Появление эльфов не стало для Аллена сюрпризом — это вполне укладывалось в рамки разумного.
Лесные эльфы непременно должны были заглянуть и разузнать, что за ситуация сложилась у их новых соседей, вот только Аллен никак не ожидал, что они объявятся так быстро.
На самом деле, стоило отряду Аллена подойти к Скале Каррок, как их тут же заметили дозорные из Чернолесья, но те не стали поднимать тревогу — за их долгую, почти бесконечную жизнь подобные вещи происходили слишком часто.
Лишь когда Аллен разбил армию короля орков, это привлекло пристальное внимание эльфов: тогда-то они и осознали, что эти новоявленные соседи могут оказаться не так просты.
Весть донесли до эльфийского короля, однако Трандуил не придал ей особого значения.
Этот эльфийский владыка чувствовал возрастание мощи темных сил и неуклонно сокращал границы своего королевства.
Он был рад появлению человеческого соседа, осмелившегося бросить вызов злу, но всё же это не заслуживало его пристального внимания.
Вполне возможно, всё это окажется лишь мимолетным видением, и вскоре эта человеческая деревня сгинет под ударами бесчисленных оррков; король лишь отдал приказ продолжать наблюдение, после чего больше к этому вопросу не возвращался.
Ситуация изменилась лишь после того, как Аллен отправился в Мглистые горные цепи и сошлся в битве с Больгом.
В этом походе Аллен спас двух раненых лесных эльфов, что не укрылось от внимания лесного дозора. Доклад об этом дошел до короля, и в конце концов Трандуил заинтересовался происходящим.
Желая выказать Аллену уважение, он отправил своего сына Леголаса пригласить его в свои чертоги, а заодно вернуть спасенных лесных эльфов домой.
Услышав, что к нему пожаловали гости-эльфы и зовут его погостить в чертоги Трандуила, Аллен на мгновение даже растерялся.
Он созвал своих главных сподвижников, вкратце обрисовал им текущую обстановку и велел на время его отсутствия управлять всем по заведенному порядку.
Оставался еще вопрос с гномами. Ранее он давал слово, что как только эльфы исцелятся, он устроит возвращение гномов на родину, и теперь, очемя очевидно, настало самое время.
Хотя Аллену было жаль с ними расставаться, он всё же велел позвать Фордина с товарищами и обратился к ним со словами:
— Мои дорогие друзья-гномы, рад сообщить вам, что наконец настал час возвращения домой. Как бы мне ни было грустно с вами расставаться, за это время вы оказали Деревне Пустоши неоценимую помощь. Но любые встречи неизбежно сменяются разлукой, и пришла пора проводить вас на родину.
Выслушав его, Фордин покачал головой и ответил:
— Мы уже всё обсудили. Мой племянник Фрей останется здесь, Тир тоже останется, чтобы завершить начатое мной дело. Так что на этот раз возвращаться придется одному мне.
Старый гном принял такое решение потому, что за минувшее время успел проникнуться глубоким уважением к характеру Аллена.
Фордин был уверен, что Аллен непременно основат на этих землях великий человеческий город.
Именно поэтому он хотел заложить прочную основу для дружбы между гномами Железных Холмов и людьми из Деревни Пустоши.
Для гномов сейчас настали тревожные времена, и лишний союзник станет дополнительным источником силы — такое развитие событий сулило им сплошную выгоду без единой капли вреда.
Впрочем, детали еще предстояло обсудить со старейшинами, когда Фордин вернется к Даину II, и окончательное решение примет сам король, а старый Фордин мог лишь высказать свое пожелание.
Если только не возникало крайней нужды, гномы никогда не покидали собственный народ ради долгой службы другим расам в человеческих селениях.
Аллен был искренне тронут решением Фордина и выразил ему самую глубокую и торжественную благодарность.
После этого он проводил Фордина к выходу из селения, чтобы встретить лесных эльфов, прибывших из Чернолесья.
Эльфы, пришедшие в Деревню Пустоши с приглашением для Аллена, насчитывали ровно десять человек.
Они полностью оправдывали славу любимцев Илуватара и справедливость изречения о том, что вся красота мира нашла в них свое отражение.
Лица каждого из них поражали своей безупречной красотой, длинные волосы водопадом спадали на плечи, а гибкие станы источали изящество; даже неся на себе раненых соплеменников, они держались с поразительной легкостью и невозмутимостью.
Особенно выделялся возглавлявший отряд Леголас: с его длинными прядями бледно-золотых волос и темными бровями. Аллену не хватало скудного запаса слов, чтобы описать красоту эльфийского юноши.
Можно было лишь сказать, что Леголас обладал еще более точеными чертами лица, чем прочие эльфы, а вокруг его фигуры словно струилось едва заметное, неуловимое сияние.
Вот только вид у него сейчас был не слишком радостный, даже угрюмый, а когда он заметил шествующего за Алленом Фордина, выражение его лица и вовсе помрачнело.
Опираясь на сведения, полученные от разведчиков, Аллен издали заприметил приближающегося Леголаса.
Когда они сошлись лицом к лицу, Аллен приветствовал эльфа:
— Благородный Леголас, добро пожаловать в мою деревню. Не желаете ли пройти внутрь, чтобы мы могли побеседовать, а я оказал бы вам положенное гостеприимство?
Леголас окинул взглядом этого удивительно молодого человеческого предводителя, и в его душе шевельнулся легкий удивленный отблеск, однако он ничем этого не выдал. Сохраняя безупречные манеры, эльф холодно ответил:
— В этом нет нужды, оставим это на другой раз. Прошу тебя, приготовься в путь без промедления и следуй за нами к чертогам моего отца. Радуйся, человек, далеко не каждый удостаивается приглашения от самого моего отца.
В действительности, отправляясь в путь, Леголас не питал никаких дурных чувств к этому человеку по имени Аллен.
Напротив, услышав, что Аллен спас его сородичей, он даже проникся к нему капелькой симпатии.
Но прибыв в Деревню Пустоши, Леголас с удивлением обнаружил, что подчиненные Аллена вовсю вырубают деревья Чернолесья без позволения его отца.
В глазах эльфа это выглядело как вторжение в пределы Лесного Королевства, что привело его в бешенство; лишь прямой приказ отца удерживал его от того, чтобы дать волю гневу.
А теперь, завидев позади Аллена гнома Фордина, Леголас разозлился еще сильнее.
Вражда между эльфами и гномами, как известно, уходит корнями в далекую Первую эпоху, когда Тингол, первый король синдар, пал не от рук Моргота, а от жадных гномьих клинков — этот долг остался неоплаченным по сей день.
Если же прибавить к этому то, что прежний Король-под-Горой Трор похитил их семейную реликвію — Звездный самоцвет, — было бы странно ожидать от Леголаса дружелюбного выражения лица.
Аллен вовсе не обиделся на отношение Леголаса.
В ту пору Леголас — или, по крайней мере, Леголас времен Войны Пяти Воинств — еще не отличался зрелостью характера, бывая вспыльчивым и по-детски упрямым.
Хотя он уже достиг зрелых лет и прожил немало веков, под опекой отца, короля Трандуила, он оставался во многом наивен.
Настоящее мужество придет к нему лишь накануне Войны Кольца, да и тогда его нрав останется далеким от кротости.
Глядя на недовольное лицо эльфа, Аллен лишь улыбнулся и сказал:
— Что ж, хорошо, я готов.
С этими словами он позвал стоявших позади Фордина, Алейна и девятерых личных телохранителей, давая понять, что они готовы к отправлению.
Поначалу Аллен думал взять с собой и Ямиру, но та оказалась завалена делами и не могла бросить хозяйство — придется отложить до лучших времен.
Что же до Кресс, то та снова где-то пропадала, играя в свои игры, и брать ее с собой Аллену тоже не хотелось.
Заметив, что гном Фордин собирается увязаться следом, Леголас едва не задохнулся от гнева.
Сморщив свой красивый нос, он с укоризной бросил Аллену:
— Мой отец не приглашал в свои чертоги гномов.
Аллен перевел взгляд со старого Фордина на Леголаса и произнес:
— Благородный Леголас, ваш отец, досточтимый король Лесного королевства, владыка Трандуил, пригласил меня, не так ли? И раз уж он не сделал никаких особых оговорок, то решать, кого взять с собой в качестве сопровождающих — это право, пожалуй, принадлежит мне. Разве не так?
Услышав это, Леголас нахмурился еще сильнее.
Не говоря больше ни слова, он круто развернулся и зашагал впереди, бросив через плечо:
— Тогда поторапливайтесь и не отставайте.
Деревня Пустоши находилась на весьма отдалении от земель, где обитали лесные эльфы.
Даже с проводниками-эльфами путь от деревни до потаенной двери, возле которой ждал Аллен, занял добрых пять дней, а то и больше.
Сами эльфы могли преодолеть это расстояние куда быстрее: им не требовался сон, а бегали они с невероятной легкостью.
Однако шедшим в отряде людям и гномам необходим был отдых. К счастью, спутники Аллена отнюдь не были слабыми новичками — их закаленные тела обладали отменной выносливностью, так что они почти не отставали.
Переступив границы Чернолесья, Аллен прежде всего ощутил мрачность и удушливую тяжесть здешних мест.
Ходили слухи, будто в лесу таится колдовство, навевающее на любого путника непреодолимую сонливость вплоть до видений.
Самого Аллена, впрочем, миновала эта участь. Он предположил, что у эльфов имеются некие тайные средства борьбы с подобной напастью, но о подобных секретах племени расспрашивать было не принято.
Дни пути сквозь чащу слились в однообразную череду: ни лучей солнца, ни счета времени.
Окружающий пейзаж казался застывшим во времени — вокруг тянулись бесконечные стволы деревьев без малейшего намека на перемены. С наступлением темноты они устраивались на ночлег, а с первыми лучами рассвета вновь молча брели вперед, опустив головы.
Поскольку Леголас на протяжении всего пути хранил ледяное молчание и хмурился, у Аллена пропало всякое желание заводить беседы, и оставалось лишь в тягостном молчании следовать за лесными эльфами по бесконечной Эльфийской тропе, казалось, не имеющей ни начала, ни конца.
Впрочем, были и хорошие новости: двое раненых лесных эльфов начали поправляться.
Прежде, в поселении Аллена, их состояние оставалось стабильно тяжелым, но теперь забрезжили признаки выздоровления. Аллен искренне радовался за них — в конце концов, ему совсем не улыбалось бы смотреть, как спасенные ценой стольких усилий жизни угасают на руках у сородичей. Подобные трагедии казались ему слишком горькими, и он предпочитал, чтобы их было как можно меньше.
В здешних лесных сумерках Аллен окончательно потерял счет дням, зная лишь одно: они идут уже очень долго.
И вот в один прекрасный день пейзаж вокруг наконец изменился.
Они вышли в разреженный участок леса, и сквозь листву пробились лучи солнца. То тут, то там золотые блики падали на лицо Аллена, принося с собой удивительное чувство свежести.
Пройдя еще немного, они ступили на каменный мост, перекинутый через бурный поток. На противоположном берегу арки из переплетенных ветвей исполинских деревьев обрамляли вход в подземный дворец.
По обе стороны от входа поднимались пологие зеленые склоны, поросшие мощными деревьями, чьи толстые корни уходили прямо в речные воды.
Переступив порог дворца, Аллен и его спутники принялись озираться по сторонам, точь-в-точь деревенские увальни, впервые попавшие в столицу.
Конечно, Аллену доводилось видывать места куда более роскошные и пышные, но эта сказочная эльфийская эстетика живого леса встречалась разве что в кино. Говорили, что к созданию этого дворца некогда приложили руку и гномы.
В убранстве дворца угадывались и зачатки магии — по крайней мере, Аллен счел это волшебством. Так, тяжелая створка ворот, в которую они только что вошли, захлопнулась сама собой, а серебристо-белые светильники излучали ровный, необъяснимый свет. Источник этого свечения оставался загадкой, но горели они с непоколебимой стабильностью, совсем как электрические лампы из его прежнего мира.
Для Аллена, проведшего последние два месяца при свечах, это зрелище наполнило душу странным чувством тепла и ностальгии.
Отряд остановился в просторном коридоре, стены которого образовали переплетенные корни древних деревьев.
Леголас скрылся внутри, чтобы доложить о прибытии, но вскоре вернулся в сопровождении нескольких стражей.
— Ты можешь пройти со мной к моему отцу, — обратился он к Аллену. — Твоих людей мои сородичи проводят к месту отдыха, и этого гнома из Железных Холмов тоже.
За гнома Аллен ничуть не переживал: Трандуил не стал бы притеснять старого Фордина. Судя по книгам и фильмам, даже когда Торин скроптился и отверг его условия, король лишь заключил их под стражу, обеспечив при этом вполне сносное содержание.
Этот владыка из синдар слыл мудрым правителем, и если он сторонился мира и то и дело сжимал границы Лесного королевства, то лишь потому, что безмерно дорожил жизнями своего народа.
Пусть павшие эльфы и обретали новое рождение в Чертогах Мандоса в Валиноре, лесные эльфы Чернолесья были иными. Будь то коренные лесные обитатели или те синдар, что пришли сюда позднее, никто из них не рвался в Валинор.
Им по душе была жизнь под открытым небом Средиземья, и прежний вождь Орофер, и нынешний владыка Трандуил свято чтили здешние обычаи.
Увидев Трандуила лично, Аллен вновь ощутил укол стыда за собственный скудный словарный запас: оставалось лишь признать, что перед ним синдарский эльф, ни в чем не уступающий по красоте Леголасу.
В отличие от сына, осанка короля излучала царственное величие, а лицо хранило невозмутимое спокойствие — в нем безошибочно угадывался властный монарх.
Увенчанный венком из живых цветов, он восседал на резном деревянном троне, а в глазах мерцала легкая тень улыбки, когда он наблюдал, как Леголас подводит Аллена к подножию трона.
Владыка поднялся, сошел вниз, и на его прекрасном лице расцвела улыбка:
— Добро пожаловать в мои чертоги, спаситель моих сородичей.
Аллен почтительно склонил голову в знак приветствия. Одолеваемое легким волнением, он невольно заговорил чуть пространнее, чем следовало:
— Досточтимый владыка Трандуил, не стоит столь официальных речей. Сама история взаимопомощи между нашими народами восходит еще к Битве Бессчётных слёз в Первую эпоху, когда великий король синдар Тингол приютил Турина Турамбара, сына Хурина. И пускай в дальнейшем не обошлось без горечи, это предание достойно вечной памяти. Ходили также слухи, будто человеческий герой Берен взял в жены дочь короля Тингола — впрочем, те дни так далеки, что правду уже не проверить. На фоне столь великих свершений минувших тысячелетий чего стоят те крохи, что сделал я?
Слова Аллена вызвали у Трандуила легкое удивление.
Подобные события, канувшие в лету тысячелетия назад, едва ли были известны первому встречному молодому человеку; он даже начал подумывать, а человек ли вообще стоит перед ним?
Однако Трандуил не заметил в Алленре ничего выходящего за рамки естественного, а потому, вглядываясь в черноволосого юношу, с любопытством спросил:
— Из рода ли ты Беора или же потомок Дома Хадора?
Аллен уловил тень удивления в глазах короля и ответил:
— Судя по цвету моих волос, вы легко можете понять, что я не принадлежу к потомкам Хадора. В архивах моего рода бережно хранятся многие тома с записями древней и недавней истории, и я с детства погружался в их чтение, но, как ни ирония судьбы, среди этих фолиантов нет ответа на вопрос о происхождении нашего собственного рода.
Трандуил слегка расслабился и с шутливой ноткой в голосе произнес:
— Кто бы мог подумать, что передо мной стоит столь юный мудрец. Прости мне мою дерзость, прошу, следуй за мной.
Аллен поспешно отозвался:
— Разве могу я называть себя мудрецом перед лицом мудрейшего короля Трандуила? Для вас я просто Аллен.
Услышав это, уголки губ эльфийского владыки едва заметно дрогнули в улыбке, но тут же вновь застыли.
Затем они прошли в пиршественный зал короля, где для Аллена, Трандуила и Леголаса был накрыт отдельный стол.
Эльфы принялись один за другим подавать изысканные яства и терпкое вино. Трандуил еще раз поприветствовал гостя и объявил пир открытым.
Сделав глоток вина из своего бокала, эльфийский владыка непринужденно обронил:
— Скажи мне, юный мудрец, не сохранилось ли в летописях твоего рода упоминаний о давней распре между моим народом и гномами?
Аллен прервал трапезу, погрузившись в раздумья, и неторопливо заговорил:
— Действительно, в свитках моего рода зафиксированы те горькие события, которым лучше бы не случаться вовсе. К примеру, гибель короля Тингола от рук гномов из-за Наугламира, в который был вплавлен Сильмарилл — поистине трагическая страница истории.
Сделав небольшую паузу, Аллен заглянул в глаза Трандуилу и продолжил:
— Или взять событие более близкое к нам по времени: когда прежний Король-под-Горой Трор, помраченный болезнью и чарами Кольца Власти, похитил величайшую ценность вашего рода — Звездный самоцвет. Это тоже то, чего не должно было произойти.
Выдержав еще одну паузу, он добавил:
— Всё это невольно заставляет меня вспомнить слова одного мудреца из нашего народа: люди вечно стремятся извлечь уроки из прошлого, но единственный урок, который они извлекают — это то, что люди ничему не учатся. Пожалуй, эта фраза как нельзя лучше описывает оба рассказа, что я только что поведал.
Лицо Трандуила посуровело, и он, не отрывая глаз от Аллена, произнес:
— То были не просто сказки, Аллен. Если тебе ведомо всё это, как ты осмелился явиться в мои чертоги вместе с гномом?
В эту минуту не только Трандуил, но и сам Леголас напряженно уставился на Аллена, ожидая ответа.
Окинув взглядом обоих синдарских эльфов, Аллен плавно поднялся из-за стола, выпрямился во весь рост и негромко произнес:
— Досточтимый владыка Трандуил! Думаю, отношения между эльфами и гномами не сводятся к одной лишь слепой вражде — в них находилось место и великой дружбе, как и в союзе людей с гномами. Разве мы не сражались бок о бок против общего врага? В темных тоннелях Мглистых гор я вырвал из лап зла тех несчастных на пороге смерти, а раз так, на мне лежит долг вернуть их домой в целости и сохранности. Тем более что они оказали нам огромную помощь. Я лишь уповаю на вашу мудрость и милосердие, которые позволят простить мне эту небольшую дерзость.
Трандуил вовсе не гневался на Аллена за то, что тот привел с собой гнома. Пробыв королем тысячелетия, он обладал достаточной широтой взглядов — ему просто хотелось испытать этого дерзкого юношу и послушать, как он выкрутится.
Ответ Аллена пришелся ему по душе: прожив бесчисленные века, владыка безошибочно чувствовал, что юноша говорит искренне и действительно хочет помочь гному по имени Фордин вернуться в Железные Холмы.
Трандуил едва заметно улыбнулся — эту улыбку посторонний глаз вряд ли бы и разглядел. Он понял, что сегодня приобрел весьма занятного молодого собеседника.
За долгую жизнь он повидал бесчисленное множество людей, среди которых встречались выдающиеся короли и вожди, но этот юноша оставил в нем ощущение, что со временем он ничуть не уступит тем легендарным мудрым правителям древности.
— Разумеется, я не держу зла за эту малость. Более того, мне хотелось бы пригласить тебя погостить здесь подольше, но я понимаю, как сильно ты стремишься проводить гнома по имени Фордин на его родину.
Повернувшись к сыну, Трандуил отдал приказ:
— Леголас, я хочу, чтобы ты сопроводил Аллена и его спутников до Железных Холмов в качестве проводника, а по возвращении жду тебя здесь.
Леголас молча кивнул в знак согласия. После этого разговора его отношение к Аллену изменилось: в рассказах гостя то и дело всплывали детали событий, о которых сам эльф имел лишь смутное представление.
Аллен со своей стороны поблагодарил Трандуила кивком головы, понимая, что тем самым заслужил доверие и дружбу лесных эльфов.
Пир завершился во всеобщем согласии и удовольствии хозяйской и гостевой сторон.
А проведя еще один день в отдыхе под сводами дворца Трандуила, Аллен вновь выступил в путь — на сей раз прямиком к Железным Холмам.
http://bllate.org/book/22779/2414920
Сказали спасибо 0 читателей