И правда, третий братец явно ходил на грабеж, иначе откуда бы взялись все эти хорошие вещи.
Впрочем, какая разница.
Третий братец наверняка убивал тех, кого следовало убить.
Это ведь не убийство ради наживы, а грабеж богатых ради помощи бедным!
То есть ради помощи ей — вечно голодной, жаждущей съесть все, что попадается на глаза, доброй, милой, но бедной малышке.
Тао Бэйбэй с довольным видом придерживала свою особую сумочку, прикрывая этим маневром то, как то и дело украдкой выуживала из пространственного хранилища кусочек лепешки и отправляла в рот.
Хотя наесться досыта этим было нельзя, держать рот занятым тоже доставляло удовольствие.
Остальные, глядя на сильно раздувшийся от чего-то мешок, ничего не подозревали.
Они лишь думали, что этот парень Линь И очень хорошо относится к младшенькой в своем семействе: мало того что тащит ее целыми днями на спине и позволяет спать до упора, так еще и припас для нее сухой паек, чтобы она могла перекусить в любой момент.
И лишь сидевшая неподалеку позади госпожа Ван-младшая смотрела на нее с презрением.
Экая девчонка, чего ее баловать.
— Мам, я хочу пить.
Старший сын госпожи Ван-младшей, пятилетний Ли Дабао, ерзал на телеге своим пухлым тельцем.
Испугавшись, что драгоценный сыночек упадет, госпожа Ван-младшая бросилась к нему:
— Ой, сокровище мое, не вертись ты так, стукнешься где — у мамы сердце разорвется. Вода у меня, пей скорее.
Ли Дабао нетерпеливо выхватил флягу и сделал сразу семь-восемь жадных глётков. Лишь когда его отец Ли Чжуцзы, подумав о том, что воду нужно беречь, вовремя отобрал у него флягу, старший сын не выпил всю половину запаса в одиночку.
— Пап, я тоже хочу пить.
Младшая дочь госпожи Ван-младшей, Ли Сяохуа, худющая до такой степени, что совсем не казалась членом их семьи, вытаращила жуткие большие глаза и с вожделением уставилась на флягу в руках отца. Голосок ее звучал тоненько и робко.
Не успел Ли Чжуцзы и слова сказать, как госпожа Ван-младшая тут же прикрикнула на Ли Сяохуа:
— Хочешь пить — терпи! В доме и так капля воды осталась, неужели нельзя быть хоть немного понятливей?
Получив нагоняй, Ли Сяохуа по привычке опустила голову. Глаза ее сильно защипало, но слез не было.
В свои неполные четыре года она никак не могла взять в толк: почему старший брат, который много больше нее, может сидеть на телеге и ему не нужно каждый день сбивать ноги в кровь?
Почему, когда брат хочет пить, мать боится лишь того, что он не напьется, а когда пить хочет она, в ответ слышит только ругань?
Ли Чжуцзы перевел взгляд с младшей дочери на жену, но прежде чем он успел надумать хоть что-то, госпожа Ван-младшая забрала флягу и спрятала ее подальше, словно боясь, что кто-то украдёт воду.
Увидев это, Ли Чжуцзы тяжело вздохнул, но промолчал.
Когда Ли Сяоя снова почувствовала себя плохо и госпожа Сун усадила ее обратно на воловью повозку, она сочувственным взглядом окинула такую же вспотевшую Тао Бэйбэй.
— Бэйбэй, может, я подвинусь на повозке, и ты тоже залезешь отдохнуть? Как раз составишь компанию Сяоя.
Тао Бэйбэй встретила полный надежды взгляд Ли Сяоя и покачала головой:
— Не нужно, спасибо тетушке Сун за доброту, но я еще могу идти, незачем утяжелять повозку для буйвола.
Видя, что хотя девочке и приходится делать два шага, чтобы поспеть за одним шагом взрослых, держится она бодро и вовсе не выглядит изнуренной, госпожа Сун похвалила ее:
— Ну надо же, какая хорошая девочка.
Остальные деревенские жители были немало удивлены тем, что приемные дети семейства Ли действительно не отстают и крепко держатся позади семьи старосты.
То, что старший и второй были постарше и обладали хорошей выносливостью, еще можно было понять, а у третьего имелась недюжинная сила, так что ему легко давался путь.
Но даже эта кроха лет шести оказалась такой выносливой, что на ее фоне некоторые взрослые, начинавшие задыхаться после короткого перехода, выглядели полными глупцами.
Многие сельчане не хотели признавать, что уступают маленькой девочке, и втайне затаили упорство, изо всех сил устремившись вперед.
Усталость и голод терпели сколько могли, а когда терпеть уже не получалось, подпоясывались потуже веревкой и тянули лямку, лишь бы продержаться до общего привала, когда большой отряд остановится на отдых и еду.
В итоге скорость передвижения заметно возросла.
Староста Ли с довольной улыбкой отвел взгляд.
Если дело пойдет так и дальше, они смогут добраться до уездного города на полдня раньше. Очень хорошо, прекрасно.
Шли дни, и сельчане больше не видели ни отпущенного худого мужика, тех трех охотников.
Многие гадали, не поняли ли те правду, не осознали ли, что оклеветали невиновных, и теперь просто стыдятся показаться на глаза.
Но большинство сходилось на том, что это были чужие люди и без них даже лучше, постепенно выбросив случившееся из головы.
Благодаря чудесному лекарству Тао Бэйбэй раны на запястьях Хоу И и остальных уже почти зажили.
Вот только кожа на месте свежих рубцов была белой с розовым отливом и явно сильно отличалась по цвету от обычной кожи вокруг, так что ее по-прежнему забинтовывали полосками ткани, чтобы лишние расспросы не вводили в затруднение.
Когда караван наконец издали увидел городские стены округа Суфэн, наступил час шэнь пятого дня пути.
Беженцев здесь собралось огромное количество: насколько хватало глаз, чернело сплошное море людей. Впрочем, никто не осмелывался толпиться у самых ворот, и толпы рассредоточились на пустырях по обе стороны от них.
Деревня Ли медленно приблизилась и тоже сначала присмотрела себе местечко на пустыре для временного лагеря, после чего Ли Дазань взял на себя руководство и повел пару человек на разведку по окрестностям, чтобы расспросить, какова нынче обстановка в самом городе.
С тех пор как они нашли воду в бамбуковой роще, деревня Ли каждый день отправляла за пределы лагеря поисковые отряды, но больше никаких находок не было.
К настоящему моменту запасы воды в каждом доме почти иссякли.
Поэтому сельчане отчаянно хотели узнать, есть ли в уездном городе вода и можно ли ее купить.
Хоу И бросил взгляд на вторую сестру, которая просто расстелила циновку и легла прямо на землю, затем покосился на третьего брата, усердно обтесавшего какую-то палку, и, наконец, повернулся к младшенькой — та с глуповатой улыбкой прижимала к себе кость.
Из троих о ситуации в городе не беспокоился никто, и он невольно тяжело вздохнул.
Прожив новую жизнь, он всё так же обречен пахать в поте лица. Небесам явно нравится играть с людьми.
Вскоре Ли Дашань вернулся с разведанными вестями.
— Слушайте все, мы только что расспросили тех, кто вышел из города: вода и зерна в городе есть, купить их можно за серебро, вот только цены наверняка намного выше прежних.
— Кроме того, плата за вход в город — три ляна с человека. У всех есть ночь на раздумья, хотите ли вы входить в город, а завтра рано утром все, кто идет внутрь, собираются здесь.
Сказав это, Ли Дашань ушел, оставив сельчан шуметь и бушевать, точно в закипевшем котле.
— Что? Три ляна за вход? Раньше было всего две вэня с человека, с чего вдруг такая безумная цена?
— Да это же грабеж среди бела дня! Где это видано — брать по три ляна с человека за вход в город!
— У моей семьи нет столько денег. Кто пойдет в город, не могли бы вы купить воды и для нас?
— У нас тоже самое, кроме воды нам ничего покупать не нужно.
Жалевших три ляна серебра сельчан было предостаточно, но Хоу И со своей компанией в их число не входил.
По дороге обратно Хоу И примерно прикинул состояние своей семьи.
Раньше он разжился у двух охотников из леса чуть более чем восемью лянами, худощавый мужик и те три охотника принесли еще семнадцать лянов — в общей сложности получалось свыше двадцати пяти лянов.
Для обычной крестьянской семьи годовые расходы едва ли составляли два-три ляна, так что двадцать пять лянов — это уже целое состояние.
Деньги на вход были, но его тревожило другое: кому из этих ненадежных членов семьи доверить одиночный поход в город, он ни за что не мог решиться.
Благодаря второй сестре они не испытывали недостатка в воде, но хотя бы немного купить все равно придется открыто, иначе происхождение воды в доме будет трудно объяснить.
Самым главным оставалось зерно: все члены семьи отличались отменным аппетитом, и за дни пути припасы на дне открытых заплечных корзин почти иссякли.
В пространстве у малышки оставалось еще фунтов двадцать-тридцать, чего явно не хватит на четверых, чтобы продержаться до следующей провинции, где можно пополнить запасы еды.
Поэтому большую часть серебра придется потратить на зерно.
Соль, которую принесла вторая сестра, давно закончилась, а долго жить без соли человеку нельзя, так что в этот раз в городе необходимо прикупить и ее.
Наконец, нужно приобрести несколько комплектов одежды: ему и третьему брату ничего страшного, если они походят в рванье, но вторая сестра и младшенькая — девицы, и сверкать голыми животами и ногами им ни к чему.
Если представится возможность, неплохо бы запастись парочкой порций жаропонижающих, простудных и ранозаживляющих средств — это Хоу И планировал исключительно для себя.
Кто виноват, что сейчас он — самое хилое создание в этом новоявленном семействе.
Если посчитать тщательно, купить предстояло немало вещей, и лучше всего было бы ему самому отправиться внутрь вместе с Бэйбэй и ее ходячим пространственным карманом.
Так можно будет спрятать большую часть покупок, не привлекая лишнего внимания, а с его участием удастся отыскать всё необходимое в кратчайшие сроки.
http://bllate.org/book/22720/2407100
Готово:
