Чжоу Илун полностью игнорировал Цяо Чэня. Сидя за письменным столом с холодным выражением лица, он быстрым движением нажал на цифры стационарного телефона и набрал номер:
— Алло, Взводный Чжао? У меня тут есть один боец, Сунь Цзыян, его физическая подготовка не совсем подходит для интенсивности тренировок подразделения спецназа. Я отправляю его к вам, определите его на какую-нибудь штабную должность. Хорошо, спасибо!
Цяо Чэнь, который всё это время выражал Чжоу Илуну свои чувства, внезапно замолк, услышав конец этого разговора. Ему показалось, что степень серьезности ситуации или уровень гнева Чжоу Илуна значительно превзошли его ожидания.
После того как Чжоу Илун повесил трубку, в кабинете мгновенно воцарилась тишина.
Цяо Чэню казалось, что Сунь Цзыяна наказали несправедливо: среди военных, особенно тех, кто смог попасть в подразделение спецназа, найдется ли хоть кто-то, кто мечтает о бумажной работе? Однако в нынешней обстановке Цяо Чэнь не смел произнести это вслух.
Заметив, что он хочет что-то сказать, но не решается, Чжоу Илун бесстрастно бросил:
— Хочешь что-то сказать? Говори.
— Командир, я считаю, что в этой ситуации Сунь Цзыян вполне...
— Бац!
Чжоу Илун со злости с грохотом опустил кружку на стол, да так громко, что сердце Цяо Чэня затрепетало в такт содрогнувшейся столешнице.
— Если тебе так его жаль, отправляйся вместе с ним в роту искусств.
Цяо Чэнь захлопнул рот и больше не произнес ни слова.
В кабинете прошло еще несколько минут в удушающей тишине, от которой Цяо Чэню стало нечем дышать. Ему захотелось просто сбежать.
— Командир, если у вас больше нет дел, я тогда пойду. Вы тоже ложитесь пораньше.
Но не успел Цяо Чэнь переставить ногу, чтобы дать драпу, как услышал леденящий голос Чжоу Илуна:
— Кто тебе разрешил уходить?
Цяо Чэнь обернулся и снова встал перед Чжоу Илуном, а тот вытащил из ящика стола хорошо знакомый лист бумаги и протянул ему:
— Читай.
Взяв бумагу, Цяо Чэнь понял, что это то самое любовное письмо, которое он сегодня утром отдал Чжоу Илуну. Подняв взгляд на командира и убедившись по его строгому лицу, что тот вовсе не шутит, он начал читать:
— Командир, я люблю вас. Подобно тому, как подсолнух любит солнце, подобно тому, как росток любит дождевую влагу, подобно тому, как птичка любит синее небо, вы — мое стремление и упоение, направление, к которому я буду вечно стремиться.
Дочитав, Цяо Чэнь вспыхнул до самых корней волос и тревожно посмотрел на сидевшего перед ним мужчину.
— Читай еще раз, — холодно приказал Чжоу Илун.
— Слушаюсь! — Цяо Чэнь опустил голову и снова принялся читать: — Командир, я люблю вас. Подобно тому, как подсолнух любит солнце, подобно тому, как росток любит дождевую влагу, подобно тому, как птичка любит синее небо, вы — мое стремление и упоение, направление, к которому я буду вечно стремиться.
Хотя слог был далеко не выдающимся, после второго прочтения сердце Цяо Чэня все так же дико колотилось, а щеки горели огнем.
Мужчина, который с самого начала сегодняшней встречи не сгонял с лица суровое выражение, тронул губы легкой улыбкой.
— Настолько сильно любишь меня? — голос Чжоу Илуна внезапно стал мягче.
Цяо Чэнь покраснел до мочек ушей и тяжело кивнул.
— Хорошо, я дам тебе шанс приблизиться ко мне, — Чжоу Илун постучал пальцами по столу и произнес: — Цяо Чэнь, хоть я и не включал тебя в свои планы на будущее и не факт, что стану нести за тебя ответственность, мне всё же крайне неприятно видеть, как ты заигрываешь с другими мужчинами.
Цяо Чэнь ошеломленно поднял голову на Чжоу Илуна, не до конца понимая смысл его слов:
— Командир...
Чжоу Илун продолжил:
— Словно мотылек, летящий на огонь, если ты действительно любишь меня так, как написал в своем письме, то должен ухватиться за любую возможность заставить мое сердце дрогнуть, пусть даже в конце тебя ждет гибель.
Цяо Чэнь растерянно кивнул.
Чжоу Илун добавил:
— Сегодня вечером ты мне нужен.
Казалось, только так можно было унять внутреннее беспокойство Чжоу Илуна.
Впрочем, когда у Цяо Чэня была течка и он голышом терся о его тело, Чжоу Илун хоть и сдержался тогда, но каждый раз при воспоминании об обжигающей коже, сжимавшей его пальцы, терял самообладание. Он думал, что благодаря своей железной воле сможет удержаться, но сейчас Чжоу Илуну вдруг расхотелось терпеть.
В конце концов, это дело добровольное, Цяо Чэнь сам не против.
Цяо Чэнь перебирал в уме те несколько фраз, что только что произнес Чжоу Илун, пытаясь связать их воедино и понять весь подтекст.
Цяо Чэнь, хоть я и не включал тебя в свои планы на будущее и не факт, что стану нести за тебя ответственность...
Сегодня вечером ты мне нужен.
Выходило так, что по мнению Чжоу Илуна, даже если Цяо Чэнь любит его без оглядки на будущее, без всяких обязательств и статуса, он просто готов бесплатно отдаться ему в постель. Сердце Цяо Чэня слегка остыло, и в этот момент он почувствовал себя презренно.
С самого детства Цяо Чэня никто и никогда не оскорблял и не унижал до такой степени, отчего его лицо сделалось совершенно мертвенно-бледным.Чжоу Илун посмотрел на лицо Цяо Чена, с которого спал влажный румянец, сменившись мертвенно-бледным оттенком, и продолжил:
У тебя есть три минуты на раздумья. Если ты не хочешь лечь со мной, то сегодня же вечером возвращайся в казарму, собирай вещи, и завтра утром я отправлю кого-нибудь выпроводить тебя из военного округа.
Сказав это, он опустил взгляд на наручные часы.
Время шло секунда за секундой.
В кабинете стояла абсолютная тишина, не было слышно ни звука.
Пока Чжоу Илун не поднял голову и не посмотрел на него:
Три минуты истекли, Цяо Чен. Скажи мне, каков твой выбор?
Цяо Чен смотрел на Чжоу Илуна, а его глаза были полны нежелания мириться с происходящим.
Две противоположные мысли бушевали и переплетались в его голове: то в нем вскипал яростный призыв отвесить Чжоу Илуну пощечину, чтобы этот ублюдок понял, что с ним шутки плохи; то проносилась мысль, что раньше он раздевался перед Чжоу Илуном сам, но тот и смотреть на него не хотел, а теперь командир вдруг сам сделал предложение. Интересно, можно ли считать это огромным прогрессом? По крайней мере, это доказывает, что Чжоу Илун постепенно начинает обращать на него внимание.
Пока Чжоу Илун не поднял голову и не посмотрел на него:
Три минуты истекли, Цяо Чен. Скажи мне, каков твой выбор?
Помолчав пару секунд, Цяо Чен быстро принял решение и легко переспросил в ответ:
Командир любит заниматься этим в кабинете?
Чжоу Илун поднялся на ноги и произнес:
Иди за мной в мою комнату.
Хорошо.
Цяо Чен последовал за Чжоу Илуном, направляясь в его казарму.
Глядя на спину Чжоу Илуна, Цяо Чен четко рассудил: если для омеги потребность в соитии во время течки является природой, то и альфа, поддающийся чарам феромонов омеги — это тоже природа.
Цяо Чен не верил, что после того, как Чжоу Илун овладеет им, он не подсядет на это ощущение. Как ни крути, а Чжоу Илун оставался самым обычным альфой.
До следующей течки Цяо Чена оставалось меньше десяти дней, и он больше не хотел подвергать себя таким мучениям. Раз уж Чжоу Илун соизволил переспать с ним, то в следующий раз, когда начнется течка, он вряд ли откажется помочь.
Иными словами, стоило ему покинуть армию и вернуться домой, как он вновь столкнулся бы с перспективой в одиночку, из последних сил, переживать тяжелейшие дни течки.
С возрастом, из-за постоянного отсутствия половой жизни, течка становилась все более невыносимой, а накатывающие волны желания — с каждым разом всё яростнее.
Если так пойдет и дальше, Цяо Чен не знал, сколько еще сможет продержаться. И раз уж в один прекрасный день он все равно сорвется и найдет случайного человека, чтобы пережить это испытание, то пусть лучше этим человеком станет Чжоу Илун. По крайней мере... он ему нравится.Цяо Суй последовал за Чжоу Илуном в его личные покои. Это была одноместная казарма, внутри которой царила идеальная чистота: все вещи лежали на своих местах по струнке, одинокая койка застелена безупречно, а в воздухе витал легкий, присущий исключительно Чжоу Илуну аромат феромонов, щекотавший нос Цяо Суй.
С самого момента, как он переступил порог вслед за Чжоу Илуном, Цяо Суй был весь натянут как струна.
Чжоу Илун присел на табурет, сделал глоток воды, взглянул на Цяо Суй и приказал:
— Иди закрой дверь и запри на задвижку.
Цяо Суй послушно подошел, выполнил указание Чжоу Илуна, после чего снова застыл у двери, не зная, куда себя деть.
По правде говоря, глядя на Цяо Суй, Чжоу Илун и сам испытывал некоторую растерянность. Ему еще никогда не доводилось делить постель с кем-либо, хотя в глубине души он считал, что рано или поздно Цяо Суй перестанет за ним поспевать и он просто отбросит его за ненадобностью.
Но видя, как Цяо Суй постепенно становится лучше, как превращается из изгоя в того, кого мало-помаду принимают остальные, он, с одной стороны, испытывал радость, а с другой — ему жутко не нравилось, когда вокруг Цяо Суй крутились посторонние.
Спать с омегой, от которой в будущем не будет особой пользы — с точки зрения здравого смысла, для такого человека, как Чжоу Илун, который изо всех сил рвался к вершинам военной и политической власти, было поступком не самым разумным.
К тому же, Цяо Суй обладал определенным влиянием в политических и деловых кругах страны, да и к тому же приходился братом Цяо Сую — парнем довольно вредным, и если всё испортить и тот решит отомстить, его вполне могли запятнать грязные скандалы.
Прекрасно понимая все эти риски и последствия...
Чжоу Илун чувствовал, что он просто... рехнулся.
Чжоу Илун поднялся, плотно задернул шторы, а затем присел на край кровати и поманил Цяо Суй пальцем:
— Подойди ко мне.
Цяо Суй с окоченевшими ногами подошел к Чжоу Илуну.
...
На самом деле, всё было не так уж унизительно — по крайней мере, Цяо Суй чувствовал, что ему нравится запах Чжоу Илуна, и думал, что если проявит инициативу, то не будет выглядеть таким уж жалким.
...
С одной стороны — долгое томление без взаимности, с другой — чересчур долгое сдерживание. В этот самый момент, стоило чувствам вырваться наружу, как и смелости почему-то прибавилось.
...
Военная форма валялась на полу у кровати.
...
Когда Цяо Суй проснулся, шторы в комнате по-прежнему были задернуты, но это не мешало ему определить время — шел по меньшей мере второй день, полдень.
Он мысленно простонал от досады: дело дрянь, он ведь пропустил утреннее экстренное построение! Чжоу Илун наверняка устроит ему разнос. Цяо Суй торопливо приподнялся, но резкая боль внизу живота заставила его судорожно втянуть воздух, а события минувшей ночи лавиной хлынули в память.
Прошлой ночью Чжоу Илун действительно взял его.
Но ставить Полную метку он не стал.
Ведь если альфа ставил омеге Полную метку, то в случае последующей половой связи омеги с кем-то другим возникала прямая угроза для ее жизни.Ради безопасности Омег, если Альфа ставит Омеге Полуную метку, то по требованию Омеги Альфа, независимо от причин и наличия чувств, обязан на ней жениться.
Из-за этого многие распутные Альфы пользуются тем, что Омега во время течки теряет рассудок, и насильно овладевают ими, заставляя Омег выходить за них замуж.
С другой стороны, многие Омеги ради того, чтобы заполучить Альфу, подсыпают им приворотное зелье или идут на всевозможные ухищрения, вынуждая Альфу поставить метку и жениться на них.
Цяо Чэнь немного тревожился.
Действовать нужно шаг за шагом.
Впереди еще много времени, утешал себя Цяо Чэнь, рано или поздно Чжоу Илун полюбит его.
У двери послыщялся звук поворачивающегося в замке ключа.
Цяо Чэнь поспешно укутался в одеяло с головой и, подняв взгляд, увидел вошедшего с контейнером для еды Чжоу Илуна: — Цяо Чэнь, проснулся?
— …Угу.
Чжоу Илун поставил контейнер на стол, подошел к постели и большой ладонью потрогал лоб Цяо Чэня.
Почувствовав, что атмосфера в комнате стала какой-то странной, Цяо Чэнь попытался сказать хоть что-то, чтобы разрядить неловкость: — Командир, сегодняшняя тренировка...
Под слова Цяо Чэня к Чжоу Илуну вернулся рассудок. Он убрал руку со лба парня и произвел: — Я оформил тебе отгул, сегодня можешь отдыхать.
— О!
Чжоу Илун открыл принесенный с собой контейнер, поставил еду перед Цяо Чэнем и сказал: — Места здесь глухие, поесть толком нечего. Это я купил в ближайшем городке, ничего особенного, но раз ты так долго в армии, вряд ли удавалось нормально поесть домашней еды. Ешь.
Чжоу Илун умолчал о том, что дорога в ближайший отсюда городок занимает больше получаса в один конец. Боясь, что еда остынет, он прямо-таки задействовал вертолет, чтобы слетать туда и обратно лично.
В свои двадцать пять лет Чжоу Илун впервые познал плотские радости, и ощущения оказались настолько потрясающими, что вдобаวก к этому у него возникло к Цяо Чэню сильное чувство симпатии. Проснувшись рано утром и увидев, что Цяо Чэнь спит в постели, свернувшись калачиком и хмурясь от боли, он счел его поистине жалким и захотел проявить хоть капельку заботы.
Цяо Чэнь принял из рук Чжоу Илуна контейнер и, глядя на еще испускающие пар кашу и куриный суп, убедился, что в армейской столовой такого точно не подают.
Вчерашняя трата сил оказалась поистине огромной, а каша и суп источали такой насыщенный и манящий аромат, что Цяо Чэнь мгновенно ощутил пустоту в желудке, схватил ложку и принялся уплетать за обе щеки.
Глядя на довольное и сытое лицо Цяо Чэня, Чжоу Илун слегка улыбнулся уголками губ, снова взъерошил его волосы, забрал опустевший контейнер и пошел мыть.
Внезапная нежность заставила Цяо Чэня растеряться, и, пока Чжоу Илун мыл посуду, он стремительно натянул одежду.
Когда Чжоу Илун вернулся с вымытым контейнером, Цяо Чэнь не только был полностью одет, но и аккуратно застелил постель Чжоу Илуна. Вытянувшись в струнку у края кровати, он выглядел одновременно смущенным и напряженным: — Командир.
Чжоу Илун отложил контейнер в сторону, слегка нахмурил брови и произвел: — Цяо Чэнь, садись, давай поговорим.
Цяо Чэнь услышал это, подошел к краю кровати напротив Чжоу Илуна и, опередив его, выпалил: — Командир, я знаю, что вы хотите сказать.
Вряд ли это было что-то иное, кроме разговора о том, что предшествовало их близости. Цяо Чэню не хотелось этого слушать — мало того, что это унизительно, так еще и создавало ощущение, будто Чжоу Илун валяет его достоинство в грязи.
— Командир, я… я буду стараться соответствовать вам, прошу, дайте мне немного времени.
В глазах Чжоу Илуна отразился полный мольбы взгляд Цяо Чэня.
— Я буду изо всех сил стараться соответствовать вам.
Сердце Чжоу Илуна дрогнуло от жалости, но он все же заставил себя оста непреклонным. Если в первый же день после случившегося не установить четких правил, у другого человека возникнут несбыточные иллюзии, поэтому необходимо высказаться предельно ясно: — Я не стану ждать тебя специально, и если ты будешь отставать от моего темпа...
— Я понимаю.
Видя, как Цяо Чэнь суетливо перебивает его, Чжоу Илун всё же не решился говорить еще более жесткие вещи. Его голос смягчился: — Если тело все еще болит, полежи здесь на кровати еще немного.
— Все в порядке.
Заметив, что Цяо Чэнь все еще напряжен, обычно суровый Чжоу Илун слегка улыбнулся: — Решай сам, хочешь — оставайся отлеживаться у меня, не хочешь — возвращайся в свою казарму. Мне пора на дневную тренировку, я пойду.
— …Хорошо.
Чжоу Илун встал со стула и направился к выходу, а Цяо Чэнь сидел на краешке кровати, как вдруг резко бросился за ним.
Чжоу Илун обернулся, и движение Цяо Чэня, уже было собравшегося обнять его за талию, мгновенно замерло.
В конце концов, в прошлые разы, когда он внезапно нападал на Чжоу Илуна с поцелуями, все заканчивалось жестокими избиениями, так что у Цяо Чэня осталась определенная психологическая травма.
Чжоу Илун озадаченно посмотрел на него: — Что-то еще?
Цяо Чэнь робко спросил: — Командир, можно… можно я вас обниму?
Уголки губ Чжоу Илуна тронула слабая улыбка, он широко раскинул руки и прижал Цяо Чэня к груди. Продержав его так буквально пару секунд, он отпустил его: — Всё, мне пора идти.
Когда Цяо Чэнь оказался в объятиях Чжоу Илуна, его мозг полностью отключился. Прислушиваясь к гулкому удару сердца прямо у самого уха, он даже забыл, как реагировать, и просто тупо смотрел на удаляющуюся спину командира.
Он обнял его.
Он обнял его!
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Отойдя от оцепенения, Цяо Чэнь подпрыгнул от восторга, радуясь, словно воробышек. Просто прыгать ему показалось мало, и от дикого ликования он принялся кататься по постели Чжоу Илуна.
Цяо Чэнь зарылся лицом в подушку Чжоу Илуна, вдыхая оставшийся на ней аромат его тела, а уголки его губ расплылись до самых ушей.
Проведя в комнате Чжоу Илуна больше трех часов, перед самым началом ужина Цяо Чэнь аккуратно разгладил потревоженное им одеяло, застелил простыню, расставил стулья и чашки, после чего вышел из казармы командира и направился к тренировочной площадке.
На тренировочной площадке спецназовцы третьего взвода под руководством Чжоу Илуна отрабатывали прыжки с парашютом.
Цяо Чэнь отлично справлялся с парашютной подготовкой.
Утром Чжоу Илун тренировал остальных в базовой стрельбе и тренировке памяти. Это тоже было сильной стороной Цяо Чэня.
Изначально Чжоу Илун планировал продолжить занятия с третьим взводом дальше, но планы, как назло, менялись быстрее погоды — ему пришлось ждать официального возвращения Цяо Чэня в строй.
Цяо Чэнь стоял в стороне, его взгляд скользил по покрытой пылью пустынной местности, по измазанным землей и обливающимся потом солдатам, а в конце остановился на суровом, не ведающем улыбок, сосредоточенном командире Чжоу.
Стоило вспомнить, как этот мужчина только что улыбнулся ему, вспомнить его теплая объятия, как Цяо Чэнь почувствовал себя невероятно счастливым.
Взгляд Цяо Чэня постепенно стал абсолютно твердым.
— Я люблю его, и нельзя допустить, чтобы он ускользнул от меня. Я должен приложить все усилия.
Стоило Цяо Чэню появиться поблизости от основных сил, как Чжоу Илун заметил его, однако тренировку продолжали вести до самого конца расписанного времени, и лишь затем Чжоу Илун объявил об отбое.
Едва прозвучала команда разойтись, как заметивший Цяо Чэня Чжэн Ду поспешно направился к нему: — Где тебя носило вчера вечером? Всю ночь не возвращался, я уж чуть было не поднял весь взвод на поиски. Шэнь Шаоцзе удержал меня, уверяя, что тебя вызвал командир и велел не лезть не в свое дело, но я не верил, что это за нужда у командира звать тебя среди ночи? Где ты был вчера? И правда у командира?
За те дни, что Цяо Чэнь общался с Чжэн Ду, он успел понять, что тот обладал мягким характером, но был невероятно ответственным человеком. Если у кого-то в классе что-то не клеилось, Чжэн Ду всегда терпеливо приходил на помощь.
Искренне благодарный Цяо Чэнь ответил: — Прости, взводный, что заставил волноваться. Вчерашний вечер я провел по приказу командира.
Пока они разговаривали, Шэнь Шаоцзе неспешной походкой подошел ближе и с улыбкой произвел: — Я же говорил, что его наверняка вызвал командир, а вы не верили.
— Эй, да не в том дело, откуда ты знал? Зачем командиру понадобилось вызывать Цяо Чэня посреди ночи?
Цяо Чэнь неловко усмехнулся, не сразу сообразив, что ответить.
Шэнь Шаоцзе перевел тему: — Ходил изучать эстетику человеческого тела.
Лицо Цяо Чэня вспыхнуло пунцовым цветом.
Чжэн Ду растерянно моргнул: — Эстетику человеческого тела? Разве наш командир разбирается в таких художественных вещах?
Шэнь Шаоцзе: — …
Цяо Чэнь: — …
Пока они переговаривались, мимо них прошел Чжоу Илун. Цяо Чэнь тут же оставил Чжэн Ду и Шэнь Шаоцзе и поспешил следом: — Командир, я хочу пойти с вами поужинать.
Чжоу Илун кивнул Цяо Чэню.
Сияющий от радости Цяо Чэнь последовал за ним.
Наблюдавший за этим Чжэн Ду цокнул языком от изумления и, положив руку на плечо Шэнь Шаоцзе, задумчиво произнес: — С чего это вдруг наш командир стал таким добрым к Цяо Чэню?
Раньше, стоило Цяо Чэню увязаться за Чжоу Илуном, от выражения лица последнего веяло таким холодом, что видел весь взвод.
Шэнь Шаоцзе хмыкнул: — Раз уж все равно переспали, ломать комедию дальше было бы слишком фальшиво.
Чжэн Ду состроил недоумевающее лицо: — Переспали? Что ломать?
Поняв по его виду, что объяснять что-либо бесполезно, Шэнь Шаоцзе решил сберечь слова: — Пойдем, поедим.
…
Цяо Чэнь наложил еду и уселся напротив Чжоу Илуна. Во время ужина он, словно одержимый фанат, пожирал командира глазами.
Даже самообладание Чжоу Илуна дало трещину. Бросив косой взгляд на Цяо Чэня, он произвел: — Ешь нормально, не пялься на меня.
— О!
Обещание было дано честно, но не прошло и пяти минут, как старая привычка взяла верх, и Цяо Чэнь снова принялся пялиться на него влюбленным взглядом.
Чжоу Илун предупредил во второй раз: — Если я еще раз замечу, что во время еды ты сверлишь меня взглядом, впредь будешь сидеть за другим столом.
— Не надо... — заметив суровое выражение лица Чжоу Илуна, Цяо Чэнь проглотил рвущиеся наружу слова мольбы и послушно ответил: — Слушаюсь, командир.
http://bllate.org/book/22900/2437169
Готово:
