— Кхе-кхе-кхе…
Кэ И безудержно кашлял, в голове у него гудело, а перед глазами вместо темноты возникали причудливые, сюрреалистичные видения. Он помотал головой, едва ли понимая, где находится.
Как же кружится голова, как плохо, где это я…
Прошло неизвестно сколько времени, когда сзади затылок потянули и повязку с глаз развязали. В поле зрения предстали благородные и утонченные черты лица мужчины. Кэ И ошеломленно посмотрел на него пару мгновений, внезапно глуповато улыбнулся и сам подался вперед, переполненный абсолютным доверием.
— Братец, ты пришел меня спасти?
Услышав это одновременно знакомое и чужое обращение, Цинь Юнь помрачнел взглядом и обхватил ладонями маленькое лицо юноши.
— Назови меня еще раз.
— Братец Юнь, — мягко улыбнулся юноша, но тут же сдвинул изящные брови. — Только что здесь был какой-то страшный человек, он связал мне руки, еще, еще, еще трогал мою задницу… Скажи, он ведь не вернется?
Он весь задрожал, а в голосе послышались слезные нотки:
— Братец, мне страшно, у-у-у… Я стал грязным, ты ведь не бросишь меня?..
* * *
— Цинь Юнь, я правда не понимаю, о чем ты думаешь.
Мужчина с короткой стрижкой сидел, скрестив ноги, и спиной к Цинь Юню щелкал по кнопкам игрового контроллера.
Ты заставил мой клуб закрыться на целый день, привез его сюда — и вместо того, чтобы как следует отыметь этого малыша раз семь-восемь, приперся ко мне курить?
Увидев на экране проектора, как его гоночный болид обогнали, мужчина выругался и продолжил:
— Цинь Юнь, ты что, импотент, что ли?
— Тан Юй, если ты дебил, хотя бы молчи.
Цинь Юнь стоял прислонившись к стене, равнодушно произнося эти слова; между его длинными пальцами ярко вспыхивал и тухл агоньковый огонек, а дым окутывал его красивое лицо.
По первоначальному плану он не собирался раскрывать свою личность. Он должен был разжать губы Кэ И, снова и снова заливая в него бокал за бокалом вино, унижать его, лапать, а затем сорвать с него одежду и смотреть, как тот окончательно ломается.
Но он никак не ожидал, что Кэ И опьянеет с одного бокала, и уж тем `менее` не ожидал, что Кэ И прижмется к его груди, одновременно называя братцем Юнем и умоляя о защите.
Как же жалко: Кэ И просил защиты у того, кто причинял ему боль, молил демона о свете в надежде на милосердие палача.
— Хм, значит, ты все-таки размягтел сердцем, — Тан Юй пожал плечами. — Если ты и впрямь его ненавидишь, к чему эти игры в кошки-мышки? Чисто и быстро прикончить его — вот твой привычный почерк.
— Прикончить? — усмехнулся Цинь Юнь. — Слишком для него легко.
Он затушил окурок и спокойно спросил:
— Есть новости от Цинь Жунфэна?Твоего дядюшку трудно не заметить. Тан Юй заставил игровой манипулятор защёлкать в руках. Похоже, он изо всех сил старается спихнуть тебя вниз. Тц-тц-тц, вот она, кровная любовь богатых семей?
На лице Цинь Юня проступило леденящее раздражение и холод.
У тебя с мартышкой процент сходства общей ДНК тоже зашкаливает. Всё, что удастся раскопать, отправь в старое место.
Он протёр руки влажной салфеткой. Цинь Юнь курил крайне редко — лишь когда настроение было хуже некуда, однако в последнее время поводы для раздражения появлялись всё чаще, и все они были связаны с Кэ И.
Уже собираясь уходить, Тан Юй крикнул вдогонку:
— Ах да, сегодняшнюю выручку ты мне тоже возместишь.
Цинь Юнь не обратил на него внимания. Пройдя через традиционный китайский дворик в задней части клуба, он увидел юношу, который сжался на каменном тумбобе и дрожал от холода. Ночь выдалась поздней, а на нём была лишь тонкая одежда.
Брат Юнь, ты наконец-то пришёл! — едва завидев его, юноша, словно маленький голубок, подлетел к нему, укутавшись в плед, и с надеждой произнёс: — Брат Юнь, ты можешь теперь забрать меня отсюда?
Цинь Юнь погладил мягкие волосы юноши. От него сладко, пузырясь, пахло клубничным вином.
В состоянии опьянения Кэ И словно вернулся на пять лет назад — такой же нежный и капризный. А это привычное обращение всё ещё было способно пробудить трепет в самых глубоких уголках его души.
Он ненавидел этот неподвластный ему трепет.
Куда ты ходил? Я не мог тебя найти.
Тело сильно знобило, а лицо горело, будто в лихорадке. Юноша прижался разгоряченной щекой к его груди, отчаянно пытаясь уловить хоть капельку прохлады, и бормотал в полусне:
— Знаешь? Какой-то человек, очень похожий на тебя, всё время издевался надо мной.
Как он над тобой издевался?
Он заставил меня выпить какое-то лекарство, ещё хотел снять с меня одежду и душил за горло, — Кэ И говорил с нарастающей обидой. — А ещё заставлял идти развлекать выпивкой какого-то незнакомого мужика. Он извращенец, у меня даже задница вся красная от того, что её щипали.
Он смахнул слёзы. На запястьях виднелись красные следы от стянувшего их галстука. Подняв голову, он глуповато улыбнулся Цинь Юню:
— Хорошо, что пришёл брат Юнь, и он убежал.
Цинь Юнь холодно усмехнулся и подхватил Кэ И на руки. Обувь юноши куда-то пропала. Поддерживая его круглые, упругие ягодицы, он чувствовал, как бледные ступни Кэ И покачиваются по обе стороны от его брюк.
Мрачным голосом он спросил:
— Так ты ненавидишь того, кто над тобой издевался?Юноша склонил голову набок и немного подумал, на его красивом лице отразились борьба и нерешительность. Я не знаю. Заметив, что его братец Юнь вроде бы не слишком доволен, он тут же поспешно добавил: Но я очень-очень сильно люблю тебя.
Насколько сильно?
Кэ И обнял мужчину за шею и глупо, сладко улыбнулся: Так сильно, что мне хочется быть с братиком каждый день.
Словно желая подтвердить свои слова, он звонко чмокнул его в щеку.
Стоило влажным и мягким губам коснуться кожи, как они тут же отстранились. Цинь Юнь остался бесстрастен, однако его кончики пальцев погрузились в мягкую плоть округлостей.
Кэ И поерзал задом и недовольно протянул: Ты делаешь мне больно.
Его парализованный алкоголем мозг отчаянно тормозил, а сам братец Юнь казался каким-то не таким, как раньше.
Во всем клубе не было ни души, камеры видеонаблюдения отключены. Прижимая к себе Кэ И, он бесстрастно шагал по гладкой плитке пола: Раз ты говоришь, что любишь, почему тогда ушел?
Он остался совсем один, и во взглядах окружающих жарко полыхал зеленый огонек — каждый норовил урвать от него кусок мяса и поживиться за его счет.
В первый же год после ухода Кэ И он превратился в посмешище. Все члены клана Цинь поднимали его на смех, уверяя, что он добровольно вышел из борьбы ради Кэ И, а тому на него глубоко плевать — он лишь крутил им, как обезьянкой в цирке.
Презрительные взгляды за спиной, едкие насмешки на каждом шагу врезались в него, словно клеймо.
На эти насмешки можно было не обращать внимания, но в клан Цинь он пришел по веской причине — чтобы заполучить власть и отомстить за смерть матери.
Но ради Кэ И он решил сдаться.
Однако Кэ И взял деньги и был таков.
Тогда он поклялся, что заставит всех заплатить.
Теперь почти со всем было покончено, остался только Кэ И.
Почему ты ушел? юноша медленно повторил вопрос, а затем внезапно уткнулся носом в ямочку на шее Цинь Юня и пробормотал себе под нос: Потому что… потому что надо было уйти.
Потому что я люблю тебя, поэтому непременно должен был уйти.
Потому что я не хочу, чтобы ты умер, поэтому непременно должен был уйти.
Цинь Юнь остановился, в его темных, непроницаемых глазах мелькнула пугающая жестокость, но когда он снова двинулся вперед, то уже сменил направление.
Кэ И вцепился в шею Цинь Юня, его лицо бледнело от нарастающего ужаса. Почему они снова идут назад? Почему братец Юнь опять притащил его в ту комнату?
Он тревожно забормотал: Братец Юнь, почему…
Кэ И, ты помнишь меня?
Хриплый голос мужчины снова навалился со всех сторон, пропитавшись густой злобой. У Кэ И перехватило дыхание, и его глаза резко распахнулись.
Почему голос братца Юня так похож на голос того мужчины? Нет, быть не может, это ему послышалось!
Из его глаз снова брызнули слезы, и он взмолился: Братец Юнь, не пугай меня.
Заткнись, я больше не хочу слышать это обращение. Лицо Цинь Юня помрачнело, он внезапно разжал руки, и Кэ И тяжелым мешком рухнул на пол.
Он ушиб поясницу, задрал голову и, горько рыдая, принялся пятиться назад.
Ты не он, у-у-у, ты врешь…
Цинь Юнь присел на корточки и грубо схватил юношу за горло. Тот закашлялся, его лицо покраснело, он принялся колотить мужчину по рукам, но это ни на каплю не ослабило хватку.
Тихо произнес он: Кэ И, ну-ка, ответь мне еще раз: почему ты ушел от меня?
Дышать было тяжело. Лицо демона сливалось с лицом Цинь Юня, и Кэ И наконец вспомнил: с самого начала и до самого конца никто и не думал его спасать.
Никто и никогда.
Видя, что юноша молчит, Цинь Юнь так сильно напрягся, что на висках вздулись вены, и он почти взревел: Скажи мне, была ли хоть одна причина, по которой ты обязан был уйти?!
Была. Была.
Кэ И со слезами на глазах приоткрыл рот, собираясь выложить всю правду…
Нежный золотой пташек богатого главы (31)
Ох…
Кэ И с трудом разлепил веки и, уставившись на белоснежный потолок, на секунду растерянно замер. Повернув голову, он обнаружил вокруг больничную обстановку.
Он был один.
В голове стучало — тупая, ноющая боль.
Что со мной?
Система 33 монотонно отрапортовала: У тебя аллергия на алкоголь. После того как ты потерял сознание, Цинь Юнь привез тебя сюда.
Кэ И попытался напрячь память, но его обрывочные, затуманенные воспоминания застряли на моменте, когда Цинь Юнь допытывался до причины его ухода, и от этого сердце у него ухнуло в пятки.
33, я же не выболтал лишнего?
33 холодно хмыкнул: Иначе с чего бы тебе в обморок падать. Он помолчал: Больше не пей. У нас с тобой нейросеть, алкоголь портит порт подключения.
Кэ И протянул «угу» и расслабленно откинулся на больничной койке: 33, а в том отеле — ну, мои следы и следы Хань Юэ — всё удалили?
Удалил. И даже анкету соискателя отеля в твое резюме вписали.
Кэ И натянул одеяло повыше и помассировал ноющие виски. Воспоминания о выпитом были слишком смутными, он помнил лишь то, как обнимал Цинь Юня и звал его братиком.
Ах, какой позор.
Цинь Юнь, наверняка, тоже смотрел на него волком.Кэ И вспомнил, как с таким трудом добавил Су Сышаня в Вичате, ходил вокруг да около, но в итоге Су Сышань лишь вылил на него целый ушат ванильной психотерапии, да еще и сообщил, что через три месяца уезжает за границу на стажировку. С досады он яростно взъерошил волосы и напечатал: Кончено, всё кончено, их отношения сдали практически к нулю. Когда уже Цинь Юнь закончит мне мстить? Ну сколько можно-то!
Тридцать Третий ответил: Цинь Юнь тебя так и не отпустил. Съешь стол. Из какого материала хочешь?
Какое мне сейчас дело до поедания стола?! Кэ И обнял подушку, готовый зарыдать. Тридцать Третий, если я провалю это задание еще раз, то просто рассыплюсь пеплом. Нет, так не пойдет, я ведь еще собираюсь вернуться и зарубить своего даоцзюня!
— Ой, вы проснулись.
Внезапно раздался голос, дверь палаты отворилась. Кэ И поднял взгляд и удивленно произнес:
— Су Сышань?
Миловидный юноша быстро подошел и мягко уложил его обратно:
— Не вставайте, вы еще очень слабы.
Кэ И так не считал: если не считать ноющего синяка на бедре и легкой ломоты в мышцах, чувствовал он себя вполне нормально.
— Господин Цинь велел мне навестить вас, — Су Сышань поставил пакет на тумбочку. — У вас что-то болит? Нужно позвать врача, чтобы он снова вас осмотрел?
Кэ И покачал головой.
Су Сышань извлек из пластикового пакета ярко-красное яблоко и с улыбкой произнес:
— Хотите яблоко? Я выбирал с особым вкусом, ручаюсь, оно такое сладкое, что у вас зубы слипнутся.
Кэ И улыбнулся. Су Сышань уже принялся за дело и ловко срезал кожуру. Опустив взгляд и сосредоточившись, он полосу за полосой отправлял очистки в урну, а затем вдруг тихо произнес:
— О ваших личных делах с господином Цинем я… кое-что слышал.
Юноша замер, а Су Сышань тут же поспешил добавить:
— Я не пытался выведать это специально, просто случайно услышал.
— И что они обо мне говорят?
Кэ И мгновенно вошел в роль. Он отвернулся, уставился в белоснежный потолок, выражение его лица сразу померкло, и он с горькой усмешкой бросил:
— Бессовестная продажная шавка?
— Нет-нет, вовсе нет! — Су Сышань замахал руками, пытаясь оправдаться. — Не думайте так.
Но ведь именно так и судачила добрая половина сплетников: мол, Кэ И пробился наверх через постель, изменял парю и цепляется за богатого покровителя. И тем не менее, даже столкнувшись с ним лишь мельком, Су Сышань чувствовал, что Кэ И вовсе не такой человек.
Людей он обычно видел насквозь.
Кэ И тихо фыркнул:
— И что толку с того, что я так не думаю?
Превозмогая слабость, он приподнялся и подложил под поясницу подушку. На нем была больничная пижама в синюю полоску — интересно, кто вообще его переодел?
Он протянул руку: покраснение и припухлость от аллергии на алкоголь уже спали. Сам он не пил и даже не подозревал, что у него аллергия на спиртное. По мере того как мысли прояснялись, в памяти всплывали подробности вчерашнего безумия.
Каким бы тугодумом он ни был, он прекрасно понимал: мужчина, который так глумился над его телом, — это Цинь Юнь.
Но Кэ И вовсе не верил, что Цинь Юнь сжалился над ним. Его собственные слезы и мольбы сквозь завязанные глаза, первобытный ужас от мысли, что его изнасилует незнакомец, бесстыдная пьяная ласка — всё это, должно быть, доставило Цинь Юню огромное удовольствие.
Кэ И невольно усомнился: а удастся ли ему вообще дожить до того момента, когда Цинь Юнь полностью выплеснет свой гнев?
Он и сам не знал о своей аллергии на алкоголь. Выпей он вчера хоть чуть-чуть больше, стань симптомы хоть немного серьезнее, а Цинь Юнь продолжил бы стоять в стороне с холодным презрением — неужели он дал бы ему умереть прямо так?
Су Сышань закончил резать яблоко и, подняв глаза, увидел, что юноша с бесстрастным лицом уставился в стену. Его хрупкие запястья пересекали багровые следы. Хотя Су Сышань и понимал, что лезет не в свое дело, удержаться он не смог:
— Скажите, у вас с господином Цинем какое-то недоразумение?
Если возникло недоразумение, можно просто сесть всем вместе и спокойно поговорить, ведь нерешаемых проблем не бывает.
— Никакого, — с горькой усмешкой ответил Кэ И. — Никаких недоразумений. Просто старые счеты из прошлого.
Когда-то они безумно любили друг друга, но в итоге скатились к взаимным мучениям.
И тем не менее о своем тогдашнем решении он не жалел.
Кэ И вздохнул и потер виски. Остатки алкоголя в крови продолжали отзываться тупой болью в нервах. Заметив это, Су Сышань налил ему стакан теплой воды.
Кэ И взял его и тихо поблагодарил:
— Спасибо. Прости за хлопоты, заставляю тебя, помощника директора, заниматься таким.
— Пустяки, будем считать это платой за прошлый раз, когда я испачкал твою одежду.
Сжимавший стакан Кэ И выглядел изнуренным:
— Извини, не мог бы ты узнать, можно ли мне уже выписаться?
Су Сышань кивнул:
— Хорошо, отдыхай пока.
Сделав пару шагов, он не удержался, оглянулся, вздохнул и вышел из палаты.
— Ну как он?
Красивый мужчина прислонился плечом к стене у двери и, небрежно перелистывая медицинскую карту, равнодушно бросил вопрос.
Су Сышань от неожиданности вздрогнул: он и не знал, что Цинь Юнь тоже пришел. Инстинктивно он ответил:
— Вроде неплохо, вот только… моральное состояние очень тяжелое.
Цинь Юнь хмыкнул. Вообще-то он не собирался заходить, но сосредоточиться ни на чем не получалось.
В тот момент, когда Кэ И потерял сознание, в нем даже шевельнулась мысль оставить всё как есть.
Но теперь он снова не хотел его отпускать.
Цинь Юнь толкнул дверь палаты. Юноша в просторной больничной пижаме, похожий на хрупкую фарфоровую куклу, казалось, вот-вот рассыплется на кусочки. Подняв взгляд и увидев его, он тут же испуганно опустил голову.
Цинь Юнь хотел закатать рукав юноши и проверить, сошла ли припухлость от аллергии, но тот судорожно вцепился в манжету и взмолился шепотом:
— Только не здесь…
Зрачки Цинь Юня сузились.
Кэ И что, всерьез думал, что он станет заниматься с ним этим прямо в больничной палате?
Он медленно разжал пальцы, и тлевшая на дне души тревога мгновенно испарилась. Криво усмехнувшись, Цинь Юнь бросил:
— Что ж ты теперь не зовешь меня братиком Юнем? Вчера-то вон как ласково заливался.
Длинные ресницы Кэ И задрожали, лицо побелело.
— Кое-что забыл тебе отдать.
Цинь Юнь насмешливо изогнул губы, достал чек и положил перед юношей. Голос его звучал вызывающе:
— Деньги за вчерашнюю работу компаньона. Мне очень понравилось.
В груди Кэ И остро заныло. Слова Цинь Юня вместе со вчерашними кошмарными воспоминаниями полоснули по нему, словно плеть, оставив сплошную кровоточащую рану.
Нежная ручная канарейка богатого клана (32)
— Раз уж тебе так не терпелось выписаться, то и отдыхать нечего.
Слова Цинь Юня всё еще звучали в ушах. Стоя в самом темном углу и глядя на пеструю толпу гостей, кружащихся в вихре светского приема, Кэ И закрыл глаза, превозмогая тошноту и дурноту. От запаха тяжелых духов пустой желудок скрутило еще сильнее.
Не прошло и получаса после пробуждения в больнице, как Цинь Юнь силой притащил его сюда. Переодеваться в больничную пижаму пришлось прямо в машине — Цинь Юнь не дал ему даже пары минут в палате. И хотя за тонированными стеклами автомобиля ничего не было видно, в непрерывном потоке городского движения Кэ И испытывал не просто физическое головокружение, а глубокое моральное унижение.
Его привели на банкет. Стоило ему переступить порог, как на него со всех сторон обрушились презрительные взгляды. Не понимая, откуда к нему у окружающих столько неприязни, он лишь испуганно жался по углам, стараясь казаться как можно более незаметным.
— Господин Цинь так молод и талантлив, неужели до сих пор не женат?
Услышав звучный мужской голос, Кэ И повернулся на звук. Вокруг Цинь Юня толпились люди, но сильнее всех выделялась женщина в длинном платье цвета спелой вишни. Красивая, с точеным, соблазнительным телосложением, она оживленно беседовала с окружающими, а сверкающие бриллиантовые серьги покачивались у ее щек, подчеркивая изящный, лебединый изгиб шеи.
— Папа, что ты такое говоришь?
Кун Аофу с кокетливым упреком взглянула на отца, ее щеки порозовели от смущения, а в глубине души внезапно вспыхнуло сладкое предвкушение ответа Цинь Юня.
Старый глава клана Цинь тяжело болен, не ровен час, завтра он отдаст богу душу, а Цинь Юнь уже сейчас железно закрепил за собой статус следующего главы. Репутация у него безупречная, никаких грязных интрижек за ним отродясь не водилось.
Ах да, если не считать какого-то там Кэ И… Кун Аофу украдкой бросила взгляд на забившегося в угол юношу и слегка нахмурилась.
Как же он раздражает.
Цинь Юнь улыбнулся:
— Прекрасной девой жаждет обладать достойный муж.
Кун Ханьсун просиял от радости. Он еще никогда не слышал, чтобы Цинь Юнь делал кому-то столь недвусмысленные комплименты. Конечно, клан Кун не ровня клану Цинь, и появление Цинь Юня на дне рождения его младшей дочери само по себе стало для него огромной неожиданностью, а уж после таких двусмысленных слов он и вовсе был готов поверить, будто Цинь Юнь действительно неравнодушен к его дочери.
Их взаимной симпатии хватило бы за глаза, чтобы возвысить клан Кун на новую ступень.
Шумные льстивые голоса гулом отдавались в ушах. В груди Кэ И тяжело давило. Нажав на виски, он вышел на балкон глотнуть свежего воздуха. Глядя на суетящихся внизу нарядных людей, он вдруг почувствовал такую невыносимую усталость, что потерял всякий смысл цепляться за жизнь.
Все вокруг гонятся за карьерой и любовью, у него же обе сферы потерпели сокрушительный крах.
Он чуть приподнял веки, и в сердце волной хлынуло нарастающее, непреодолимое желание: взять и сигануть вниз, чтобы всё это наконец кончилось…
— Эй, так ты и есть Кэ И?
Сзади раздался неприятно резкий женский голос. Кэ И обернулся: к нему неспешной, плавной походкой направлялась та самая девица из клана Кун. Ничуть не смущаясь, она смерила его оценивающим взглядом с ног до головы и презрительно хмыкнула:
— И подумать только, ты умудрился охмурить еще и Хань Юэ… А на вид — самая обыкновенная серость.
Бледный как смерть, с потухшим взглядом — и за что только они оба в нем нашли?
Кэ И нахмурился и уже собирался уйти, но Кун Аофу преградила ему дорогу.
— Таких, как ты, я повидала немало: готовы на любые мерзости, лишь бы присосаться к какому-нибудь толстосуму.
Кун Аофу провела алым ногтем по воздуху, любуясь маникюром.
— Только вот сам-то ты грязнее некуда.
Кэ И равнодушно глянул на нее и бросил:
— Чего тебе надо?
Кун Аофу осеклась. Она рассчитывала, что юноша выйдет из себя, и тогда она смогла бы раздуть скандал и вышвырнуть его вон, но тот даже не удосужился проявить хоть какие-то эмоции.
Он что, труп?
— Дорогу.
http://bllate.org/book/22653/2398486
Готово:
