Ань Линжун кивнула:
— Конечно, условие в силе, только…
— Только?
— Давай переждём пару дней, объявим о выздоровлении уже после того, как благородная госпожа Гуань разделит ложе с Императором.
Ся Дунчунь вдруг всё поняла.
Она совершенно забыла, что благородная госпожа Гуань ещё не была у Императора.
Она с трудом подавила бушующий в груди жар:
— Тогда подождём, пока она обслужит Императора.
Ань Линжун с улыбкой легко стукнула её пальцем по лбу:
— Всего-то пара дней, к чему такая спешка?
Она подошла к Фуча и присела рядом.
— При той любви, которую Император питает к благородной госпоже Гуань, эта ночная служба…
— Боюсь, одной ночи будет далеко недостаточно.
— Тебе ни в коем случае нельзя проявлять излишнюю нетерпеливость, иначе тебя заметит Благородная супруга Хуа.
— Лучше всего отправиться к Императрице с сообщением о выздоровлении самой через два-три дня после того, как благородная госпожа Гуань проведет ночь с Императором.
Ся Дунчунь и рада бы послушаться, но…
— В гареме редко случается, чтобы наложницы разделяли ложе с Императором три ночи подряд. С чего ты взяла, что Император обязательно сделает для благородной госпожи Гуань исключение?
Ань Линжун прикрыла рот рукавом:
— Разве Император редко делал исключения для какой-то там «благородной госпожи»?
Фуча на мгновение замерла и невольно почувствовала горечь:
— По предписаниям династии Цзин, наложницам строго запрещено перепрыгивать через ступени при повышении. А эта благородная госпожа Гуань получила титул благородной госпожи еще до того, как провела ночь с Императором…
— Император нарушил ради нее правила давным-давно.
— К тому же…
— Разве то, как Император на руках принес ее из Императорского сада в Беседку Осколков Нефрита, не более вопиющее нарушение всех норм, чем присвоение титула?
Ся Дунчунь искренне любила Императора, и от этих слов ей тоже стало грустно.
Ань Линжун молча ела сладости, не произнося ни звука.
Вскоре Ся Дунчунь успокоилась.
Она тут же велела служанке отправиться к Беседке Осколков Нефрита, чтобы выведать обстановку.
Увы…
Ся Дунчунь была разочарована:
— По дороге Императора вызвал Чжан Тинъюй, он не остался на ночь.
— Боюсь, сегодня благородная госпожа Гуань не сможет разделить ложе с Императором.
Фуча лишь молча вздохнула:
— Чего ты суетишься?
Ся Дунчунь успокаивала собственная служанка:
— Матушка ждала по нескольку месяцев, неужели не стерпит это последнее мгновение?
Ся Дунчунь кое-как успокоилась.
Фуча повернулась к Ань Линжун:
— Сестрица Ань, у меня скоро должны начаться месячные. Полоски ткани для критических дней всегда сдают в стирку вместе, я боюсь, что кто-нибудь заметит…
Ань Линжун на миг задумалась и произнесла:
— Тогда выдай за свои полоски служанок.
Фуча нахмурилась:
— Дни Сан-эр и остальных слишком сильно расходятся с моими.
Ань Линжун посмотрела на Цзяолюй.
Критические дни Вуцзы совпадали с ее собственными практически день в день, так что спрашивать ее не имело смысла.
Ся Дунчунь тоже перевела взгляд на двух своих служанок.
У Ся Дунчунь нашлась девушка, чей женский цикл как раз совпадал с днями благородной госпожи Фуча.
Фуча посмотрела на Сан-эр.
Та получила приказ, зашла в спальню, взяла оттуда несколько чистых полосок и лично передала их служанке Ся Дунчунь.
С этого момента единственная скрытая угроза была устранена.
-
После этого Чжэнь Хуань начала принимать лекарства и «поправляться».
Затем последовала теплая ванна в горячих источниках, эксклюзивные благовония из цветков ханьцинь в опочивальне ради безраздельного внимания Императора, семь ночей подряд проведённые в его обществе, и многое другое — всё это происходило с такой чередой, что обитательницы гарема едва успевали за всем следить.
Даже Благородная супруга Хуа, которая всегда считала себя главной любимицей, безумно ревновала.
Она никогда прежде не испытывала к себе подобной милости.
И впервые в жизни поняла, как выглядит ситуация, когда Император по-настоящему любит кого-то.
Хотя Благородная супруга Хуа не говорила об этом вслух, в глубине души она смутно догадывалась: возможно, ей самой так и не довелось познать искренней любви Императора.
В конце концов, сколько дней прошло с тех пор, как Император и Чжэнь Хуань познакомились?
А Император уже одарил ее столь грандиозной милостью.
А она сама?
Мало того что она сопровождала Императора долгие годы, так еще и ее отец с братьями при дворе обладали огромным влиянием.
Император даже приблизил к себе и вовсю использовал ее второго брата.
Но даже несмотря на это, Император никогда не оказывал ей столь громкого почёта.
Даже будучи глупой, нельзя не заметить разницу.
Только вот Супруга Нянь не смела в этом признаться.
И не могла признаться.
Она любила Императора до глубины души.
Она просто не вынесла бы мысли о том, что Император мог ее не любить.
Поэтому едва в ее голове закрадывалась мысль о том, что Император, возможно, ее не любит, как она тут же изо всех сил заталкивала ее в самую темную, бездонную глубь сознания.
— Как Император может меня не любить?
— Император непременно любит меня.
— Иного и быть не может!
Но раз Император любит ее, почему же он так щедро осыпает милостями новичка?
Значит, эта благородная госпожа Гуань — просто распутная лисица, околдовавшая и соблазнившая Императора!
Благородная супруга Хуа ненавидела благородную госпожу Гуань лютой ненавистью.
Ворочаясь без сна, она прокручивала в голове всевозможные способы и методы расправы над ней!
Она никому не позволит спуску этой бесстыдной соблазнительнице!
-
Все мысли и силы Благородной супруги Хуа были сосредоточены на Чжэнь Хуань, поэтому прислуга даже не смела заикнуться ей о том, что Ся Дунчунь оправилась от болезни и ее бирка с именем вновь вернулась на доску для выбора наложниц.
Это лишь сильнее разозлило бы госпожу.
В гневе Благородная супруга Хуа была ужасна — даже верная Сун Чжи не избегала наказаний.
Кто же осмелился бы показываться ей на глаза в такой момент?
Все предпочли сделать вид, будто ничего не знают.
Благодаря этому Ся Дунчунь удалось избежать беды.
Она была безумно счастлива.
И тут же, полная амбиций, возгорелась желанием снова ринуться в битцу за императорскую милость.
Ань Линжун вовремя прижала ее руку:
— Император сейчас без ума от благородной госпожи Гуань, куда ты лезешь?
Ся Дунчунь тревожно запротестовала:
— Но если не бороться за его внимание, как мне забеременеть?
После того как Благородная супруга Хуа столько раз измывалась над ней, а Император не произнес ни слова в ее защиту,
от прежних нежных чувств Ся Дунчунь к Императору почти ничего не осталось — теперь она страстно желала лишь одного: забеременеть.
Только имея ребенка, она сможет обрести прочную опору в гареме.
Фуча с раздражением вздохнула:
— Если ты сунешься сейчас, Император не обратит на тебя внимания, зато Благородная супруга Хуа непременно тебя заметит.
— Благородная госпожа Гуань купается в милости, и Благородная супруга Хуа не смеет ее тронуть.
— Но раз она не может справиться с благородной госпожой Гуань, неужели она не справится с тобой?
— Снова захотелось слечь с «болезнью»?
Ся Дунчунь чуть не плакала от отчаяния:
— Так что же мне, просто сидеть и ждать?
Ань Линжун продолжала вышивать, но с ее губ сорвался тихий смешок:
— Раз благородная госпожа Гуань окружена такой негой, неужели ты думаешь, что Благородная супруга Хуа стерпит это?
-
Конечно, Благородная супруга Хуа не собиралась сидеть сложа руки.
Она напрямую подбила наложницу Ли отправиться к Вдовствующей императрице.
Узнав о происходящем, Вдовствующая императрица действительно вызвала Императора к себе и велела ему уделять внимание всем наложницам поровну.
Император, находившийся на гребне страсти, был крайне недоволен тем, что родная мать прервала его утехи, и в отместку велел снять бирку наложницы Ли.
Он попытался проявить бунтарский нрав, но тут же вспомнил слова, сказанные ему Чжэнь Хуань.
Ладно…
Если благородная госпожа Гуань только появилась и сразу получила столь бурный приём, для ее жизни в гареме это действительно не сулило ничего хорошего.
В тот же вечер Император отправился во Дворец Долгой Весны к наложнице Ци.
Однако они говорили на разных языках, и беседа не клеилась.
Разозлившись, он просто развернулся и ушел.
А стоило Чжэнь Хуань затянуть песню о Сянской скорби, как Император тотчас же, виляя хвостом, поспешил обратно в Беседку Осколков Нефрита.
У Чжэнь Хуань радостно прибавился еще один враг в лице наложницы Ци.
Правда, в тот же вечер произошло происшествие: Шэнь Мэйчжуан упала в воду.
Шэнь Мэйчжуан едва не лишилась жизни, но в итоге это происшествие отвлекло внимание окружающих, ослабив неприязнь к Чжэнь Хуань.
К тому же ее саму лишили внимания Императора стараниями Благородной супруги Хуа.
Даже раздосадованная наложница Ци, узнав об этом, лишь злобно выругалась про себя: «Небеса воздают каждому по заслугам».
-
Живот Ань Линжун начал заметно округляться, и прятать его дальше было уже невозможно.
Фуча слегка встревожилась:
— Сестрица, тот момент, которого ты ждала — это вообще…
Что за момент?
Если не объявить о беременности сейчас, возникнут подозрения в умышленном сокрытии.
Что, если Император разгневается?
Ань Линжун приложила палец к губам, призывая к молчанию:
— Скоро, как раз в эти дни.
Убедившись, что та держит всё под контролем, Фуча немного успокоилась.
Ань Линжун с улыбкой произнесла:
— О моем ребенке мы объявим открыто, но и ты, сестрица, сможешь объявить о своей беременности одновременно со мной.
Фуча обернулась, не совсем понимая ее слов.
Однако Ань Линжун больше ничего не объяснила.
Фуча оставалось лишь молча ждать обещанного момента.
И этот момент действительно настал:
На следующий день после того, как Шэнь Мэйчжуан упала в воду, Чжэнь Хуань обнаружила, что ее отравили.
http://bllate.org/book/22719/2406893
Готово:
