Прямо сейчас Ман Аньши находился всего в одном шаге от Жуань Вэня.
Однако стоявший перед ним человек казался до боли чужим.
У него было абсолютно такое же лицо, как у Шуй Чанлэ, но в выражении не было ни фирменного спокойствия Шуй Чанлэ, ни его непринужденной свободы.
Совершеннолетний Жуань Вэнь по-прежнему оставался застенчивым и прятался за спиной Жуань Мина.
А перед двумя братьями стоял с суровым лицом Жуань Юэ.
— Хозяин Жуань, из-за обвала в нашем селе погибли четырчрез человека. Если вы не дадите нам внятных объяснений, мы все вместе вас слюной заплевоем и утопим! — кричал один мужчина с обнаженным торсом и животом, похожим на перевернутый таз.
Стоявшая рядом низкорослая женщина с пронзительным голосом сварливой бабы завизжала:
— По миллиону двести с человека, и никаких обсуждений! Не смейте нас, стариков, женщин да детей, обижать!
— Сыночек мой, как же горько ты ушел... Я ведь с таким трудом, сквозь все тяготы его вырастила, а теперь его нет! Что же мне, старухе, делать до конца моих дней?
— Если сегодня же не выплатите полную компенсацию, из этого дома не выйдете!
— Верно, за каждую нехватающую монету пойду жаловаться властям! Я с вас шкуру сдеру!
— В прошлый раз, когда брата не стало, дали всего пятьдесят тысяч. Теперь вот муж погиб. Мне всё равно, давайте вместе два миллиона, и ни юанем меньше!
— Тетка Лю, ты что, шутишь? Какое тебе дело до смерти твоего брата? Тоже пришла денег урвать? А если муж погиб, львиная доля компенсации все равно достанется его отцу с матерью, курица ты бездетная.
— Ван Мацзы, ты кто такой вообще? Целыми днями палец о палец не ударишь, старый хрыч, а отца заставил в шахту спускаться?
...
Ман Аньши послушал немного и в общих чертах понял предысторию и суть дела.
Жуань Юэ взял в аренду несколько близлежащих шахт, и нанимал на работу в основном местных жителей. В последние годы шахтные аварии случались периодически, но масштабы их были невелики, а число пострадавших ограничивалось двумя-тремя человеками, так что особого шума они не поднимали.
Более того, когда родственники жертв приходили скандалить к Жуань Юэ, другие сельчане сами их «усовещали и отправляли обратно». В конце концов, зарплаты у Жуань Юэ были высокими, и для многих семей в городке основным источником дохода была работа шахтерами на руднике. Никто не хотел лишаться такого хлебного места.
Но на этот раз всё было иначе. В угольном районе из-за взрыва метана обрушились подземные крепи, и все работавшие внизу шахтеры погибли. Число жертв достигло ста двадцати человек. За исключением нескольких приезжих работяг из других провинций, большинство были местными. Многие семьи в одночасье лишились главного источника доходов.
Городок был довольно изолированным, каждый третий здесь кому-то приходился родственником. Стоило кому-то первому потребовать компенсацию, как все остальные бросились следом толпой.
Голоса в толпе то затихали, то поднимались вновь, перебивая друг друга, от какофонии звуков раскалывалась голова — что уж говорить о самом Жуань Юэ, оказавшемся в эпицентре событий.
Неизвестно, кто первый занес руку и запустил камень в окно дома.
Звон разбитого стекла не отрезвил бушующую толпу, а лишь подстегнул распространение атмосферы насилия.
Вскоре многие в толпе начали подбирать камни и швырять их в стены, в окна и даже в самого Жуань Юэ.
Ман Аньши равнодушно наблюдал за разворачивающейся перед ним оживленной картиной.
Наверное, это и называется народной мудростью: злодеев наказывают другие злодеи?
С одной стороны — толпа алчных людишек, чьи близкие еще не остыли, но которые в первую очередь думают о том, как на этом нажиться; с другой — капиталист, для которого человеческая жизнь дешевле травы, и который пойдет на любые крайности ради прибыли.
Если бы происходящее было реальностью, Ман Аньши, пожалуй, заварил бы себе чашечку хорошего чая, приготовил пару тарелочек сладостей и с удовольствием понаблюдал за представлением.
Жуань Юэ выглядел предельно слабым и беспомощным, этаким интеллигентным коммерсантом, и надрывал голос, пытаясь объясниться перед толпой:
— В этой катастрофе виновата прежде всего бригада Лю Пина, которая после выемки тонких пластов угля не провела бурение для откачки газа и сброса давления, а продолжила добычу, что и спровоцировало взрыв метана!
Лю Пин — тот самый муж тетки Лю, чьей голос в толпе до этого был громче всех.
На грязной и шумной площадке наступила короткая тишина.
Тетка Лю никак не ожидала, что подозрения внезапно падут на ее семью. Поймав полные ненависти и обиды взгляды земляков, потерявших мужей и сыновей, она в панике завопила:
— Брешешь! Клевещешь на честного человека! Старик Лю с самого начала твоего бизнеса на тебя пахал! Сколько лет прошло, неужели он не знал всех процедур?! — Тетка Лю походила на разъяренного петуха.
Стоявший рядом с Жуань Юэ мужчина средних лет вмешался:
— Я инспектор по технике безопасности на руднике. Старик Лю в последние два года часто пренебрегал регламентом. Я делал ему замечания несколько раз, но он пропускал их мимо ушей. Раньше ему везло, и обходилось без ЧП, но я никак не ожидал, что сегодня это приведет к страшной беде.
Тетка Лю рухнула на землю и принялась исступленно бить кулаками о камни:
— Теперь человека нет, и вы можете поливать его грязью как хотите! Какая же у меня горькая судьба: сначала лишилась брата, а теперь и мужа! Жуань Юэ, да ты нелюдь! Совесть потерял окончательно!
Люди то верили словам Жуань Юэ, то сомневались. К тому же большинство недолюбливало тетку Лю за ее сварливый нрав и склонность плести интриги. Чем сильнее она скандалила, тем более утонченным и интеллигентным на ее фоне выглядел Жуань Юэ.
Однако вскоре толпа пришла в себя.
Даже если Лю Пин за последние годы заработал неплохо, это были деньги, добытые тяжелым трудом. К тому же тетка Лю отличалась транжирством и страстью к покупке модных, но бесполезных вещиц из городских магазинов. Из-за этого, пока у других семей уже красовались трехэтажные особняки, у семьи Лю оставался старый двухэтажный дом с неоштукатуренными кирпичными стенами.
Законов они не знали, но если заставить выплачивать компенсацию тетку Лю... Во-первых, при ее скупости добиться чего-то нереально, а во-вторых, пусти ее по миру — все равно тех денег не хватит.
Другое дело, если виноват Жуань Юэ. Хозяин Жуань хоть и вел себя обычно скромно, но ходили слухи, что его годовой оборот приближается к девяти значным цифрам. Потребовать с него по миллиону или восемьсот тысяч с человека — разве это грабеж среди бела дня?
Переглянувшись, люди мгновенно встали на сторону тетки Лю.
— Хозяин Жуань, так дело не пойдет. Разве гоже обижать вдову?
— Шахтная катастрофа произошла на твоей земле, значит, ты и несешь ответственность.
— Какой характер был у Лю Пина, мы все прекрасно знаем. Нельзя теперь, когда его не стало, крутить черное и белое так, как тебе заблагорассудится.
...
Жуань Юэ знаком попросил всех успокоиться:
— Никто не переживает из-за этой трагедии сильнее меня. Но раз уж случилась беда, мы должны сохранять холодный рассудок и думать о том, как решить проблему. Свою долю ответственности я перекладывать не собираюсь: компенсация в размере пятидесяти тысяч на человека будет переведена бухгалтером на счета к концу этого месяца...
Жуань Юэ не успел договорить, как его голос утонул в реве толпы.
— Пятидесяти тысяч? Ты что, нищего подачкой откупаешь?!
— Миллион двести на человека, и ни центом меньше!
— Двое сыновей, которых я с таким трудом вырастила, сгинули в один миг! О небеса!
...
Под давлением разъяренной толпы Жуань Юэ выглядел сущим мучеником — человеком, чью правду не хотят слышать, которого травят лишь за его доброту.
Если бы Ман Аньши не был знаком с методами и истинной натурой Жуань Юэ, у него, пожалуй, оставался бы один шанс из ста поверить в то, что тот и впрямь мягкий и интеллигентный человек.
Хаос продолжался еще около получаса. Небольшой кирпичный дом семьи Жуань был полностью искорёжен летевшими в него камнями и мусором, а сельчане были настроены стоять до конца и скандалить до скончания веков, пока им не заплатят.
Ман Аньши даже стало любопытно, каким образом Жуань Юэ намерен со всем этим справиться.
И тут в толпе неожиданно раздался чей-то голос:
— Да во всем виноват этот приносимый несчастья ублюдок Жуань Вэнь! Каждый раз, когда он показывается на людях, жди беды. Наверняка это из-за его церемонии совершеннолетия в прошлом месяце!
Стоило прозвучать этим словам, как в толпе тут же раздались поддерживающие выкрики.
— Точно! Я вспомнил! Мой старик Дай в прошлом месяце ходил на поминки этого вестника беды!
— И мой старик Лю тоже! Стопроцентно тогда занесли скверну!
...
Толпа закипела праведным гневом еще сильнее, словно вся авария на руднике произошла исключительно по вине Жуань Вэня.
Жуань Вэнь отчаянно забился за спину Жуань Юэ, надеясь, что так сможет раствориться и исчезнуть из поля зрения толпы. Он до крови закусил губу, и Ман Аньши разглядел на нижней губе четкий кровавый след.
Жуань Вэнь, должно быть, никак не мог взять в толк, почему люди вдруг ополчились против него.
Жуань Юэ тоже вступился за сына, пытаясь защитить его перед земляками:
— Как вы можете такое говорить? Разве в прошлом месяце вы сами не уплетали угощение с тем же удовольствием?
Толпа замолкла на несколько секунд, после чего кто-то бросил:
— Мы просто из уважения к хозяину Жуаню пришли. Но этот сопляк вечно приносит городку одни неприятности. В прошлый раз он носил передачку старухе Линь, так у нее на следующий день сердце прихватило, и она умерла!
Одна искра вызвала бурю, и люди наперебой закивали в подтверждение.
— Верно! Раньше он играл с моей дочерью, и она сломала ногу!
— А в прошлом году он сидел делал уроки у моего порога, так в тот же вечор к нам в дом влез вор!
— Точно! Я ведь изначально был против, чтобы мой сын сидел с ним за одной партой, но учитель настоял и обвинил меня в суеверии, из-за чего мой сын провалил вступительные экзамены в университет!
...
Ман Аньши слушал это с таким чувством, будто готов был грянуть отборным матом.
Классический пример: было бы желание обвинить, а повод найдется.
Старость, болезни и смерть — воля небес, провал на экзаменах — результат недостаточного усердия, а сломанная нога — следствие собственной невнимательности?
В наше время разве могут люди сваливать совершенно несвязанные между собой вещи на одного-единственного человека?
Даже он, человек, ежедневно сталкивающийся с так называемыми феодальными суевериями, находил это до безумия нелепым.
Ман Аньши посмотрел на сжавшегося в комок Жуань Вэня. Тот дрожал, и с его губ то и дело срывались жалобные, дрожащие фразы: «Это не так», «Я ничего не делал», «Я не знаю».
Ман Аньши почувствовал злость на его бесхребетность. Будь на его месте Шуй Чанлэ, он бы никому не позволил безнаказанно вытирать о себя ноги и аргументированно поставил бы хамов на место так, что тем стало бы стыдно поднять глаза.
Ман Аньши больше не смотрел на Жуань Вэня — обладателя точно такого же лица, как у Шуй Чанлэ, но человека, к которому он не мог перенести свою любовь по ассоциации.
В конце концов взгляд Ман Аньши упал на затесавшегося в толпу мужчину средних лет с хищной крысиной физиономией.
Именно этот человек закинул удочку и перевел стрелки на мальчика. И он же несколько раз подливал масла в огонь, когда ситуация грозила выйти из-под контроля.
Ман Аньши уже видел этого мужика: именно он приходил в погребальный зал искать Жуань Юэ в ночь похорон госпожи Жуань.
Выходит, и этот спектакль с переводом стрелок — тоже дело рук Жуань Юэ?
Ман Аньши посмотрел на Жуань Юэ, который заслонил собой Жуань Вэня с видом отца, защищающего ребенка от бурь, и почувствовал абсурдность происходящего.
Какой же великолепный актер.
Ман Аньши смутно догадывался о намерениях Жуань Юэ. Вот только подобный сценарий был настолько бесчеловечным, что ему не хотелось верить в то, что события развиваются именно так, как он предполагает.
Однако реальность оказалась жестока.
Тощий мужчина в толпе снова завел толпу, и на этот раз швырнул в Жуань Вэня пластиковую бутылку из-под воды.
— Это всё из-за этого вестника беды мой брат погиб! Верни мне брата!
В обстановке массового психоза эмоциональное подстрекательство достигло пика, а разум полностью отключился.
Кто-то первым подался вперед и вцепился в воротник одежды Жуань Вэня.
Следом толпа ринулась вперед, обрушив на подростка град ударов руками и ногами.
Жуань Юэ, всё это время защищавший сына, велел стоявшему рядом руководителю охраны увести Жуань Мина в дом, а сам остался стоять в стороне, выкрикивая:
— Хватит бить! Прекратите!
На словах он призывал к порядку, но в его глазах читалось лишь абсолютное, чистое равнодушие — от одного взгляда на этот взгляд веяло могильным холодом.
Царил кромешный хаос.
Даже для Ман Аньши это зрелище было невыносимо жестоким. Через просветы в толпе он смутно видел избитого, со сбитыми в кровь губами и синяками Жуань Вэня, чей взгляд был растерянным и полным отчаяния.
Это групповое избиение продолжалось около двадцати минут.
Вдруг кто-то закричал:
— Он не дышит!
Словно кто-то нажал кнопку остановки времени, во дворе воцарилась мертвая тишина.
Несколько секунд спустя до людей дошло. Они в панике попятились назад на несколько шагов, словно пытаясь откреститься от происходящего.
В этот самый момент раздался пронзительный вой сирены, во двор въехали две патрульные машины, и оттуда быстрым шагом вышли полицейские.
Ман Аньши узнал шедшего во главе сотрудника — это был нынешний начальник полицейского участка Кун Дао.
Молодой Кун Дао, размахивая дубинкой, подошел к лежащему на земле Жуань Вэню, приложил палец к его шее и в ужасе бросил:
— Мертв? Кто это сделал?
Стоявшая вокруг толпа испуганно пятилась назад, отчаянно пытаясь дистанцироваться от случившегося.
Взгляд Кун Дао упал на Жуань Юэ.
И тут Жуань Юэ продемонстрировал уровень актерской игры, который поверг в шок даже Ман Аньши.
С совершенно безумным выражением лица он уставился на распростертое на земле тело Жуань Вэня, его рот приоткрылся, а губы задрожали.
Спустя мгновение он тяжело и медленно ступил вперед, опустился на корточки и прижал безжизненное тело Жуань Вэня к груди.
Его глаза остекленли, кадык судорожно дергался, словно он сглатывал набегающие слезы.
Долгое время он молчал, а затем неожиданно взвыл, запрокинув голову к небу, резко вскочил на ноги и взревел на толпу:
— Кто?! Какой ублюдок это сделал?!
Похоже, люди никак не ожидали такой бурной реакции от всегда державшегося с достоинством Жуань Юэ, и никто не посмел открыть рот.
Жуань Юэ захлебывался криком:
— Эта авария на шахте — ваши собственные проблемы! Вы начали добычу с нарушением правил и обвалили выработки! То, что я не заставил вас платить неустойку — это предел моего милосердия! А вы покалечили моего сына! Я заставлю вас заплатить кровью за кровь!
Сельчане, судя по всему, никогда раньше не видели Жуань Юэ в таком исступлении, и их лица позеленели от страха.
Кун Дао тоже решил подлить масла в огонь:
— Не думайте, что толпу наказывать не будут. Сегодня здесь все причастны к убийству, каждый из вас сядет в тюрьму!
У жителей провинциального городка было мало правового сознания, но они панически боялись тюрьмы — их представления ограничивались тем, что стоило переступить порог застенок, как тебя начнут истязать так, что живым оттуда уже не выйти.
— Я тут ни при чем, я только покричал немного, руками никого не трогал!
— Точно-точно, я только задел его легонько, но не бил!
Начались лихорадочные оправдания.
— Да сколько несчастий он принес нашему поселку, разве не благо, что он сгинул?
— Именно, именно! Теперь хоть проклятий в городке поубавится.
Кое-кто пытался найти себе оправдание и в таком ключе.
— С меня хватит! — медленно выпрямился Жуань Юэ. Его кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки, а на висках вздулись вены. — Я молчал, когда вы обижали моего сына изо дня в дня, но это не значит, что я ничего не видел! Вы убили моего ребенка! И я позабочусь о том, чтобы вам жизнь мведом казалась!
Люди испуганно пятились назад, не смея возразить.
Кун Дао поправил форму и демонстративно кашлянул:
— В этом месяце никому из вас запрещено покидать пределы городка, будьте готовы по первому требованию явиться на допрос. За лишение жизни кто-то обязательно должен понести ответственность!
Жуань Юэ обвел толпу тяжелым взглядом и процедил сквозь зубы:
— Зарубите себе на носу: вы не получите ни единой копейки компенсации. Если я, Жуань Юэ, не упеку вас всех за решетку, можете называть меня как угодно!
Многие из тех, кто только что громче всех качал права, теперь боялись даже вздохнуть полнейшей грудью.
Но находились и те, у кого характер был покрепче, они возмущенно орали:
— С какой стати?! У тебя погиб всего один человек! А у нас — больше сотни!
— Вот именно! У нас тут тоже есть отцы, потерявшие сыновей, кто из нас тут правее?!
Стоявший рядом Кун Дао щелкнул дубинкой по стоявшему рядом бетонному изваянию.
— Шахтная катастрофа — несчастный случай. Если начать копать по-настоящему, еще неизвестно, чья вина окажется больше. А вот вы устроили массовые беспорядки и линчевали человека — понимаете, что все загремите в кутузку?
В иное время сплоченные местные жители и в грош не ставили какого-то мелкого мента. Но сейчас ситуация изменилась: пролилась кровь, они все действительно приложили к этому руку — будь то сильнее или слабее.
Кун Дао подошел к Жуань Юэ:
— Хозяин Жуань, мертвых не вернуть. Как насчет того, чтобы вы пока занялись похоронами, а я уж позабочусь о том, чтобы эта толпа понесла заслуженное наказание.
Сказав это, Кун Дао повернулся к сельчанам и бросил им многозначительный взгляд, намекая, что пора сматывать удочки. Те мгновенно смекнули, решив, что Кун Дао — свой человек и помогает им уйти от ответственности, и бросились врассыпную.
Когда толпа схлынула, Кун Дао велел подчиненным забрать тело Жуань Вэня в участок, сославшись на необходимость «вскрытия» ради восстановления справедливости.
Как только двор опустел и в нем остались лишь Жуань Юэ и Кун Дао, скорбное выражение мгновенно испарилось с лица Жуань Юэ. Ман Аньши даже подумал, что Оскар плачет по нему горькими слезами.
— Хозяин Жуань? — с опаской окликнул его Кун Дао.
Жуань Юэ бросил на него взгляд:
— Вовремя ты подоспел.
Кун Дао похлопал себя по груди:
— Раз я за дело берусь — можете спать спокойно. В конце концов, никто не станет отказываться от денег.
Жуань Юэ и Кун Дао прошли в дом пить чай. Словно заранее всё подготовив, Жуань Юэ вытащил из-под журнального столика увесистый чемодан и расстегнул молнию: внутри лежали аккуратные пачки купюр.
Жуань Юэ:
— Это деньги, которые изначально предназначались для отступного сельчанам. Теперь они твои.
Кун Дао при виде купюр едва не захлебнулся слюной и шумно сглотнул:
— Всё... мне?
Жуань Юэ даже глазом не моргнул:
— Да. А с деревенскими разбирайся сам. Я могу выделить им немного на похороны, но больше — ни гроша.
Кун Дао закивал как заведенный:
— Понимаю, прекрасно понимаю! Дело изначально было гиблое, сами знаете, в этих диких краях полно упрямого отребья. Но раз уж у вас такое горе, а вы всё равно готовы дать им деньги на погребение — это верх благородства!
Проводив Кун Дао, Жуань Юэ устало опустился на диван. Спустя пару минут в комнату проскользнул тот самый тощий, похожий на мартышку мужичок — мелкий бандит, которого подкупил Жуань Юэ и который распускал по городку слухи о том, что Жуань Вэнь приносит несчастья.
Усевшись на диван, прохвост без зазрения совести взял чашку, из которой только что пил Кун Дао, и жадно приложился к ней.
— Теперь-то я до конца просек план Третьего брата! Говорят же: тысячу дней кормить воина, чтобы использовать его в нужный момент. А хозяин Жуань тысячу дней растил сына, чтобы пустить в дело один-единственный раз! Вы только поглядите, какими борзыми они все были, а стоило случиться беде — языки в жопу засунули и пикнуть бояться!
Лицо Жуань Юэ помрачнело:
— Хватит распускать язык.
Тощий протянул руку и отвесил себе две звонкие пощечины:
— Тьфу ты, язык мой — враг мой, до чего же несдержанный.
Жуань Юэ:
— С последующими выплатами компенсаций будь аккуратнее.
Тянь-тощий самодовольно усмехнулся:
— Не переживайте, мы с офицером Куном разыграем спектакль: один — добрый полицейский, другой — злой, дело в шляпе.
Спустя несколько дней проблема действительно была «успешно» разрешена.
Кун Дао запугал сельчан:
— По справедливости говоря, вы все должны загреметь за решетку на долгие годы. Но хозяин Жуань, помня о том, что ваши близкие погибли и вы потеряли рассудок в горе, по моей просьбе пока согласился не давать ход делу.
А тощий втирал селянам задушевные речи:
— Изначально из-за этого дела все должны были загреметь на нары. Но хозяин Жуань проявил великодушие: не стал заявлять на вас в полицию и даже выделил каждой семье пособие на погребение. Человек протянул вам руку помощи, вам остается только сделать шаг навстречу. Или вы хотите отвергнуть эту услугу и сгнить заживо в тюрьме?
В этой истории не было невиновных. Самым же невинным оказался тот, кто от начала и до конца был лишь пешкой в чужой игре, даже не подозревая об этом — Жуань Вэнь.
Ман Аньши чувствовал тяжесть в груди.
По его мнению, Шуй Чанлэ вовсе не был создан для такой участи.
С характером Шуй Чанлэ — даже если не бить Жуань Юэ и не пинать Кун Дао ногами — он бы по крайней мере не позволил безнаказанно топтать себя, словно беспомощный паразит-повиликуха.
Он должен был быть львом — гордым львом, который не опускается до пересудов с шакалами. Но стоило кому-то посягнуть на его территорию, как он вздыбил бы гриву и поставил нарушителей на место.
Впрочем, у Ман Аньши не оставалось времени на раздумья: он заметил, что детали вокруг начинают расплываться, теряя четкость.
Жуань Юэ вот-вот проснется!
Ман Аньши мгновенно отступил по туннелю памяти назад и вытащил кристалл.
В тот же миг туннель воспоминаний начал рушиться.
Стоило Ман Аньши открыть глаза в реальности, как он встретился взглядом с лежащим на больничной койке Жуань Юэ. Тот смотрел на него ледяным, пронзительным взором — точно так же, как в воспоминаниях смотрел на растерзанного толпой Жуань Вэня.
http://bllate.org/book/22869/2431163
Готово:
