Почему ты притворяешься, что не знаешь?
Цзин Юй выдавил из себя усмешку:
— В этом, конечно, нет ничего плохого, просто мы с Цзин Гэ уже почти взрослые, почти мужчины. Нельзя же вечно потакать своим прихотям, нужно иметь хоть какие-то стремления.
Се Янь медленно отложил палочки. Подперев подбородок рукой, он не мигая смотрел на Цзин Юя:
— Ты прав, Цзин Юй. Раз уж ты так говоришь, мне стало любопытно: каковы же твои стремления?
— Раз у тебя такие грандиозные планы, то, полагаю, они не ограничиваются чем-то столь пустяковым, как оценки в школе или баскетбольные матчи?
Се Янь картинно вздохнул:
— На самом деле, я давно об этом думал. Вы хоть и еще школьники, но кругозор ваш должен быть шире. Постоянно тешить себя мелкими успехами — это слишком мелко и по-обывательски.
— Цзин Юй, я ведь дело говорю, верно?
Лицо Цзин Юя то бледнело, то краснело, а по спине медленно стекал холодный пот. Мало того, что Се Янь его же словами высмеял его узколобость, так еще и намекнул, что знает о его скрытых замыслах. Это привело его в замешательство.
Цзин Юй украдкой перевел дыхание. Он ни в коем случае не должен позволить этим двоим, особенно Цзин Гэ, догадаться о своих планах, пока всё не будет готово. Иначе они станут для него серьезной угрозой.
Цзин Юй успокаивал себя: нельзя терять самообладание из-за пары слов Се Яня. Он думал, что если будет действовать последовательно, то обязательно получит всё, чего хочет.
Цзин Юэ, семья Цзин... все они на его стороне. А Цинь Минь — хоть она и родная мать Цзин Гэ, как бы хорошо она к нему ни относилась, она никогда не встанет на сторону самого Цзин Юя. Это вполне объяснимо.
Но вот этот Се Янь... Цзин Юй не понимал, почему только он один так открыто выказывает к нему неприязнь.
И при этом так благоволит к Цзин Гэ, которого почти никто не любит.
Он натянул улыбку:
— Ты прав.
Однако на лице Се Яня не появилось ожидаемого торжества. Он взял палочки, но стоило ему потянуться за едой, как рука внезапно дрогнула, и палочки со стуком упали на тарелку.
Се Янь уставился на свою ладонь, лицо его заметно побледнело.
Цзин Гэ испугался. Он тут же вскочил, схватил руку Се Яня и, опустившись перед ним на корточки, с тревогой заглянул в глаза:
— Се Янь, что с тобой? Где болит?
Се Янь чувствовал, как сердце колотится в бешеном ритме. Он не мог сказать об этом Цзин Гэ, да и сам не был уверен в происходящем, лишь смутно догадывался.
Он подавил это подозрение в глубине души и улыбнулся Цзин Гэ:
— Всё в порядке. Я наелся, хочу пойти отдохнуть.
— Тогда я провожу тебя.
Се Янь поднялся, но ноги оставались ватными, он пошатнулся, прежде чем устоять. Слабым голосом он произнес:
— Ты почти ничего не съел, оставайся здесь. Заодно проводишь Цзин Юя, когда за ним приедут.
Цзин Гэ обнял его за талию, заставляя опереться на себя:
— Нет, я не спокоен. Я хочу видеть, как ты отдыхаешь.
Видя его решимость, Се Янь беспомощно покачал головой:
— Хорошо.
Он позвал управляющего Линя:
— Присмотрите за Цзин Юем. Когда приедут его забирать, проводите его.
Управляющий Линь подошел:
— Слушаюсь.
Цзин Юй смотрел, как они, не обращая ни на кого внимания, обмениваются репликами и поднимаются наверх. На середине лестницы Цзин Гэ просто подхватил Се Яня на руки.
— Э-э... — управляющий Линь заметил его удивление и невозмутимо добавил: — Скоро привыкнете.
Се Янь полежал на кровати некоторое время, прежде чем почувствовал, как возвращаются силы, а лицо постепенно приняло обычный цвет.
Цзин Гэ пристально смотрел на него и продолжал расспрашивать:
— Тебе лучше? Что это было? Ты так внезапно изменился... Может, всё-таки в больницу?
Се Янь уже почти во всём разобрался. Но дело было не в нежелании рассказывать — он просто не мог.
То, что произошло, если выражаться просто, было наказанием от Мирового сознания.
Он пришел сюда, чтобы исправить судьбу Антагониста, но по сути — чтобы поддерживать Показатель удачи главного героя.
Конечная цель Мирового сознания — поглотить душу главного героя, и все его действия направлены на это. Цзин Гэ привлек его внимание именно потому, что мешал нормальному росту Показателя удачи героя.
Однако Мировое сознание не может воздействовать на людей напрямую. Его получение души героя — это, по сути, равноценный обмен. Только обмен принудительный, инициированный в одностороннем порядке самим Мировым сознанием.
Но это действительно равноценно.
А вот Антагонист ничего не должен Мировому сознанию, напротив, у него многое отняли. Поэтому, когда дело касается Цзин Гэ, Мировое сознание не может вмешаться, если нет крайней необходимости. Таковы ограничения, накладываемые самим человеческим миром.
Но Се Янь — другое дело. Он божество, пришелец в этом мире. Он не только связан законами человеческого мира, но и ограничен договором с Мировым сознанием.
В этом мире для него существует множество запретов, большая часть которых исходит от самого мира, а другая — от Мирового сознания.
И самое недопустимое для него — это вмешательство в Показатель удачи главного героя.
Это затрагивает коренные интересы Мирового сознания, вызывает его гнев и влечет за собой наказание.
Именно поэтому Се Янь до сих пор редко вмешивался в дела Цзин Юя — это было запрещено.
Он мог только защищать главного героя, но ни в коем случае не вредить ему.
Впрочем, Мировое сознание не столь чувствительно к мониторингу Показателя удачи, оно не улавливает мелкие колебания.
Но сегодня Се Янь высказал Цзин Юю всё слишком откровенно, это было расценено как угроза удаче героя, за что он и был наказан. У наказаний Мирового сознания нет никаких предупреждений, Се Янь раньше с таким не сталкивался, поэтому ему потребовалось время, чтобы во всем разобраться.
Рассказать об этом Цзин Гэ он не мог. Это отличалось от сказок, которые он рассказывал раньше: те могли лишь тонко затуманить восприятие, не раскрывая его истинной сущности.
А сейчас, скажи он правду, он почти наверняка выдал бы себя и был бы принудительно изгнан из этого мира.
— Я в порядке. Наверное, много говорил, вот и не хватило кислорода.
— Э-э... — оправдание было крайне неубедительным, но Цзин Гэ понял, что спрашивать больше не стоит, и укрыл его одеялом.
Убедившись, что Се Янь закрыл глаза и уснул, Цзин Гэ вернулся в свою комнату — он вспомнил, что сумка Се Яня осталась у него.
Только он поднял её с пола у кровати и распрямился, как его взгляд застыл, а дыхание перехватило.
Он заметил, что осколок камня, в котором хранилась кровь Се Яня, трогали. Носить его с собой было неудобно, и Цзин Гэ наблюдал, что Се Янь общается с Фэн Цзи только по вечерам, когда ему скучно. Поэтому Цзин Гэ прятал осколок здесь, а забирал с собой, только когда уходил в комнату на ночь.
Он был очень осторожен и даже оставил пометку на изголовье кровати, чтобы красная нить всегда висела в одном и том же положении. И теперь он ясно видел, что нить сдвинулась.
Это мог сделать только Се Янь.
Почему Се Янь притворяется, что не знает? Знает ли он, для чего нужна эта вещь? О чем он... думает?
Цзин Гэ охватила тревога. В такие моменты он вновь осознавал, что, как бы хорошо они ни ладили, между ними всегда лежит непреодолимая пропасть.
Это снова напоминало ему о том, насколько хрупки их нынешние отношения.
Се Янь повернул время вспять, но сейчас ему уже семнадцать, осталось всего несколько лет до того момента, когда всё вернется в исходную точку. Рано или поздно ему придется столкнуться с этим.
Он пойдет против Се Яня, как и против других божеств. Что ему делать? Упиваться этим иллюзорным счастьем или заранее разрушить всё, чтобы после тупой боли встретиться с реальностью?
Цзин Гэ сжал кулак так, что осколок в ладони, казалось, вот-вот рассыплется.
Он не знал.
Цзин Гэ разжал ладонь и посмотрел на осколок. На мгновение ему захотелось раздавить его. Ему вовсе не нужна была эта вещь как инструмент, он мог бы подобрать волос Се Яня в ванной, и тот сработал бы не хуже.
Волосы Се Яня были тоньше и длиннее его собственных — он помнил даже такие детали.
Но Се Янь уже всё видел, так что нет смысла что-то скрывать. Лучше следовать своим привычкам и оставить всё как есть.
Цзин Гэ положил осколок на место и тихо вышел в комнату Се Яня. Тот спал, раскинувшись так же свободно, как и несколько лет назад.
Он закрыл дверь и спустился вниз. Цзин Юй еще не ушел.
Цзин Гэ сел за стол и снова взял палочки.
Цзин Юй был удивлен его появлению, чувствовал себя неловко. Перед глазами всё еще стояла картина, как Се Янь заступился за него, поставив Цзин Юя в неловкое положение.
Но Цзин Гэ вел себя так, будто ничего не произошло: сел и молча принялся за еду, словно Цзин Юя здесь не было.
Через некоторое время Цзин Юй подумал и произнес:
— Цзин Гэ, тебя два месяца не было дома. Может, съездишь сегодня со мной, навестишь отца и тетю Цинь? Они скучают.
Цзин Гэ усмехнулся про себя. Он знал, что тот спит и видит, чтобы он никогда не возвращался в клан Цзин — чем дольше его нет, тем меньше угрозы он представляет для Цзин Юя.
Но стоило ему заговорить, как он тут же изобразил из себя любящего брата.
Цзин Гэ терпеть не мог это лицемерие.
Раньше он бы непременно согласился, просто чтобы насолить Цзин Юю, и ни за что не отдал бы ему клан Цзин.
Но с тех пор, как он узнал, кто стоит за всем этим, у него пропал интерес к борьбе с Цзин Юем.
Он всё еще враждовал с ним, но лишь потому, что его целью был тот, кто стоит за спиной Цзин Юя — хранитель Мировых законов, божество.
— Нет, мне неинтересно.
Цзин Юй молча выдохнул, а затем добавил:
— Я сегодня слышал от классного руководителя, что летом организуют выезд на природу. В следующем семестре — выпускной класс, нагрузка будет огромная, так что это, наверное, последнее коллективное мероприятие. Цзин Гэ, ты собираешься?
Раньше Цзин Гэ категорически отказался бы, ведь он уже проходил через это и знал, как много тогда потерял, что едва не погубило всю его гордость.
Но в этот миг он внезапно заколебался.
http://bllate.org/book/22855/2428530
Готово:
