Цзин Лань показался из-за двери, а затем Шэнь Инмянь почувствовал, как какая-то тень метнулась к нему и изо всех сил дернула за рукав — так сильно, что ему пришлось согнуться.
Следом за этим ему в лицо прилетело что-то тканевое.
Шэнь Инмянь: ??
Цзин Лань, заслоняя его собой, неожиданно подал голос:
— А где вуаль?!
— Я… — Шэнь Инмянь стащил с лица ткань и понял, что это кусок подола одежды Цзин Ланя.
— Ты… — Шэнь Инмянь хотел было разозлиться, но сейчас был настолько ошарашен, что лишь пробормотал: — Сегодня душно, вот я и снял её.
Стоявший рядом мальчишка смотрел на это с открытым ртом.
Шэнь Инмянь пришел в себя, выпрямился и, не особо грозно, одернул ученика:
— Баловство.
Цзин Лань, словно только осознав, что натворил, поспешно отступил на несколько шагов, пряча одежду за спину, и смущенно затеребил пальцы. Он поджал губы, бросил косой взгляд на мальчишку и, схватив корзинку с едой, скрылся в доме.
Шэнь Инмянь проводил его взглядом. Цзин Лань обернулся, их глаза встретились, но мальчик тут же отвел взгляд. Он выглядел по-детски надутым.
— Бессмертный господин, вы такой красивый! — мальчишка рядом с ним восторженно подпрыгнул, тут же переключив на себя всё внимание Шэнь Инмяня.
Тот прикрыл кулаком рот, кашлянул и снова посмотрел на него:
— Это глава ордена прислал тебя ко мне?
— Нет, я сам захотел прийти! — мальчик заглянул в комнату. — Можно мне войти посмотреть?
Шэнь Инмянь ответил:
— Цзин Лань как раз собирается ужинать, зайдешь поесть с нами?
— Здорово! — мальчишка, явно избалованный с детства, без всякого стеснения проскользнул следом за Шэнь Инмянем в дом. — Кстати, бессмертный господин, меня зовут Сун Цинъюй, зовите меня просто Цинъюй.
— Сун… Цинъюй?
Почему это имя кажется таким знакомым? Шэнь Инмянь пробормотал его про себя и вдруг услышал сигнал системы: «Динь! Перед вами главный герой-шу в романе Сказание о небожителе!»
Что?!
Роман начинался с того момента, когда герои уже повзрослели, и память, которую получил Шэнь Инмянь, касалась будущего. Глядя на маленького Сун Цинъюя, Шэнь Инмянь пришел в ужас:
— Почему ты не сказала мне раньше?!
«Хозяин ведь не спрашивал».
Цзин Лань сейчас тоже такой маленький, неужели…
Шэнь Инмянь в панике спросил:
— А главный герой-гун? Он что, тоже ребенок?
«Нет, главный герой-гун — ровесник хозяина, увидитесь — узнаете».
— Сколько лет… Шэнь Инмяню?
Система ответила:
— 1020 лет.
Шэнь Инмянь: ??
Он прожил всего двадцать лет, кто бы мог подумать, что, попав в книгу, он моментально постареет на тысячу лет?! Он переводил взгляд с Сун Цинъюя на Цзин Ланя и чувствовал, как начинает болеть голова. Разница в возрасте между главными героями такая большая?
Система пояснила:
— Да, хозяин не знал? Истории об отношениях наставника и ученика очень популярны на портале Люцзян. К тому же Сун Цинъюй вырастет невероятным красавцем. То, что вы видите — это отношения старшего наставника и младшего ученика, но сейчас в моде обратное!
Шэнь Инмянь покачал головой: кто может полюбить ребенка, которого сам же и вырастил? Это невозможно.
Сун Цинъюй продолжал болтать:
— Я всё обдумал! Пусть бессмертный господин не захотел брать меня в ученики, я буду усердно совершенствоваться и стану гордостью ордена Ланфэн!
Цзин Лань, сжимая в руках корзинку, молчал. Он стоял в стороне и смотрел на Шэнь Инмяня. Его фиалковые глаза не отрывались от наставника, а в выражении лица читалась сложная смесь растерянности и сожаления. Видимо, всё-таки жалеет, что не взял того мальчишку в ученики.
Цзин Лань опустил взгляд.
Шэнь Инмянь не мог описать свои чувства, но понимал, что сейчас остается только плыть по течению. Он сам точно не сможет полюбить ребенка, поэтому единственное, о чем стоило беспокоиться — не позволить Цзин Ланю и Сун Цинъюю слишком сблизиться, чтобы ученик не привязался к главному герою. Но они еще дети, так что не стоит слишком уж суетиться.
Он сложил пальцы в заклинание, кончики их засветились лазурным светом, и струйка чистой воды омыла руки. Он повернулся к Цзин Ланю:
— Протяни руки.
Мальчик поднял взгляд. О чем он думал, было непонятно, но он неотрывно смотрел на пальцы Шэнь Инмяня. Только когда тот напомнил еще раз, Цзин Лань поспешно протянул ладони — совсем как провинившийся ученик, ожидающий наказания.
Шэнь Инмянь кашлянул, скрывая за вуалью улыбку, и омыл руки мальчика. Затем повторил ту же процедуру для Сун Цинъюя. И злодей, и главный герой сейчас были лишь детьми, так что спешить с выполнением заданий не стоило.
Погруженный в свои мысли, Шэнь Инмянь не заметил, как Цзин Лань отвернулся, когда Сун Цинъюй с восторгом воскликнул: Бессмертный господин, вы такой искусный!
Шэнь Инмянь начал расставлять сладости. Сун Цинъюй прильнул к столу, подперев подбородок руками, и при каждом новом блюде издавал восторженные возгласы:
— Ого! Рисовые лепешки с коричневым сахаром! Ого! Персиковое печенье! Ого! Пирожные из маша!
Как же он шумит. Цзин Лань нахмурился и спрятал руки за спину. Но вскоре не выдержал и бросил неуверенный взгляд на изящные сладости в корзинке, а потом снова перевел его на руки мужчины. Длинные, белые, изящные, как стебли бафбука — неудивительно, что он пишет таким красивым почерком. Вспомнив слова других учеников, Цзин Лань подавил в себе лишние эмоции.
Шэнь Инмянь, едва закончив с расстановкой, остро почувствовал перемену в настроении мальчика. Только что он с трудом согласился открыть дверь, почему же снова расстроился?
Сун Цинъюй же с жадным видом смотрел на сладости, казалось, у него вот-вот потекут слюнки.
— Садитесь, ешьте.
— Хе-хе, спасибо! — Сун Цинъюй, не церемонясь, схватил пирожное и с блаженным видом отправил его в рот.
Цзин Лань тоже не стал упрямиться и взял лепешку с коричневым сахаром. Но перед тем как откусить, он посмотрел на Шэнь Инмяня. Тот спохватился:
— Я не голоден, ешьте сами.
Для детей порция была в самый раз, а взрослым этого было мало, да и сам Шэнь Инмянь чувства голода не испытывал. Цзин Лань помедлил, а затем откусил маленький кусочек.
Шэнь Инмянь сидел напротив и с интересом наблюдал за тем, как едят дети. Ему это вовсе не казалось скучным, он даже начал понимать, почему людям нравится смотреть стримы с поеданием еды — это было довольно умиротворяюще. У Сун Цинъюя еще сохранились детские пухлые щечки, а вот Цзин Лань выглядел болезненно худым.
Шэнь Инмянь вздохнул: ребенок растет, с завтрашнего дня нужно попросить кухню присылать побольше еды.
Он продолжал смотреть, как Цзин Лань ест — маленькими порциями, как хомячок. В конце концов движения мальчика стали скованными, и он, не выдержав, поднял взгляд на наставника.
Хм? Почему перестал? Шэнь Инмянь почувствовал легкое разочарование.
Система подсказала: «Кто же сможет спокойно есть под таким пристальным взглядом?»
Шэнь Инмянь потер нос и решил завести разговор:
— Как прошли сегодняшние занятия? Было интересно?
Цзин Лань, наконец избавившись от тяжелого взгляда, продолжил жевать, не отвечая.
— Точно! — Сун Цинъюй будто что-то вспомнил, проглотил кусок и, постучав себя в грудь, сказал: — Бессмертный господин, я как раз хотел спросить. Я видел расписание: все наставники читают нам лекции, даже глава ордена. Почему вы — нет? Сегодняшние занятия были совсем скучными, я так хочу послушать вас.
Все говорили, что у Нефритового Бессмертного скверный характер, но Сун Цинъюй, обладая талантом и гордостью, всегда тянулся к сильным. Он решил, что если и искать наставника, то только такого, как он. И пусть тот ему отказал, он понял, что господин совсем не такой плохой, как о нем говорят. К тому же…
— К тому же вы такой красивый, все наверняка хотят на вас смотреть, — он подпер лицо руками, и в глазах его, казалось, вспыхнули звездочки.
Шэнь Инмянь не был настоящим Нефритовым Бессмертным, не знал, о чем нужно читать лекции, и не стал развивать тему, зато его заинтересовало нынешнее отношение Сун Цинъюя. Если в книге тот был так привязан к Шэнь Инмяню, как же «Шэнь Инмянь» мог позволить себе издеваться над ним?
«Хозяин, в оригинале Шэнь Инмянь не взял Цзин Ланя в ученики, и главный герой-шу после отказа стал учеником Фан Синчжу. Теперь, когда вы здесь, сюжет неизбежно изменится».
Шэнь Инмянь кивнул, не до конца понимая, и ответил мальчику:
— Я не люблю читать лекции.
Сун Цинъюй вздохнул, съел еще пару пирожных и засобирался на тренировку по фехтованию. За всё время он не обменялся с Цзин Ланем ни словом.
Итог ужина был таков: он выяснил, что Цзин Лань обожает сладкое — почти не притронулся к остальным блюдам, зато сладости съел до последней крошки. Шэнь Инмянь наблюдал, как мальчик аккуратно складывает посуду в корзинку, и вдруг услышал:
— Можно сегодня не заниматься чтением?
Шэнь Инмянь машинально спросил:
— Почему?
Он посмотрел на мальчика:
— Что-то случилось на занятиях?
Цзин Лань промолчал. Шэнь Инмянь тихо вздохнул, достал из сумки запасную одежду ученика и положил на стол:
— Переоденься.
Тот кусок ткани, что был оторван от одежды, валялся на полу. Когда Шэнь Инмянь наклонился, чтобы поднять его, Цзин Лань вдруг дернулся, словно котенок, которому наступили на хвост, и попытался выхватить тряпку.
Шэнь Инмянь увернулся и поднял руку высоко вверх:
— Конфисковано.
В тот день Цзин Лань больше не занимался каллиграфией. Шэнь Инмянь был уверен, что ничем не мог его обидеть, а значит, что-то произошло во время лекций. Он решил, что завтра сходит и посмотрит сам.
Утром, несмотря на лень, Шэнь Инмянь не стал валяться в постели — нужно было разобраться с делами маленького ученика. Взглянув на кусок ткани, оставленный с вечера, он решил на всякий случай снова надеть фиолетовую вуаль.
Для совершенствующихся время было не слишком ранним, и когда он пришел, ученики уже были на месте. Это занятие посещали не только новички, но и те, чей потенциал был отмечен синим цветом.
Шэнь Инмянь хотел просто издалека взглянуть на ученика, подавил свою ауру, но, подойдя ближе, неожиданно стал свидетелем такой сцены…
http://bllate.org/book/22794/2418208
Готово:
