Ся Дунчунь немного подумала и решила послушаться.
Даже благородная госпожа Фуча слушала.
Ей лучше не затевать лишних споров.
Троица заняла свои места, а остальные появились с опозданием.
Шэнь Мэйчжуан за руку подтянула Чжэнь Хуань и встала перед благородной госпожой Фуча.
Но вскоре она заметила, что это место слишком близко к главному трону, и чтобы стоять как положено, нужно сделать два шага назад.
Место благородной госпожи Фуча больше походило на первый ряд.
Шэнь Мэйчжуан всегда отличалась гордым и надменным нравом.
С самого детства она во всём стремилась быть первой и не желала уступать никому.
Теперь же она, естественно, положила глаз на места в первом ряду,
желая воспользоваться случаем и показаться на глаза Императрице.
Она попыталась заставить благородную госпожу Фуча отойти на несколько шагов:
— Эта младшая госпожа, я — благородная госпожа Шэнь, не могли бы вы подвинуться чуть назад?
— Мы с Хуань-эр близки как сестры, я хочу стоять с ней в одном ряду.
На ее лице было невозмутимое выражение, она не видела в этом ничего особенного.
Ань Линжун невольно усмехнулась.
Благородная госпожа Фуча вовсе не обладала мягким характером:
если бы она сама опоздала и кто-то занял ее первый ряд, то, не желая тревожить Императрицу, она бы еще стерпела.
Но раз она уже заняла свое место, с какой стати ей уступать?
Только потому, что у той наглости не занимать?
Благородная госпожа Фуча тут же нахмурилась:
— Хочешь стоять с сестрой в одном ряду — иди назад, неужели на таком пространстве не найдется места для двоих?
Шэнь Мэйчжуан почувствовала себя обиженной:
— Я просто спросила, а если младшая сестра не хочет, могла бы просто отказать.
Благородная госпожа Фуча потеряла дар речи:
— Разве я только что не отказала?
— Я такая же благородная госпожа, и мне вовсе незачем перед тобой уступать!
— Просто уму непостижимо!
Сказав это, она отвернулась, не желая больше на них смотреть.
Шэнь Мэйчжуан нахмурилась и хотела было продолжить, но Чжэнь Хуань увлекла ее во второй ряд.
Вскоре прибыла благородная госпожа Борджигит. Окинув взглядом присутствующих, она уверенно направилась прямо в первый ряд и встала рядом с благородной госпожой Фуча.
Следом появилась незнакомая барышня в ранге прислуги-занимающей-место и встала возле Ань Линжун.
Чунь-эр пришла последней, когда оставалось всего одно место,
так что выбирать не приходилось.
В итоге новенькие волею судеб заняли места правильно.
К несчастью, всё произошедшее ускользнуло от внимания разве что слепца, но не ЦАО Циньмо — она тут же приказала служанке доложить обо всем благородной супруге Хуа.
Благородная супруга Хуа и без того была недовольна новичками и как раз искала случая проучить их для примера остальным.
Изначально она нацелилась на эту дуру Ся Дунчунь,
но теперь появилась мишень получше, и благородная супруга Хуа была только рада:
кто просил этих двоих — одну иметь столь высокий ранг,
а другую получить официальное наименование?
Она терпеть их не могла.
Что же до Ся Дунчунь?
С ней можно разобраться при первом же удобном случае после сегодняшнего дня.
У этой дуры компромата на нее — пруд пруди,
рано или поздно та сама себя сгубит.
С этими мыслями благородная супруга Хуа с высоко поднятой головой вошла во Дворец Цзинжэнь.
Обменявшись с Императрицей колкостями, она сразу перевела стрелки на Чжэнь Хуань и Шэнь Мэйчжуан:
— Которые тут благородная госпожа Шэнь и Шанцзай Гуань?
Шэнь Мэйчжуан и Чжэнь Хуань торопливо отдали поклон и отозвались.
Благородная супруга Хуа окинула обеих взглядом с ног до головы и, заметив, что одна хороша собой, а другая обладает безупречным изяществом, помрачнела еще сильнее:
— Это вы вдвоем пытались отнять место у благородной госпожи Фуча?
Лицо Шэнь Мэйчжуан перекосилось от ужаса, она торопливо присела в поклоне:
— Эта ничтожная наложница не смела отнимать место у благородной госпожи Фуча.
Взгляд благородной супруги Хуа стал ледяным:
— Ты хочешь сказать, что я оклеветала тебя?
Шэнь Мэйчжуан рухнула на колени:
— Наложница оговорилась, молю Ваше Сиятельство о милосердии!
Чжэнь Хуань поспешила с объяснениями:
— Благородная госпожа Фуча стояла немного позади, мы приняли ее за второй ряд и потому по незнанию задали лишний вопрос. Но когда благородная госпожа Фуча прояснила ситуацию, мы сразу перешли во второй ряд и в мыслях не имели зариться на чужое место.
Благородная супруга Хуа прищурилась, обдумывая, как лучше ответить.
Сидевшая до этого тихо в стороне ЦАО Циньмо неожиданно вставила:
— Однако во дворецких порядках всегда первенство определялось по рангу и титулу, затем по происхождению семьи и лишь в последнюю очередь по милости государя и наличию детей. Никогда не слыхано было, чтобы места занимали в порядке живой очереди.
Благородная супруга Хуа воодушевилась:
— Именно так.
— Ладно еще благородная госпожа Шэнь, но эта Чжэнь — всего лишь скромная шанцзай, с какой стати тебе вообще мерещилось, будто ты имеешь право встать в первом ряду?
— И после этого вы утверждаете, что не пытались занять чужое место?
ЦАО Циньмо прикрыла рот рукой и с усмешкой добавила:
— Мало того.
— Внутренние покои издавна придерживаются правила первенства маньчжурок и монголок перед хаханками. Раз уж здесь присутствуют благородная госпожа Фуча и благородная госпожа Борджигит, с какой стати благородной госпоже Шэнь вообще выпадала честь стоять в первом ряду?
Благородная супруга Хуа захлопала в ладоши:
— Прекрасно, просто прекрасно!
— Выходит, обе вы насквозь пропитаны духом захватничества!
Видя, как благородная супруга Хуа и ЦАО Циньмо спелись и уже готовы вынести обвинительный приговор Шэнь Мэйчжуан и Чжэнь Хуань, Императрица больше не могла оставаться в стороне.
Она вмешалась:
— Новоприбывшие только что во дворце, им простительно не знать правил.
— Сестра, пожалуй, прости их на этот раз.
— Думаю, после такого урока они впредь не посмеют повторить подобное!
— Императрица, еще мудрые предки говаривали: без правил не бывает порядка! — холодно усмехнулась благородная супруга Хуа. — Если сегодня им спустят с рук такое прегрешение, то разве в будущем проступки других тоже должны прощаться лишь потому, что они совершены впервые?
— Императрица, излишняя мягкосердечность — вовсе не метод управления подчиненными!
— Император поручил мне помогать Императрице в управлении шестью дворцами именно для того, чтобы сочетать милосердие со строгой справедливостью. Если бы наложницы нарушали законы, а я бы вела себя подобно Императрице и спускала все на тормозах, разве не предала бы я добрые намерения Императора?
Всего в нескольких словах благородная супруга Хуа высказала всё до конца.
Императрице оставалось лишь вздохнуть с досадой:
— Какое же наказание сестра хотела бы назначить благородной госпоже Шэнь и Шанцзай Гуань?
Благородная супруга Хуа перевела взгляд на обеих девушек:
— Раз уж они не ведают дворцовых уставов, не различают старшинства и кичатся дерзостью, пусть лучше будут наказаны запретом покидать свои покои на полгода и ста переписанными сводами дворцовых правил!
— Они всё же новички, не слишком ли сурово такое наказание, сестра? — вздохнула Императрица. — К тому же сегодня новеньким впервые предстоит разделить ложе с Императором, к тому же они отобраны лично Императором и являются лучшими среди нынешнего набора. Если сестра накажет их слишком строго, что делать, если Император разгневается?
Благородная супруга Хуа от этого только сильнее разозлилась.
Императрица мягко произнесла:
— Тогда пусть перепишут правила десять раз, а запрет на выход из покоев ограничим одним месяцем, как вам это?
— Если сестра не согласна, то максимум можно продлить домашний арест до трех месяцев.
Императрица участливо пояснила:
— Пройдет три месяца, наступит двенадцатая луна, а там и до Нового года недалеко. Если на новогоднем пиру Император не досчитается людей и рассердится на сестру, это будет нехорошо.
Благородная супруга Хуа холодно усмехнулась:
— Повинуюсь воле Императрицы!
— Месяц так месяц, а с такой их манерой плевать на дворцовые правила я с удовольствием подожду их следующего проступка.
Императрице же остается надеяться, что в следующий раз она вновь не станет выгораживать преступниц.
С этими словами она поднялась и тотчас удалилась.
Наложница Ли последовала за ней.
Следом за ними разошлись и остальные наложницы.
Шэнь Мэйчжуан и Чжэнь Хуань от самого слова преступницы стояли ни живы ни мертвы, лица их побелели, и они не смели произнести ни звука.
Даже слова прощания застряли у них в горле,
и высовываться они больше не решались.
Успокоив Шэнь Мэйчжуан и Чжэнь Хуань дежурными словами, Императрица с улыбкой отпустила остальных новичков.
Едва она умолкла, как Ань Линжун схватила Ся Дунчунь вместе с благородной госпожой Фуча и что есть мочи припустила к Дворцу Яньси, не оставив Ся Дунчунь ни единого шанса затеять ссору с кем-либо еще.
И хотя до кровавых ковров дело не дошло, отвратительный сюрприз в виде подброшенного зла Чжэнь Хуань с подругой всё же обнаружили.
Чжэнь Хуань была смертельно испугана.
Вернувшись в Беседку Осколков Нефрита и отыскав закопанный под деревом бегонии мускус, она тут же решила прикинуться больной, чтобы избежать императорского внимания.
Хуань Би позвала Лекаря Вэнь.
Лекарь Вэнь, питавший к Чжэнь Хуань неизменную глубокую привязанность, разумеется, согласился выписать отвары, которые помогут ей избегать близости с правителем.
Вэнь Шичу лично явился во Дворец Цзинжэнь с докладом.
Под предлогом того, что недуг Чжэнь Хуань может передаться окружающим, он добился перевода Чунь-эр из Беседки Осколков Нефрита в Дворец Накопления Красоты к Шанцзай Синь.
Тем же вечером Император выбирал дощечки с именами наложниц,
но обнаружил, что имен Чжэнь и Шэнь среди них нет.
http://bllate.org/book/22719/2406889
Готово:
