Хайтан поспешно выкопала из под одеяла закутанную в него женщину, давая ей возможность подышать.
— Госпожа, все ушли.
Цуй Ваньцзинь кивнула и с помощью Хайтан переоделась в чистое и свежее платье. Едва она прилегла, как Юнь Лин толкнула дверь и радостно выпалила:
— Госпожа, управляющий прислал весть! Говорит, сегодня вечером Ванъе придет составить вам компанию!
Цуй Ваньцзинь подперла голову рукой и посмотрела на нее, словно не понимая смысла сказанного:
— Чему тут радоваться? Лучше бы ты пошла и принесла тарелку молочного пудинга, от этого мое настроение стало бы куда лучше.
Юнь Лин топнула ногой, торопливо подошла к краю кровати, взяла Цуй Ваньцзинь за руки и зачастила:
— Госпожа, вам ведь сейчас с таким трудом удалось немного улучшить свое положение, зачем же вы отталкиваете Ванъе? Во Дворе Ичао только и мечтают, чтобы Ванъе остался на ночь, а вы...
Цуй Ваньцзинь постучала ее по лбу, сохраняя ленивое выражение лица:
— Именно что нужно отталкивать. Передай распоряжение: сегодня я устала, пусть идет куда хочет и не смеет докучать мне своими визитами.
Юнь Лин попыталась было продолжить уговаривать ее, но Хайтан вовремя ее остановила. Вытащив девушку за дверь, Хайтан щелкнула ее по лбу:
— У госпожи свои планы, не суйся сюда со своей глупой башкой.
Юнь Лин надула губки, жалобно посмотрела на Хайтан и виновато кивнула:
— Я поняла.
Глядя на то, как Юнь Лин, вновь радостная и воодушевленная, побежала на кухню стряпать для Цуй Ваньцзинь молочный пудинг, Хайтан тяжело вздохнула.
Стоило ей вернуться в комнату, как Цуй Ваньцзинь перевернулась на другой бок и спросила:
— Эта глупышка не сердится?
Хайтан улыбнулась:
— Нет, побежала готовить для вас пудинг, госпожа.
Цуй Ваньцзинь с облегчением выдохнула. Многое она намеренно не рассказывала Юнь Лин: та была слишком простодушна, все эмоции написаны на лице, и ее легко могли использовать в чужих играх.
Уже несколько вечеров подряд она выставляла Чу Линьхая за дверь, из-за чего тот решил, будто она до сих пор прячется под одеялом и дуется, а потому приказал отправить ей несметные сокровища из золота и серебра. Цуй Ваньцзинь, беззаботно валяясь на кушетке и читая любовные романы, приняла все подношения в качестве искупления вины, а затем тут же перепродала их Системе в обмен на серебро.
И лишь на пятый день она позволила Хайтан передать весть, разрешив Чу Линьхаю прийти нынче вечером.
Снова пошел сильный снег, садовые стены и черепичные скаты укрыло сплошным белым инеем, а в комнатах от растопленного подземного каналы-дилуна стояло приятное, мягкое тепло. Цуй Ваньцзинь полулежала на мягком шезлонге, блаженно прихлебывая из пиалы «молочный чай», который приготовила Юнь Лин, и лениво причмокивала губами.
От такой жизни человек слишком быстро начинает деградировать.
В передней комнате Чу Линьхай снял тяжелый плащ, хорошенько отогрелся у жаровни и только после этого осмелился толкнуть дверь и войти внутрь.
Цуй Ваньцзинь искоса бросила взгляд на входную дверь, даже не подумав поприветствовать его. Издав презрительный фырк, она с громким стуком опустила чайную пиалу на низкий столик — звук получился настолько резким, что не обратить на него внимания было просто невозможно.
Чу Линьхай тяжело вздохнул: ему еще никогда не доводилось встречать женщину более капризную, чем Цуй Ваньцзинь, хотя впрочем, никто другой и не посмел бы вести себя с ним столь своенравно. Впрочем, независимо от того, пользовалась она его благосклонностью или нет, нрав у нее оставался неизменным, так что её можно было назвать искренней в своей вредности.
— Прошло уже столько дней, а ты все еще не успокоилась?
Цуй Ваньцзинь снова уставилась на него влажными глазами:
— Находясь в твоей резиденции, я ежесекундно вспоминаю твое фальшивое лицемерие, от этого невероятно тошно! Если бы не этот обуза в моем животе, я бы давно сбежала от тебя на край света, подальше с глаз долой!
Улыбка мгновенно исчезла с губ Чу Линьхая, его взгляд резко потемнел, став опасным. Одним движением он шагнул вперед, перехватил ее запястье и произнес леденящим душу голосом:
— Куда это ты собралась бежать? Раз уж вышла за меня замуж, то обязана провести со мной всю жизнь, и никуда ты отсюда не денешься!
— Отпусти мое запястье! Ты делаешь мне больно! — Цуй Ваньцзинь не смогла вырваться и попыталась пнуть его ногой. Чу Линьхай глухо охнул, не ожидав удара, и окончательно потерял терпение: резко подавшись вперед, он придавил ее своим телом, но при этом его ладонь, казавшаяся намного больше, чем у Цуй Ваньцзинь, бережно и надежно защищала ее живот.
— Не испытывай мое терпение, Ваньэр, я сдерживался уже четыре месяца.
Тут Цуй Ваньцзинь по-настоящему испугалась: ее изящные брови слегка сошлись на переносице в недоумении:
— Разве ты не был с Цуй Цзиншуан...
Чу Линьхай поцеловал ее в подбородок, совершенно не зная, что с ней делать, и тихо прошептал прямо на ушко:
— С тех пор как я познал тебя, я больше ни разу не притрагивался к Шуан-эр.
Услышав это, Цуй Ваньцзинь едва не вышла из роли, мрачно и цинично подумав про себя: неужели после той отравы главный герой больше вообще не способен на мужские подвиги?
Но уже в следующий миг обжигающий жар его тела, прижавшегося к ее ногам, недвусмысленно дал понять: она заблуждалась, главный герой был еще более чем способен!
Правда, Цуй Ваньцзинь испытывала отвращение и вовсе не горела желанием позволять ему лишнее. Сохраняя невозмутимый вид, она чуть отодвинула ноги, оттолкнула его и продолжила вести себя своенравно:
— Лекарь сказал, прошло всего четыре месяца, сожительство запрещено, так что поумерь свой пыл.
Чу Линьхай, конечно же, не стал бы рисковать в таком деле — он всегда отличался завидной выдержкой. Усадив Цуй Ваньцзинь себе на колени, он принялся нежно, словно самый заботливый и мягкий отец, поглаживать ее едва округлившийся живот.
— Малыш не буянит?
Цуй Ваньцзинь недовольно заворчала:
— Этот малыш намного послушнее тебя.
Чу Линьхай рассмеялся от ее слов и неожиданно для самого себя подыграл ей, включившись в игру:
— А? Это в чем же я непослушный?
— Целыми днями только и делаешь, что злишься на меня, не веришь мне, да еще и любишь других женщин...
Видя, что ее фантазии заходят всё дальше, Чу Линьхай поспешил прервать ее:
— Давай поговорим о чем-нибудь другом.
Заметив легкую тень меланхолии на лице Цуй Ваньцзинь, он немного подумал и произнес:
— Если тебе действительно хочется развеяться, в следующем месяце я отвезу тебя в загородное имение на окраине столицы, поживем там полмесяца.
Добившись своего, Цуй Ваньцзинь мгновенно повеселела, ее глаза ярко заблестели, а похожие на полированное стекло зрачки вновь наполнились живым светом.
Чем дольше Чу Линьхай смотрел на нее, тем сильнее она ему нравилась. Протянув руку, он кончиками пальцев нежно обвел контуры ее бровей и глаз, а затем внезапно произнес:
— Я всегда находил твое лицо до боли знакомым. Раньше я думал, что дело лишь в том, что вы с Шуан-эр росли в одном поместье, но сегодня это сходство стало для меня совсем загадочным.
Цуй Ваньцзинь на мгновение замерла.
Мм? Что еще за новости?
Она тут же мысленно постучалась к Системе: [Шеф, а был ли такой эпизод в сюжете?]
Система пошуршала строчками программного кода, после чего ответила: [Был, но в оригинальной сюжетной линии этот момент происходит только после смерти первоначальной владелицы тела.]
Не тратя слов на пустые споры и не дожидаясь новых вопросов, Система напрямую передала воспоминания об этой сцене прямо в голову Цуй Ваньцзинь.
Усвоив полученную информацию, Цуй Ваньцзинь мысленно выругалась:...Ну и дешевая же мелодрама, братец.
В итоге на Чу Линьхая она посмотрела уже со сложным выражением лица. Тот почувствовал себя неуютно от такого взгляда и, в упор разглядывая ее лицо своими узкими, черными как смоль глазами, спросил:
— О чем ты думаешь?
Собравшись с мыслями, Цуй Ваньцзинь покачала головой и тут же перевела тему на привычные капризы:
— Я хочу поехать в имение немедленно! Не собираюсь оставаться в резиденции Ванъе ни единой лишней минуты!
Не имея возможности совладать с ней, Чу Линьхай был вынужден сдаться:
— Хорошо, пусть будет по-твоему.
Увидев, что он согласился так легко, Цуй Ваньцзинь стала вести себя еще более нагло и вздорно:
— Ты должен взять с собой только меня одну, и никаких поездок с Цуй Цзиншуан!
На этот раз Чу Линьхай согласился не сразу, но, заметив, что Цуй Ваньцзинь снова начинает капризничать и дуть губы, был вынужден смиренно уступить, дабы эта вредная женщина вновь не устроила бурю.
http://bllate.org/book/22875/2432380
Готово:
