Готовый перевод The Insect King's Husband: He Fights and Snatches / Король насекомых требует мужа: борьба за любовь: Глава 16

Бай Хуэй чувствовал себя ужасно под тяжестью Улюса. Когда тот впился зубами в его тело, у Бай Хуэя возникло пугающее ощущение, будто острые клыки вот-вот сорвут с него слой кожи. Он уткнулся лицом в подушку, часто дыша, чувствуя, как по коже бегут мурашки, а тело пробирает ледяная дрожь.

Заметив странное состояние партнера, Улюс перевернул его на спину, позволяя сделать глубокий вдох.

— Мы только начали, а ты уже так напряжен. Как же нам продолжать?

Улюс нахмурился. Его мощное тело рухнуло на кровать рядом с Бай Хуэем, он обхватил того за пояс, прижимая к себе вплотную. Поглаживая Бай Хуэя по пояснице, он ждал ответа, но в глазах его всё еще теплилась нерастраченная жажда, смешанная с легким раздражением.

— Ты не можешь каждый раз начинать с того, что кусаешь меня?

Бай Хуэй, нахмурившись, уставился в белый потолок, слегка погрузившись в свои мысли.

Улюс молчал. Он не понимал претензий: он ведь не кусался всерьез, а после всегда зализывал раны. Боль была вполне терпимой, разве можно быть таким неженкой?

Он нехотя кивнул:

— Неженка.

Бай Хуэй промолчал. Раз уж в постели у них не ладилось, то и в остальном достичь гармонии было сложно. Он пнул самкового жука, заставив того откатиться на другой край кровати.

Бай Хуэй холодно посмотрел на Улюса, который, недовольно поджав губы, полусел и принялся откидывать волосы назад.

— Раз уж ты теперь постоянно ошиваешься у меня, лучше бы подумал, как сместить Кронина и взять Третий сектор под полный контроль. Возможно, тогда я смогу тебя удовлетворить.

Условием их сотрудничества по возобновлению экспериментов было становление Улюса генерал-полковником Третьего сектора и устранение Кронина. Кроме того, Бай Хуэй искренне надеялся, что энергия Улюса перестанет быть направлена исключительно на него.

Улюс насмешливо хмыкнул. Он поднялся, стоя перед Бай Хуэем обнаженным и глядя на него сверху вниз с присущей Королю насекомых дерзостью. Видя, что самец перед ним ни капли его не жалеет, Улюс был даже удивлен, что до этого момента сдерживался — видимо, присутствие Бай Линя и Цьера окончательно вскружило ему голову.

— Ты вечно пытаешься диктовать мне условия, — голос Улюса похолодел.

— А что еще мне остается? — нахмурился Бай Хуэй.

Разве у них есть другие темы для разговора?

— Конечно, есть, — Улюс снова улыбнулся.

Эта улыбка заставила Бай Хуэя содрогнуться. Он инстинктивно отпрянул, вспоминая странную жестокость этого существа, и захотел сбежать.

Но кровать была слишком мала. Стоило ему попытаться подняться, как железная хватка вцепилась в его плечо и с силой швырнула обратно на матрас.

От удара кровать пружинила, и в следующую секунду Улюс накрыл его, осыпая шквалом поцелуев.

Смешивая вкус крови с яростным сопротивлением, Бай Хуэй всхлипнул и, наконец, оттолкнув Улюса, закашлялся от нехватки воздуха. С покрасневшими глазами он прошипел:

— Ты просто псих, чудовище!

Улюс замер, а затем снова резко навалился на него, сверкнув глазами:

— Верно, я чудовище. Но разве не с чудовищем ты собрался сотрудничать?

Он вдруг расплылся в понимающей улыбке:

— Ты не хочешь работать со мной, но выбора нет. Ты даже отказать мне не в силах. Остальные — лишь кучка гнилых насекомых, ничем не лучше меня. К тому же, я, возможно, знаю то, что тебя интересует — эксперименты. Ты ведь тоже хочешь узнать правду, не так ли?

Это была чистая правда. Бай Хуэй закрыл глаза. Значит, ради сотрудничества он обязан терпеть такое грубое обращение?

Улюс своими действиями доказывал Бай Хуэю, что сила — основа любых переговоров. Впрочем, самому Улюсу тоже было несладко. Феромоны самца не проходили для него бесследно, особенно когда Бай Хуэй подсознательно использовал их как оружие. Улюс чувствовал слабость и боль, его нутро жаждало успокоения, но всё почему-то обернулось именно так.

Он снова принудительно направил феромоны Бай Хуэя. В момент их слияния сознание Улюса затопило блаженство. Аромат Бай Хуэя казался ему таким знакомым и родным, что он жадно стремился взять больше, совершенно забыв о потерявшем рассудок самце под собой.

После долгого забытья Улюс крепко прижал самца к себе, потерся щекой о его шею и тихо спросил:

— Ты не можешь быть хоть немного послушнее?

В комнате воцарилась тишина. Бай Хуэй дважды дернул глазами и, не проронив ни слова, снова их закрыл.

Когда самец уснул, Улюс бережно взял его на руки и понес в ванную.

Даже когда его погрузили в теплую воду, Бай Хуэй лишь слегка приоткрыл веки.

Улюс смотрел на следы укусов, покрывавшие красивое тело, и впервые задумался, не перегнул ли он палку. Он опустился на корточки рядом с ванной, аккуратно смывая грязь с кожи Бай Хуэя, погладил намокшие мягкие черные волосы и нежно поцеловал его в лоб.

Бай Хуэй вздрогнул, но у него не было сил разбираться, что значат эти ласки.

На следующее утро Бай Хуэй открыл глаза. Место рядом, где должен был спать самковый жук, пустовало. Он сел, нахмурился и, опустив взгляд, заметил, что большинство следов на теле исчезли.

Прошлая ночь...

Он потер виски, как вдруг лежащий на тумбочке нейрокомпьютер быстро замигал.

Раздался голос Сяпу:

— Босс, скорее приходите в лечебный отсек.

Бай Хуэй быстро встал с кровати, натягивая одежду, и спросил:

— Что случилось?

— Сами увидите, когда придете, — Сяпу стоял у входа в лечебный отсек, наблюдая за происходящим внутри, и не мог поверить своим глазам. — Младший босс очнулся.

Бай Хуэй замер, а затем почувствовал, как огромный камень, давивший на сердце, наконец упал.

— Понял. Сейчас буду.

Сяпу ответил согласием и стал ждать.

В это время в лечебном отсеке.

Юный самец, который еще недавно лежал в лечебной капсуле бледный, словно фарфоровая кукла, теперь не только открыл глаза, но и сел. Он уставился на красноволосого самкового жука перед собой и медленно произнес три слова:

— Улюс.

Возможно, из-за долгого сна и отсутствия практики голос его звучал слабо и хрипло. Он смотрел на Улюса своими красивыми черными глазами, словно проверяя, не ошибся ли он, и в то же время в его взгляде читалось недоумение — он, казалось, не понимал, что Улюс здесь делает.

Хотя голос был тихим, Улюс расслышал всё отчетливо. Он не ожидал, что тот его помнит. Улюс подошел, коснулся лица маленького самца и улыбнулся:

— Малыш, давно не виделись.

Бай Цы моргнул. Видимо, он отвык от таких близких прикосновений и немного отстранился.

Улюс не придал этому значения, убрал руку и сел рядом с капсулой.

Сяпу, услышав обращение «малыш», неодобрительно посмотрел в сторону лечебного отсека.

Бай Цянь, связанный по рукам и ногам в углу, прошел путь от ярости и шока до отчаяния, смирения, а теперь пребывал в полном недоумении. Он был ошеломлен вдвойне. Он не понимал, как этому самковому жуку удалось разбудить Бай Цы, но показатели были стабильными — самыми стабильными за всё последнее время.

Он издал пару жалобных звуков, и Бай Цы наконец обратил на него внимание.

Посмотрев на Бай Цяня, а затем на Улюса, он, кажется, понял, в чем дело. В ответ на безмолвную мольбу Бай Цяня о помощи, он перевел взгляд на Улюса.

Улюс понял его без слов. Он встал, подошел к Бай Цяню и любезно развязал врача.

Бай Цянь первым делом бросился проверять поврежденное оборудование, с болью глядя на него, но не смея упрекнуть самкового жука, которого привел старший брат и который пробудил Бай Цы. Ему оставалось лишь смириться с головной болью.

Бай Цы посмотрел на Сяпу, стоявшего за дверью.

Заметив это, Сяпу тут же вошел внутрь:

— Босс уже в пути.

Бай Цы кивнул и тихонько пробормотал:

— М-м.

Он знал: как только старший брат узнает, что он проснулся, он обязательно придет.

http://bllate.org/book/22706/2404785