Чжао Лаосань завопил, и на поляне мгновенно воцарилась тишина.
Взгляды сотни с лишним человек разом устремились на Чэнь Цзэ и Су Ваньнян, впившись в лежавший рядом с ними рваный узелок.
Несколько крепких парней из внешнего круга тут же поднялись на ноги и сделали пару шагов вперёд, их глаза жадно сверкали.
Лицо Су Ваньнян побледнело, она судорожно прижала к себе Сяомань, прячась за спину Чэнь Цзэ.
Ведь в узелке лежали самые настоящие белые паровые пампушки и вода.
Если это добро вытащит на свет, мало того что имущество не удастся сберечь, так еще и их семье из трех человек будет трудно оставаться в отряде.
Чэнь Цзэ сидел на земле, неторопливо вытянув левую ногу вперед.
В следующий миг раздался звон.
Дроворубный нож вылетел из ножен.
Чэнь Цзэ взмахнул запястьем, и острие ножа вонзилось прямо в сырую землю перед ним, а рукоять еще продолжала слегка подрагивать.
Он поднял взгляд на Чжао Лаосаня, и в его ровном тоне проступила жесткая сила.
— Кто хочет посмотреть, что у меня в узелке, подходите и берите сами.
Палец Чэнь Цзэ лег на рукоять ножа, а взгляд скользнул по тем крепким парням, что подались вперед.
— Кто первый протянет руку, тот сегодня оставит здесь свою руку.
Те здоровики и Чжао Лаосань мгновенно замерли на месте.
Они смотрели на нож в руке Чэнь Цзэ, и по их спинам пробегал холодок.
Чжао Лаосань не осмелился шагнуть вперед, забился в толпу и завопил:
— Чэнь Цзэ, хватит пугать людей! Ты один сможешь перебить столько народа?
Он повернулся к Чжоу Кую, повысив голос еще сильнее:
— Глава Чжоу, посмотрите, какой он наглый! Он же ни в грош вас не ставит! Раз он спрятал мясо, значит, нарушил правила!
Стоило Чжао Лаосаню выкрикнуть это, как вокруг снова начали беспокойно шуметь беженцы.
— Если ничего не прятал, чего бояться?
— От перекладывания вещей кусок от тебя не убудет.
— Раз есть еда, ее следует достать и разделить со всеми!
Чжоу Куй стоял рядом с волчьей тушей, сжимал в руке массивный тяжелый меч, а лицо его было мрачным.
Он посмотрел на Чэнь Цзэ, затем перевел взгляд на Чжао Лаосаня.
В следующий миг Чжоу Куй широким шагом двинулся вперед.
Чжао Лаосань торопливо уступил дорогу, расплывшись в угодливой улыбке:
— Глава, этот сопляк наверняка что-то припрятал...
Хлёсткий звук разорвал тишину.
Огромная ладонь Чжоу Куя, широкая как опахало, взметнулась по кругу и со всего маху врезалась Чжао Лаосаню в лицо.
Чжао Лаосань завертелся на месте волчком и плашмя рухнул на землю, выплюнув сгусток крови вперемешку с двумя желтыми зубами.
На поляне воцарилась мертвая тишина, и те, кто еще рвался вперед, мгновенно вжались в толпу.
Чжао Лаосань прижал руки к стремительно опухающей щеке, лежа на земле и совершенно соображая, что произошло.
— Гл-глава, за что вы меня бьете? Это же он прячет вещи!
Чжоу Куй сделал шаг вперед, наступил ногой на грудь Чжао Лаосаню, а тяжелый меч приставил прямо к его горлу.
Ледяное дыхание клинка заставило Чжао Лаосаня задрожать всем телом.
— Ты меня за слепца держишь или за дурака?
Голос Чжоу Куя был негромким, но от него веяло яростью.
— Волка, которого отдал Чэнь Цзэ, я лично проверял: на нем ни клочка шкуры не убавилось. Что ему прятать? Ртом он его спрятал, что ли?
Чем больше говорил Чжоу Куй, тем сильнее злился.
Добиться положения вожака отряда ему помогало строгое соблюдение правил.
То, что Чэнь Цзэ отдал целого волка в обмен на проход своей семьи в сердцевину отряда, было решено при всех.
А теперь Чжао Лаосань выскоскочил баламутить воду — это не просто зависть к Чэнь Цзэ, это пощечина самому Чжоу Кую.
— Я же сегодня утром говорил: кто еще посмеет задирать нос и затевать смуту из-за куска еды, тому мой меч головы с плеч не снесет.
Чжоу Куй надавил ногой, у Чжао Лаосаня в груди сжалось, и он чуть не потерял сознание.
— Ты, Чжао Лаосань, мои слова за пустое место считаешь, да?
От страха у Чжао Лаосаня вспотели штаны, под ним расплылось мокрое пятно, и потянуло едким запахом мочи.
— Глава! Я виноват! Больше не посмею! Пощадите!
С брезгливым выражением на лице Чжоу Куй убрал ногу, спрятал меч и обвел взглядом окруживших их беженцев.
— Слушайте все и зарубите на носу! Чэнь Цзэ сдал волка в обмен на то, чтобы его семья шла в середине отряда.
— Таковы правила!
— Кто считает себя ущемленным, пусть сам отправляется в глушь и добудет волка — тогда тоже сможете идти там же! Но если кто еще посмеет судачить за спиной, я первому голову срублю!
Беженцы один за другим понуро опустили головы.
Чэнь Цзэ засунул дроворубный нож обратно за пояс и снова сел под деревом.
Су Ваньнян с облегчением выдохнула, ее спина уже насквозь промокла от холодного пота.
Она посмотрела на профиль Чэнь Цзэ, и на душе у нее вдруг стало намного спокойнее.
Крупный котел был установлен.
Женщины, отвечавшие в отряде за разведение огня, хлопотали в мыле.
Волчье мясо порубили на крупные куски и бросили в котел вместе с костями.
Вскоре вода в котле закипела, забурлила, поднимая пузыри.
По воздуху поплыл густой мясной аромат.
Люди в отряде один за другим вытянули шеи и изо всех сил затянули носом воздух.
Чжоу Куй с большой деревянной ложкой в руке встал у котла.
— Соблюдаем правила!
— Сначала порции получают крепкие парни из ядра, затем те, кто сдал зерно, а напоследок — внешний круг!
Никто не смел устраивать давку и грабить еду: в конце концов, выбитые с землей зубы еще не остыли.
Когда дошла очередь до Чэнь Цзэ, доверенный человек Чжоу Куя щедро наложил ему полную чашку.
В ней оказалось не только два крупных куска волчатины, но и мозговая кость.
Чэнь Цзэ с деревянной чашкой в руке направился к тыльной стороне разбитой телеги.
Сяомань уловила запах мяса, и у нее по подбородку потекли слюнки.
Чэнь Цзэ встал спиной к остальным, загородив их от чужих глаз.
Он опустил деревянную чашку на землю и мысленно отдал приказ.
Системный рюкзак открылся.
В его руке материализовалась горячая белая паровая пампушка, а вслед за ней он достал кусок вяленого мяса.
Действуя быстро, Чэнь Цзэ раскрошил пампушку на мелкие кусочки и бросил всё в мясную похлебку, а вяленое мясо нарвал тонкими полосками, смешав с бульоном и волчатиной.
Похлебка, в которой прежде плавало всего несколько кусков мяса, мгновенно превратилась в густую миску сытной похлебки с раскрошенным хлебом.
Он подвинул чашку Су Ваньнян.
— Ешьте, только аккуратнее, чтобы никто не видел.
Су Ваньнян опустила взгляд, и ее глаза едва не вылезли из орбит.
В мясном бульоне плавали белые кусочки пампушки и вяленое мясо.
Разве это было похоже на скудную еду беженцев в дороге?
Сколько лет Су Ваньнян была замужем за Чэнем, даже на Новый год ей не доводилось видеть столь сытной миски.
Она подняла глаза на Чэнь Цзэ, ее губы зашевелились, собираясь задать вопрос, но, глядя на его невозмутимое лицо, она проглотила слова.
Она взяла заранее подготовленную деревянную ложку, зачерпнула похлебку с кусочками пампушки, остудила ее и поднесла к губам Сяомань.
Сяомань приоткрыла рот и проглотила еду.
Теплое хлебное крошево с соленым ароматом мясного бульона и текстурой вяленого мяса плавно скользнуло по горлу прямо в желудок.
Глазки малышки мгновенно засияли, а на бледном личике проступил легкий румянец.
— Вкусно... Мама, мясо такое вкусное, — невнятно бормотала Сяомань.
Ее маленькие ручки крепко ухватились за Су Ваньнян, словно она боялась, что это чудесное угощение расправит крылья и улетит.
Су Ваньнян тоже сделала несколько ложек. Пампушка впитала жир волчьего бульона, и при каждом кусании во рту разливался богатый вкус.
С самого начала их бегства им еще не доводилось пробовать ничего настолько восхитительного.
Проглотив пару ложек, Су Ваньнян вдруг замерла.
Сначала она бросила быстрый взгляд на людей вокруг, а затем ловко вытащила из потрепанного узелка еще одну пампушку и вместе с чашкой подтолкнула ее к Чэнь Цзэ.
Движение было стремительным, а голос — едва слышным шепотом.
— Поешь и ты.
Чэнь Цзэ взглянул на нее.
Су Ваньнян не смотрела на него в ответ; напротив, она поднялась на ноги, прижимая к себе Сяомань, и слегка повернулась, словно разминая затекшие от долгого сидения ноги.
Однако встала она в точности так, чтобы загородить Чэнь Цзэ от взглядов посторонних.
Внутри Чэнь Цзэ что-то дрогнуло.
А эта женщина оказалась не промах.
Он не стал отказываться, отломил небольшой кусочек пампушки и принялся есть, запивая ароматным бульоном.
Наевшись и напившись досыта, в желудке разлилось приятное тепло, а по телу постепенно вновь разливалась сила.
Сяомань прижалась к груди Су Ваньнян, и ее бодрость заметно вернулась.
Ее большие глаза восторженно и живо смотрели на Чэнь Цзэ, и вдруг она протянула ручонку, ухватившись за палец Чэнь Цзэ.
— Папа такой сильный, папа смог раздобыть мяса.
Чэнь Цзэ в ответ мягко сжал ручку Сяомань и с улыбкой произнес:
— С сегодняшнего дня папа будет каждый день кормить тебя мясом.
Услышав это, глаза Сяомань засияли еще ярче.
Неподалеку остальные беженцы получили лишь по пол-миски пустой похлебки, на дне которой изредка плавали одна-две мясные крошки.
Они держали свои миски и с тоской глядели в сторону Чэнь Цзэ.
— Ишь как славно уплетает семейство этого лентяя Чэня.
— Еще бы, у них есть волчье мясо, как же им не лакомиться.
Чжао Лаосань сидел на корточках, его щека сильно опухла.
Полизывая дно пустой похлебки и глядя в сторону Чэнь Цзэ, он до скрипа сжимал зубы.
http://bllate.org/book/22738/2409264
Готово:
