принцу. От этой омерзительной, наглой физиономии зубы сводило от злости.
Ши Цзинхэ почувствовал, что друг, кажется, наелся, и перестал предлагать основные блюда, переключившись на фрукты.
— Поешь винограда.
Гу Чаоюй не решился подать голос и лишь кивнул. Он боялся, что стоит ему открыть рот, как из глаз брызнут слезы — слишком уж жалко выглядел маленький принц. Что же касается системы Три Шестерки, которую видел только он, то та уже давно превратилась в комичного персонажа с глазами-яичницами.
Ши Цзинхэ взял виноградину. Глядя на то, как у сидящего рядом человека покраснели глаза и он беспрестанно моргает, он чуть заметно улыбнулся. Какой же он милый.
Он поднес виноградину к губам Гу Чаоюя:
— Давай, ешь.
Гу Чаоюй очнулся и наконец заставил себя отвести взгляд от экрана. Он хотел было взять фрукт сам, но, посмотрев на руку Ши Цзинхэ, замер. Безупречная, словно искусно выточенная кисть, холодная бледная кожа, тонкие пальцы, сжимающие прозрачную, сочную ягоду с кристальными каплями воды… О нет, ведь у того маленького принца руку только что растоптали в кровь!
Он со слезами на глазах протянул руку:
— Я сам.
Ши Цзинхэ отстранился, его густые темные ресницы дрогнули, и он уныло произнес:
— Прости, я слишком грязный.
Гу Чаоюй застыл: «…» Ши Цзинхэ уже давно не заводил об этом речь. Он думал, что в глазах Ши Цзинхэ сам стал достаточно грязным, чтобы тот перестал избегать прикосновений. Оказывается, нет?
При просмотре фильмов легко перенести свои чувства на актеров. Даже зная, что это лишь игра, Гу Чаоюй невольно проецировал ситуацию на себя. Сейчас это выглядело так, будто маленький принц обиженно говорит ему, что он грязный.
— Я же говорил, что ты не грязный. Давай я съем, хорошо?
Добившись своего, Ши Цзинхэ мгновенно избавился от напускной грусти и снова поднес виноградину к губам Гу Чаоюя.
Гу Чаоюй открыл рот. Честно говоря, виноград — штука круглая, и ему пришлось быть очень осторожным, чтобы не задеть губами пальцы Ши Цзинхэ. Он сделал «ам» — и, разумеется, с треском провалился.
— Я случайно не задел тебя слюной?
Если бы была возможность, он бы провалился сквозь землю. Достав салфетку, он пробормотал:
— Я же говорил, что хочу сам.
— Не задел, — Ши Цзинхэ отложил салфетку в сторону.
— Правда? — Гу Чаоюй засомневался, но у него же не было глаз на губах, так что ошибка вполне возможна, а лгать Ши Цзинхэ не было никакого смысла. — Ну и хорошо.
Он вернулся к просмотру фильма.
Ши Цзинхэ опустил глаза и той же рукой, которой кормил Гу Чаоюя, взял виноградину для себя. Очень сладко.
— Хочешь еще?
Гу Чаоюй обожал сладкое. Годы общения научили Ши Цзинхэ этому лучше, чем чему бы то ни было.
Фильм закончился. Гу Чаоюй потянулся, разминая затекшие мышцы, и на ходу сочинил ложь:
— У меня сегодня дежурство, так что я пойду.
— Правда? — Ши Цзинхэ поднял взгляд, его тон прозвучал странно.
Гу Чаоюй ничего не заметил и продолжил следовать своему сценарию:
— Ага, я пошел.
…
Чтобы не выдать себя, Гу Чаоюй даже не рискнул бросить взгляд на свой телефон, который намеренно оставил позади, и ушел, не оглядываясь. Попутно он отказался от предложения Ши Цзинхэ подвезти его:
— Если твои фанаты заметят, разве я смогу уйти спокойно?
Он дошел до поста охраны, не останавливаясь ни на секунду.
— Дяденька, я телефон потерял, можно позвонить?
Охранник оказался добрым человеком и без колебаний протянул свой мобильник, попутно поучая:
— Нельзя же так, телефон всегда должен быть под рукой, а то карманники мигом утащат.
Гу Чаоюй, кивая, привычно набрал свой номер. Раздался лишь один гудок, и на том конце мгновенно ответили.
— Кто? — голос звучал холодно.
Гу Чаоюй слышал такой тон только в начале старшей школы. Внезапность застала его врасплох, и он сбился с ритма:
— Э-э, это Гу Чаоюй.
— Ты обнаружил, что забыл телефон? — отношение Ши Цзинхэ мгновенно смягчилось. — Ты где? Я привезу.
— Не надо, не надо, я у входа в жилой комплекс, сам поднимусь заберу, не спускайся, — поспешно отказался Гу Чаоюй и повесил трубку.
Это было слишком быстро. Ши Цзинхэ что, стоял прямо над телефоном?
«Хозяин, подозреваю, что он даже вступление песни не дослушал».
Не подозревай, это факт.
Гу Чаоюй чувствовал, что просчитался. Нужно было засунуть телефон в щель дивана, чтобы Ши Цзинхэ даже найти его не смог! Теперь оставалось только импровизировать на ходу. Глубоко вздохнув, он вернул телефон охраннику, поблагодарил его и побрел обратно.
Тем временем Ши Цзинхэ просматривал чужой телефон: контакты, переписки, даже фотогалерею — он изучил всё. Ничего, что ему не понравилось бы. Если бы он знал, что получит доступ к телефону Гу Чаоюя, то заранее установил бы программу слежения.
Нет, если он обнаружит, то устроит скандал.
Что это за обои? Ши Цзинхэ смотрел на экран, где красовался какой-то круглый объект, похожий на спутник. Он не припомнил, чтобы в популярных проектах последнего времени было нечто подобное.
Минут через десять Гу Чаоюй снова постучал в дверь Ши Цзинхэ:
— Хорошо, что рано заметил, я как раз хотел такси через приложение вызвать, когда увидел, что телефона нет.
Гу Чаоюй забрал свой телефон, его глаза сияли в предвкушении:
— Как думаешь, как звучит мой рингтон?
Ши Цзинхэ в этот момент как раз просматривал историю поиска Гу Чаоюя. Ответил он мгновенно, хотя даже не запомнил мелодию, но ради приличия сказал:
— Неплохо.
Раз сказал неплохо, значит, тему можно развивать дальше. Гу Чаоюй больше не спешил уходить:
— Я поставлю еще раз, ты точно не дослушал, будет обидно.
Ши Цзинхэ промолчал насчет «обидно», но был вполне доволен тем, что лучший друг решил задержаться. Он вернул его на мягкий диван:
— Хорошо.
Гу Чаоюй специально включил видео, которое прислала Сун Цзяо, чтобы Ши Цзинхэ мог оценить его в полной мере. Пока видео загружалось, он не удержался от похвал:
— Эта девушка поет просто потрясающе. Я часто засыпаю под ее песни, сплю потом очень крепко. К тому же она еще и очень красивая.
Как только Гу Чаоюй закончил фразу, на экране появилось лицо поющей Сун Цзяо.
— Знаешь что? Она еще студентка, твоя младшая сокурсница.
У Ши Цзинхэ было полно младших сокурсниц, он не придавал этому значения. Его куда больше беспокоило то, что друг расхваливает красивую девушку. В его глазах, несмотря на актерскую игру, промелькнула мрачность, а улыбка на губах стала холодной:
— Ты знал об этом заранее? Поэтому и пошел работать врачом в школьную больницу?
— М?
Гу Чаоюй не понял, как разговор свернул в эту сторону, и честно ответил:
— Конечно нет. Я пошел туда ради тебя.
Ши Цзинхэ слегка расширил глаза, словно не понимая:
— Ради меня?
— Ну, нельзя сказать, что только ради тебя, — закончил Гу Чаоюй, почувствовав, что звучит как моральный манипулятор, и поспешил добавить: — Просто в крупных больницах слишком много суеты. Если у тебя что-то случится, я могу не успеть. Да и сам я не люблю, когда слишком много дел… И забыл сказать: если вдруг поранишься или настроение будет плохое — обращайся ко мне, считай меня своим семейным врачом.
Маска Ши Цзинхэ на мгновение треснула. Гу Чаоюй никогда не говорил, почему стал врачом, и он остолбенел:
— Моим семейным врачом?
Гу Чаоюй не был настроен обсуждать это и подтолкнул его локтем:
— Давай быстрее, она начала петь, слушай же.
В сценарии немало места было уделено описанию голоса главной героини — мелодичность была лишь базой, главной целью было тронуть сердца слушателей.
Ши Цзинхэ смотрел на экран, но не слышал ни слова. Его мозг прокручивал слова друга. Они звучали так, будто были сказаны специально, чтобы польстить ему, но искренняя забота в них заставила его сердце дрогнуть. Он задержал дыхание, чтобы скрыть свое смущение.
Ради тебя.
Ши Цзинхэ прикрыл рот рукой.
Песня закончилась. Гу Чаоюй повернул голову и увидел Ши Цзинхэ, который, прикрыв рот, выглядел глубоко тронутым. Точно! Ключевой персонаж задет! Он воодушевленно спросил:
— Ну как? Правда же красиво?
Ши Цзинхэ отреагировал с задержкой:
— …Да.
Гу Чаоюй был доволен такой реакцией — явно излишнее волнение.
— Ее зовут Сун Цзяо, я позже пришлю тебе ее профиль.
А дальше — пусть ключевой персонаж действует сам.
— На самом деле я тоже пою, — вдруг сказал Ши Цзинхэ.
Гу Чаоюй: «…?»
Ши Цзинхэ заметил недоумение друга и пояснил:
— Саундтреки к фильмам, вставки — иногда я пою сам. Можешь поставить на звонок.
— О, — Гу Чаоюй рассеянно кивнул. Неужели чувство собственничества проявилось так быстро? Впрочем, в сценарии были похожие моменты, когда герой не хотел, чтобы голос героини слышал кто-то другой.
— Я сам тебе поменяю.
Ши Цзинхэ выхватил телефон из его рук и, меняя настройки, словно между прочим спросил:
— А что у тебя на обоях?
Гу Чаоюй не понимал, почему все так зациклились на его обоях? Но два часа назад он провозгласил Ши Цзинхэ лучшим братом, так что ответить было несложно:
— Нарисовал какой-то механический шарик, ничего особенного.
— Я думал, у тебя стоят мои фото, — Ши Цзинхэ выглядел настолько удрученным, что, казалось, даже волосы на его голове поникли.
«Хозяин».
Гу Чаоюй успокоил его: «Не волнуйся, в этот раз я точно не променяю тебя на кого-то другого».
«Нет, я имел в виду, что хозяину стоит поставить фото ключевого персонажа, он такой жалкий».
Гу Чаоюй: «…Ладно, пусть будет он».
Ши Цзинхэ специально выбрал свое самое удачное фото.
Разумеется, Гу Чаоюй не забыл про свое «дежурство» и, не задерживаясь, ушел. В целом всё прошло гладко, дальше по сюжету следовало «насильственное удержание», так что до его выхода на работу оставалось недолго. Выполнив задачу, Гу Чаоюй чувствовал себя превосходно и в награду позволил себе посидеть в телефоне до двух часов ночи.
В то же время Ши Цзинхэ равнодушно взглянул на присланный профиль Сун Цзяо, отвел взгляд и встал. Стакан, полотенце — всё, к чему прикасался его друг.
Ши Цзинхэ не спеша собрал все вещи, которыми пользовался Гу Чаоюй, и вернулся в свою спальню к белой стене, закрытой тканью, которая так заинтересовала Гу Чаоюя.
Он осторожно снял ткань, обнажив стену, увешанную фотографиями Гу Чаоюя. В центре красовался их общий снимок, но их было мало, потому что Гу Чаоюй не любил фотографироваться.
Остальное было добыто разными путями: выпускные фото, снимки с награждений… и даже кадры частного детектива, благодаря которому он знал о жизни Гу Чаоюя за границей всё.
Так что, если дежурства не было, зачем лгать? Маленький лжец.
Ши Цзинхэ смотрел на красивое улыбающееся лицо на фото и погладил его.
Его.
Это его.
Это не ошибка, просто брошенная собака пытается не сойти с ума.
Гу Чаоюя внезапно пробрала дрожь.
«Ключевой персонаж на этом фото хорош, правда».
Он рассматривал новые обои, оценивая их с объективной точки зрения.
«Да, очень красивый!»
Сказав это, Три Шестерки поспешил обозначить позицию: «Конечно, в моих глазах самый красивый — это хозяин, у вас просто разные стили».
Гу Чаоюй приподнял бровь. Этот маленький механический шарик, может, в чем-то и плох, но умеет держать баланс. Он с вредностью в голосе протянул:
— О-о, вот как…
Три Шестерки так занервничал, что готов был поклясться больше никогда не смотреть на ключевого персонажа.
На самом деле всё было в порядке. Гу Чаоюй тоже считал Ши Цзинхэ красавцем, особенно после того фильма — в древнем костюме он выглядел как человек из параллельной реальности. Ши Цзинхэ, кажется, упоминал, что снимается в сянься, а Гу Чаоюй такого еще не видел. Надо будет как-нибудь заглянуть на съемочную площадку.
С тех пор как Ши Цзинхэ стал признанным киноактером, Гу Чаоюй перестал следить за его карьерой. Теперь же, ради интереса поискав информацию, он обнаружил, что Ши Цзинхэ ни разу не участвовал в развлекательных шоу, и его называли «актером, за которого фанаты спокойны больше всего»: он либо на площадке, либо на пути к ней.
Впечатляет.
Гу Чаоюй признал, что сам бы так не смог.
Позже он сказал Ши Цзинхэ, что хочет прийти на съемки, при этом добавив кучу оговорок: мол, если это помешает работе, то не надо.
Но Ши Цзинхэ выглядел так, будто у него нет никаких сомнений:
— Я очень рад, что ты хочешь прийти. В свое время я начал сниматься именно из-за твоих слов.
Если бы это было сказано раньше, Гу Чаоюй нашел бы в этом что-то странное, но ведь пару дней назад он и сам сказал нечто подобное.
Хм, с кем это он соревнуется? Ты снимаешься, потому что так решила судьба (сюжетная линия), ясно?
— Ладно, главное, чтобы я не мешал.
На следующий день съемочная группа заметила, что Ши Цзинхэ, который кроме съемок ничем не интересовался, ведет себя странно. Это проявлялось в деталях, и самой заметной был грим и костюм.
Их «актер Ши» всерьез размышлял, какой халат смотрится лучше, и даже советовался с помощником Сяо Ли.
Да ладно? Даже если бы Ши Цзинхэ накинул мешок из-под картошки, он все равно был бы красавцем, разве нет?
В сплетническом чате группы кипела жизнь:
«Актер Ши сегодня в отличном настроении!» «Точно, выглядит еще красивее». «Может, он влюбился? Выглядит как павлин, распустивший хвост — обычная болезнь самцов». «Ха-ха, кто может быть достоин актера Ши? Думайте головой, прежде чем писать». «Те, кто сверху — его фанаты-радикалы, не обращайте внимания»…
Самый смелый гример прямо спросил:
— Учитель Ши, что-то хорошее случилось?
Ши Цзинхэ не стал скрывать:
— Друг придет на съемки.
— Наверное, очень близкий друг.
…
Гу Чаоюй, тот самый «очень близкий друг», чуть было не сдал назад. У него была фобия «модных людей», к тому же он боялся помешать Ши Цзинхэ. Только благодаря Три Шестерки, который очень хотел попасть на съемки и долго его уговаривал, он наконец решился и вызвал такси.
Водитель оказался разговорчивым и, взглянув на адрес, спросил:
— Ты актер?
— Нет, еду к другу.
Виновата была внешность Гу Чаоюя — она слишком идеально подходила для экрана, вот и возникали такие недоразумения.
Он написал Ши Цзинхэ, что выехал, и через двадцать пять минут был на месте. Сериал был крупнобюджетным: только персонала больше тысячи человек, в главных ролях — популярные актеры, а их помощники и охранники создавали огромную толпу.
Гу Чаоюй позвонил, на том конце ответили мгновенно:
— Алло, я приехал, но не могу тебя найти. Где ты?
— Я сам тебя найду, стой на месте.
Гу Чаоюй подробно описал, где находится: рядом с большой красной колонной, у дороги, идущей от главных ворот.
Минут через пять появился Ши Цзинхэ. На нем был светло-голубой древний костюм, длинные волосы были собраны наверх, открывая красивое лицо. Глубокие глаза с чуть приподнятыми уголками излучали холодную уверенность, но тонкие губы смягчали этот образ.
Настоящий принц. А в голове Гу Чаоюя уже вовсю верещал от восторга Три Шестерки, доводя его до мигрени.
— Что такое? — Ши Цзинхэ заметил, как друг нахмурился.
Гу Чаоюй моргнул:
— А что такое?
За каждым движением Ши Цзинхэ следили десятки глаз. Новость о том, что придет друг, разлетелась по всей площадке, и теперь все делали вид, что случайно проходят мимо, с любопытством поглядывая на гостя.
Главная актриса и актер второго плана переглянулись и вместе подошли:
— Это и есть друг актера Ши? Здравствуйте, я исполнительница главной роли, меня зовут Вэнь Юй. Вы ведь смотрели мои фильмы?
«Маленький антагонист», — прокомментировал Три Шестерки.
— Он жил за границей, — ответил за него Ши Цзинхэ, не собираясь представлять Гу Чаоюя.
В конце концов Гу Чаоюй неловко рассмеялся:
— Здравствуйте, смотрел. Принцесса в вашем исполнении была очень красивой. Меня зовут Гу Чаоюй.
Вэнь Юй была инструментом для развития сюжета — в будущем она попытается устроить «слив» фото, чтобы пропиариться за счет Ши Цзинхэ, из-за чего Сун Цзяо поймет, насколько ей дорог Ши Цзинхэ. После чего Ши Цзинхэ жестоко опровергнет все слухи.
— Привет, я актер второго плана, Цзян Бо.
— Здравствуйте, — кивнул Гу Чаоюй.
Ему показалось, или на него и правда уставилось слишком много людей?
Чувствуя на себе пристальные взгляды, Гу Чаоюй придвинулся к Ши Цзинхэ, пытаясь спрятаться за его спиной. Ши Цзинхэ, обладавший чуткой интуицией, просто взял друга за запястье:
— Посиди пока здесь, после съемок пойдем обедать.
Гу Чаоюя усадили на стул, рядом поставили его любимый напиток с манго.
Игнорировать взгляды было трудно. В тот момент, когда Ши Цзинхэ взял его за запястье, в глазах окружающих отразилось явное изумление.
Должно быть, им показалось, иначе как объяснить, что известный своей патологической брезгливостью актер Ши сам прикоснулся к кому-то вне съемок… Впрочем, друг у него действительно красив.
Гу Чаоюй пил напиток и наблюдал за съемками. Это было интересно, но в то же время нет — ведь в сянься-драмах без спецэффектов не обойтись. Но Гу Чаоюй впервые видел, как люди летают на тросах.
«Актриса не справляется с ролью?»
«Я тоже так думаю».
Казалось, стоило Ши Цзинхэ «вытянуть» сцену, как слова актрисы звучали вяло и неестественно.
Так и вышло: режиссер крикнул «Снято!», вызвал актрису на воспитательную беседу, а затем подошел к Ши Цзинхэ, который поправлял зонтик для Гу Чаоюя:
— Учитель Ши, будьте чуть сдержаннее. Я не говорю, что ваша игра плоха, наоборот — она слишком хороша, Вэнь Юй за вами не поспевает.
Ши Цзинхэ холодно ответил:
— Пусть тогда лучше учит сценарий. Раздражает.
Режиссер: «…Понял».
Друг пришел — актер Ши стал еще более невыносимым. Что происходит?
http://bllate.org/book/22650/2397958
Готово:
