Янь Цзиньчжао еще не успел решить, стоит ли идти против своего образа, швырнув в толпу обратно брошенный ему вышитый шар, как Чу Цзюгэ, чье лицо уже почти покрылось инеем, выхватил его из рук и с яростным видом метнул в стражника, стоявшего рядом с той самой девушкой.
Выражения лиц девушки и стражника мгновенно переменились, но в их глазах по-прежнему плясали огоньки предвкушения доброго зрелища.
— Послушайте, госпожа, что это значит? Разве подобает вам выбрасывать шар, предназначенный моей хозяйке?
Чу Цзюгэ, очевидно, порядком утомился от этих «романтических приключений», свалившихся на него одно за другим за столь короткое время. В душе он проклинал съемочную группу: ему хотелось лишь спокойно погулять с Янь Цзиньчжао по парку развлечений, устроив себе сладкое свидание.
Поэтому он холодно ответил:
— Ваша хозяйка ослепла? Бросила шар в объятия женатого человека. Что такого в том, что я его вернул?
Чу Цзюгэ даже сделал паузу и добавил с предельной серьезностью:
— Это моя супруга, а не какая-то там девица.
От этого ревнивого и в то же время дерзкого тона Янь Цзиньчжао невольно развеселился.
— Ты, ты… как ты, женщина, смеешь так разговаривать! — стражник перевел взгляд на Янь Цзиньчжао. — Молодой господин Янь, вы так блистательны и притягательны, как вы могли взять в жены эту завистливую женщину, нарушающую семь правил приличия? По сравнению с ней наша госпожа — воплощение добродетели и таланта…
Не успел стражник закончить свою рекламу, как Чу Цзюгэ воинственно перебил его:
— Неужели она может сравниться со мной?
Он хотел прогнать этих назойливых типов, но этот короткий диалог уже отнял у него все силы. Чу Цзюгэ, который даже в обычное время избегал споров, теперь не мог вымолвить ни слова. Он лишь нахмурился и уставился на них, всем своим видом выражая крайнее недовольство.
Видя, что стражник вот-вот начнет доказывать, что Чу Цзюгэ вовсе не та «холодная и непревзойденная первая красавица», Янь Цзиньчжао притянул Чу Цзюгэ к себе, обнял его и негромко рассмеялся:
— Прошу прощения за этот конфуз. Моя супруга слишком совершенна, оттого немного горда, а еще она так сильно меня любит, что порой ведет себя излишне порывисто.
Девица и стражник: «……»
Зрители: «……»
Чу Цзюгэ: //////
Янь Цзиньчжао выдержал паузу и сменил тему:
— Впрочем, он прав в одном: по сравнению с моей супругой эта девица — словно светлячок перед яркой луной…
Девушка, выбранная на роль ключевого NPC, была, безусловно, хороша собой и весьма самолюбива. Под взглядом Янь Цзиньчжао, в котором читалось «как ты смеешь так переоценивать себя», она почувствовала одновременно стыд и гнев — она ведь даже не собиралась соревноваться с кинозвездой Чу! Да кто вообще может с ним сравниться?!
…Постойте, с чего это он, взрослый мужчина, решил со мной соревноваться!
Девушка, которую так бесцеремонно отодвинули в сторону, конечно, не знала, что на самом деле оба — и Янь Цзиньчжао, и Чу Цзюгэ — просто выместили на ней свое раздражение.
— Конечно, какой бы выдающейся вы ни были, я не приму этот шар.
Янь Цзиньчжао с любовью посмотрел на юношу в своих объятиях и добавил:
— Мы уже дали друг другу обет верности до гроба. В этой жизни я люблю лишь его одного и никогда не возьму в жены другую.
!!!
Обнимаемый любимым человеком и слыша такие слова, Чу Цзюгэ почувствовал, как его разум тает от жара, разливающегося по телу. Ему хотелось лишь прижать мужчину к себе и поцеловать, чтобы выразить охвативший его восторг.
К счастью, прежде чем он успел это сделать, его привели в чувство восторженные крики «Вау!» окружающих зрителей. Чу Цзюгэ прикусил кончик языка, возвращаясь в реальность. Даже проступившая кровь казалась ему сладкой, а на его обычно холодном лице засияла улыбка.
Янь Цзиньчжао, увидев, как счастлив человек в его руках, не удержался от ответной нежной улыбки.
— Девица, вы, безусловно, прекрасны, но мое сердце уже занято. Поищите себе другое счастье.
Он как раз раздумывал, как бы половчее уйти, когда краем глаза заметил две знакомые фигуры. Брови Янь Цзиньчжао взлетели вверх. Он внезапно забрал шар из рук ошарашенного стражника и легким движением отправил его прямиком в руки проходившему мимо Хуан Чэнчэну.
— Господин Хуан, что поймал шар — старший сын семьи Хуан. Он еще не женат, человек мягкий и влюбчивый, никому не отказывает. Прекрасная партия, поспешите к нему, девица.
Девушка и стражник посмотрели на растерянного Хуан Чэнчэна с шаром в руках, затем на обнимающихся на виду у всех Янь Цзиньчжао и Чу Цзюгэ, топнули ногой и поспешили прочь — искать новых простаков.
Янь Цзиньчжао, наконец избавившись от проблем, вздохнул с облегчением и многозначительно намекнул камере, что «если это повторится, я не ручаюсь за свои действия». Успешно припугнув режиссера, он обеспечил им спокойную прогулку.
Пока они шли, Янь Цзиньчжао увидел торговца сахарными яблоками на палочке. Вспомнив, что у Чу Цзюгэ бывает низкий уровень сахара в крови и ему полезно сладкое, он купил одно. Алые плоды боярышника под слоем прозрачной карамели выглядели очень аппетитно.
Он поднес лакомство к губам Чу Цзюгэ:
— Супруга, съешь кусочек?
— М? М…
Янь Цзиньчжао не заметил, что Чу Цзюгэ был немного рассеян. Накормив его одним плодом, он откусил второй сам.
Он поморщился: слой карамели показался ему слишком приторным. Как раз когда он хотел спросить мнение Чу Цзюгэ, тот вдруг произнес:
— То, что ты сказал только что… это правда?
— Только что?
— Ну… про верность до гроба.
Чу Цзюгэ явно долго колебался, прежде чем решился задать этот вопрос, не в силах скрыть свое желание. Его голос звучал осторожно, но глаза-фениксы светились надеждой, смешанной с неуверенностью.
Янь Цзиньчжао замер.
В своем мире он решил стать актером не только из-за новизны и остроты профессии, но и потому, что, примеряя на себя разные роли, он всегда чувствовал себя немного легче благодаря погружению в образ.
Он был чистым «методистом», легко входил в роль и любил позволять себе теряться в ней, получая кратковременное удовольствие. Но трезвый разум всегда позволял ему легко выходить из игры, ведь он понимал: он нигде не чувствует себя как дома.
Но теперь, после вопроса Чу Цзюгэ, Янь Цзиньчжао понял — он только что по-настоящему вошел в образ.
Он погрузился в роль «молодого господина из знатного рода, только что завоевавшего сердце красавца». Его слова и поступки оказались под влиянием этой двусмысленной атмосферы, и он даже начал испытывать симпатию к Чу Цзюгэ.
Изысканная одежда, проработанные детали, необычная обстановка… Янь Цзиньчжао не знал, почему он, всегда такой холодный и сдержанный, вдруг потерял рассудок.
Но он отчетливо понимал: у него нет права давать такие трогательные обещания, и их отношения с Чу Цзюгэ еще не зашли так далеко, чтобы бросаться словами о верности до гроба.
Ради прямой трансляции и роли Янь Цзиньчжао хотел было отшутиться, но не успел открыть рот, как его дыхание перехватило от боли, отразившейся в глазах Чу Цзюгэ.
Он будто знает, что я хочу сказать.
Янь Цзиньчжао подумал так, но, будучи мастером игры, он не понимал, где именно допустил ошибку.
И все же в глубине глаз Чу Цзюгэ таилась слабая надежда. Это было не самообман, а нечто большее — страстная преданность человека, который, даже зная, что любимый лжет, готов на мгновение поверить в сладкие речи.
— Текущий уровень симпатии персонажа к хозяину: девяносто пять процентов.
— Результат сканирования: в его сердце только хозяин. Он готов отдать всё, лишь бы прожить с хозяином до седых волос. Даже если им не суждено быть вместе, он готов провести остаток жизни, храня любовь к хозяину.
Голос системного плагина звучал холодно и механически, но именно это задело уставшую душу Янь Цзиньчжао, вызвав у него горькую усмешку.
Он наконец понял, почему такой выдающийся человек, как Чу Цзюгэ, в романе неоднократно попадался на уловки Хуан Чэнчэна и доходил до столь плачевного состояния. Потому что этот, казалось бы, идеальный главный герой — просто безнадежный романтик.
Янь Цзиньчжао не сомневался, что и сам мог бы крутить Чу Цзюгэ как хотел, но его охватил страх — из-за гнева на подонка Хуан Чэнчэна, из-за жалости к наивности Чу Цзюгэ, из-за всех этих лишних эмоций.
Янь Цзиньчжао не мог понять, почему он испытывает такие сильные чувства к персонажу книги, которого знает совсем недолго. Так же, как не понимал, почему Чу Цзюгэ так сильно привязался к нему.
Это смятение терзало его, вызывая пульсацию в висках. Руки Янь Цзиньчжао задрожали, меняя положение палочки с яблоками. Но за секунду до того, как он окончательно потерял контроль, Чу Цзюгэ внезапно бросился в его объятия. От сильного толчка сахарные яблоки упали на землю.
— Я виноват… я не должен был спрашивать, прости… не надо так… Цзао-цзао…
Чу Цзюгэ крепко обнимал Янь Цзиньчжао, бормоча слова, которые не уловил даже микрофон. Он так сильно прижимался к нему, что у того заболела грудная клетка. Боль заставила сердце биться чаще, но в то же время привела в чувство.
Янь Цзиньчжао помедлил, но все же обнял его в ответ. Растерянность партнера помогла ему окончательно прийти в себя. Успокоившись, он начал мягко поглаживать Чу Цзюгэ по спине, и его голос звучал невероятно нежно:
— Я в порядке, всё хорошо.
Чу Цзюгэ пришел в себя и осознал, что натворил. Ему казалось, что только что им кто-то овладел. Обеспокоенный тем, что у Янь Цзиньчжао был такой пустой и отрешенный взгляд, он попытался отстраниться, чтобы заглянуть ему в лицо, но мужчина прижал его затылок к своей шее.
Мир вокруг погрузился во тьму, но в нос ударил свежий, приятный аромат Янь Цзиньчжао. Чу Цзюгэ почувствовал себя окутанным мужской энергией и ощутил такой прилив счастья, что у него закружилась голова.
— Супруга.
Янь Цзиньчжао положил подбородок на макушку Чу Цзюгэ. Он опустил глаза, и пятнистые тени от деревьев скрыли его лицо даже от самых совершенных камер.
Он глубоко вздохнул, выдохнул, повторил это несколько раз и, словно приняв окончательное решение, тихо произнес:
— В этой жизни я хочу быть только с тобой.
Чу Цзюгэ показалось, что он спит. Он застыл, а затем его захлестнул неконтролируемый восторг. Он изо всех сил отстранился от Янь Цзиньчжао, вглядываясь в это красивое лицо, пытаясь найти хоть каплю искренности — даже малейшая крупица принесла бы ему счастье.
К его удивлению, в выражении лица Янь Цзиньчжао он нашел только искренность.
Чу Цзюгэ, не веря своему счастью, вцепился в рукав Янь Цзиньчжао. После вспышки радости пришел страх, что всё это — лишь иллюзия:
— Ты хочешь сказать… верность до гроба?
— Да, до гроба, — Янь Цзиньчжао сделал паузу. — Одна жизнь, одна пара.
Взгляд Чу Цзюгэ стал обжигающе ярким. Его холодные черты лица ожили, сияя невероятным счастьем.
Он дрожащими губами смотрел на серьезное, торжественное лицо Янь Цзиньчжао, не в силах вымолвить ни слова, а его красивые глаза наполнились влагой.
Янь Цзиньчжао обхватил его лицо ладонями и большим пальцем аккуратно стер слезинку в уголке глаза Чу Цзюгэ. Помедлив, он наклонился и с величайшей осторожностью и нежностью поцеловал его в белый гладкий лоб, прямо рядом с рубиновой капелькой.
— Динь. Уровень счастья цели текущего задания поднялся до восьмидесяти пяти процентов. Пожалуйста, продолжайте в том же духе, хозяин.
Пусть будет так.
Подумал он.
Янь Цзиньчжао никогда не думал, что даст кому-то подобный обет, но, произнеся слова вслух, он не почувствовал ничего дурного.
На сердце действительно стало немного тяжелее, но нельзя было отрицать, что там поселилась легкая сладость и даже радость, которую он никогда прежде не испытывал.
Янь Цзиньчжао не понимал, от чьего имени он дал этот обет — «молодого господина Яня», «оригинального владельца тела» или самого себя, и не был уверен, полюбил ли он этого человека. Но он хотел ответить на столь глубокую привязанность Чу Цзюгэ.
Как бы то ни было, пока Янь Цзиньчжао остается в этом мире, он будет рядом только с Чу Цзюгэ, будет любить только его… и проявлять нежность только к нему одному.
Это было продиктовано не благодарностью за то, что Чу Цзюгэ дважды спас его на грани краха, а чувством близости, возникшим с самой первой встречи и постепенно переросшим в нечто большее.
Янь Цзиньчжао не знал, как долго сможет хранить это чувство, но впервые в жизни у него появилось желание «постараться» — попробовать принять, а не отталкивать.
Он внезапно ощутил благодарность к системе за то, что она оставила ему «путь к отступлению» — гораздо больше, чем если бы она заставляла его воскреснуть силой.
Ведь теперь Янь Цзиньчжао мог без всяких колебаний, в то короткое время, что ему осталось в этом мире, попытаться познать любовь, которая была ему недоступна.
http://bllate.org/book/22862/2430131
Готово:
