— Второго дядишка, что случилось? — Лу Сюйчэнь с некоторым недоумением смотрел на то, как у Лу Лишу внезапно переменилось лицо, стоило тому взять в руки телефон.
— Сначала поешь, я перезвоню.
Лу Лишу поднялся с места, подошел к окну, поднес телефон к уху и, прослушав два голосовых сообщения, принялся набирать номер.
Лу Лишу не отличался любовью к улыбкам и терпением, обычно он был крайне суров, но сейчас, раз за разом набирая словно не соединяющийся вызов, его лицо выглядело хуже некуда.
Лу Сюйчэнь отчетливо ощущал исходящую от него давящую атмосферу и невольно поджал губы: испортить ему настроение прямо в Новый год — этот смертник просто доигрался.
Лу Лишу звонил снова и снова, но Сюй Цин'ай не отвечал.
С того самого момента, как он увидел это признание, он едва мог удержать телефон в руках.
Каждое слово на экране сотрясало его разум. Внезапно столкнувшись с таким чувством, он какое-то время не понимал, реальность ли это или порожденная слишком сильным желанием иллюзия.
Он перечитал послание несколько раз, затем включил голосовое сообщение, и от этого сдавленного плача в голосе у него в голове всё окончательно спуталось, лишив возможности мыслить.
Сюй Цин'ай плакал. Плакал и признавался ему в любви.
Этот невозможно было упорядочить, но мысль безапелляционно заполнила сердце Лу Лишу, мгновенно лишив его способности рассуждать.
Радость нахлынула столь внезапно, что он даже не успел её распробовать, как всхлипывания Сюй Цин'ай полностью завладели всем его сознанием.
Лу Лишу раз за разом набирал номер, и каждый раз вызов сбрасывали. Не найдя другого выхода, он отправил сообщение.
Сюй Цин'ай сидел, уткнувшись носом в экран телефона, на котором снова и снова набирался знакомый номер. Он панически боялся услышать отказ, поэтому едва звонок начинался, тут же его сбрасывал.
Ему даже хотелось сказать S: можешь сделать вид, что сегодняшнего разговора не было.
Телефон завибрировал, и на экране всплыло сообщение.
S написал: Афэй, малыш, сначала ответь на звонок.
Слезы, которые Сюй Цин'ай сдерживал весь вечер, хлынули наружу. В этот момент он вдруг до конца прочувствовал то самое изречение о надежной опоре за спиной.
Вновь раздался вызов. Дождавшись, пока он почти автоматически не сбросился, Сюй Цин'ай дрожащим пальцем нажал кнопку ответа и с замиранием сердца произнес:
— Алло.
Услышав крайне хриплый голос, Лу Лишу резко выдохнул.
Он сказал:
— Малыш.
В носу Сюй Цин'ай отчаянно защипало, и он, всхлипывая, произнес:
— Не называй меня так.
Сердце Лу Лишу сжалось. Он повернулся, взял пальто и, на ходу разговаривая, направился к выходу:
— Не плачь пока, скажи мне, что произошло.
Заметив, что тот собирается уйти, Лу Сюйчэнь поспешно окликнул его:
— Второй дядя, ты же еще не поел.
— Поешь сам, а как закончишь — поезжай домой пораньше, у меня дела, — бросил Лу Лишу.
Сюй Цин'ай смутно расслышал голос на том конце провода. Вычленив несколько ключевых слов, он тут же тихо спросил:
— Я... я доставил тебе хлопо... ты занят, ужинаешь с семьей?
— Никаких хлопот, я уже поужинал, — Лу Лишу смягчил голос, уговаривая его: — Не смей вешать трубку и ничего не скрывай от меня, слушайся.
Сюй Цин'ай всхлипывал, с трудом связывая слова воедино, и прерывающимся голосом произнес:
— Ты... не... ответил на сообщение...
Лу Лишу на секунду замер с ключами от машины в руке, а затем с досадливым вздохом произнес:
— Малыш, я собирался ответить, но ты всё это время упорно сбрасывал звонки.
В сердце Сюй Цин'ай вновь вспыхнула искра надежды. Крошечный огонек заплясал на его ладони, побуждая нерешительно переспросить:
— Так ты... что ты хотел ответить? Ты молчал целую минуту, неужели думал, как мне отказать?
Лу Лишу тяжело вздохнул. Когда он увидел то сообщение, ему показалось, что у него галлюцинации — как он мог отказать?
— Сюй Цин'ай.
Сидя в машине, Лу Лишу начал отвечать с самого первого его сообщения, не упуская ни единой строчки.
— Ты мне тоже нравишься. Так нравишься, что хочется обнять и поцеловать тебя, идти рядом, держа за руку. Ты нравился мне очень давно, и с этого момента и впредь будешь нравиться только ты.
Фейерверк в сердце Сюй Цин'ай распустился с оглушительным треском, рассыпаясь искрами ослепительной, застигшей врасплох красоты.
В голове гудело. Не в силах сразу осознать услышанное, он ошеломленно сжимал телефон в руке, слушая S.
— Прости, что заставил тебя подумать, будто ты мне не нужен и я к тебе равнодушен.
Лу Лишу на пару секунд замолчал, и его голос стал еще тише, словно скрывая бесконечную мягкость и досаду:
— Честно говоря, твое внезапное признание застало меня врасплох, я был абсолютно к нему не готов. И не ответил сразу вовсе не потому, что ты мне не нужен, а потому, что эту инициативу должен был проявить я.
S сказал:
— Я планировал выбрать подходящий момент и сделать тебе очень серьезное, официальное признание, сказать, что ты мне нравишься и что я хочу быть с тобой.
Сюй Цин'ай совершенно не ожидал, что S столько всего обдумал, что тоже собирался признаться ему, причем так взвешенно и серьезно.
Совсем не так, как он сам — опрометью броситься с признанием, застать человека врасплох, а потом сидеть и пугаться собственных порывов.
Сюй Цин'ай шмыгнул носом, и крошечный огонек в его груди разгорелся с новой силой, снова заставив глаза защипать.
Лу Лишу произнес:
— Услышав твое признание, я был взволнован куда сильнее, чем ты можешь представить, так что прости старика, которого оглушила эта неожиданная радость, и дай ему шанс всё исправить.
В динамике повисла тишина.
Прислушиваясь к дыханию собеседника, Сюй Цин'ай отвел телефон от уха, глядя на неумолимо растущую на экране длительность звонка, а затем снова прижал его к уху и неуверенно переспросил:
— Значит, ты...
S ответил:
— Сюй Цин'ай, скажи, не согласишься ли ты дать мне шанс поухаживать за тобой?
Сюй Цин'ай слегка растерялся:
— Но я же сам тебе признался, зачем тебе еще и ухаживать?
S пояснил:
— В этот раз признание вышло не самым лучшим, и я не хочу, чтобы оно занимало важное место в воспоминаниях всей твоей оставшейся жизни. Так что дай мне шанс стать твоим ухажером и исправить это, хорошо?
Напряжение, державшее Сюй Цин'ай всё это время, вмиг рассеялось, и он хрипло выдохнул:
— Угу.
Лу Лишу наконец смог перевести дыхание: заводить роман с молодым парнем оказалось колоссальным испытанием для нервной системы.
Подождав немного и убедившись по ровному дыханию, что Сюй Цин'ай немного успокоился, он вернулся к главному.
У Сюй Цин'ай была тяжелая травма прошлого, и Лу Лишу боялся давить слишком сильно, опасаясь рецидива, поэтому мягко уговорил его:
— А теперь расскажи, что произошло? Почему ты вдруг решил признаться? Врать запрещено.
Сюй Цин'ай не хотел упоминать Сюй Гуанчэня, но и лгать ему в такой момент не собирался, поэтому ответил:
— Я поссорился с семьей.
С первого же слова Лу Лишу понял, что тот лукавит: из-за обычной ссоры не станут плача признаваться в любви.
По характеру Сюй Цин'ай был упрям, и если он что-то решил, переубедить его не мог никто.
Даже столкнувшись с несправедливостью и клеветой, он не опускал голову — ту стержневую стойкость в нем не мог сломить никто. Раз он пошел на такой отчаянный шаг и спрашивал, почему тот не хочет принять его, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее, по меньшей мере перешедшее все границы дозволенного.
Он явно был близок к нервному срыву.
Лу Лишу произнес:
— Афэй, говори правду.
Сюй Цин'ай прикусил губу и тихо ответил:
— Я не вру.
Лу Лишу не хотел давить на него, но, находясь за тысячу километров и не имея возможности видеть состояние Сюй Цин'ай, зная лишь, что тот поссорился с родными и плачет, он едва не сходил с ума от тревоги.
— Сюй Цин'ай.
Сюй Цин'ай внезапно вздрогнул. С тех пор как S узнал его детское имя, он крайне редко обращался к нему столь официально, по имени и фамилии.
S сказал:
— Я не могу позволить себе спокойно смотреть, как мой будущий парень плачет, а я даже не знаю причины. Ты понимаешь?
Сюй Цин'ай тихонько протянул «угу», и не успел он рта раскрыть, как S продолжил:
— Поэтому я сам во всем разберусь. Если ты не признаешься до того, как я выясню правду сам, тебя ждет наказание.
Сюй Цин'ай инстинктивно выпрямился.
Тон S звучал строго, сквозь него проступали жесткие нотки властности и требования беспрекословного подчинения, но вместе с тем это давало ни с чем несравнимое чувство защищенности.
S спросил:
— И после этого ты все равно собираешься мне лгать?
Сюй Цин'ай прижался языком к зубам и упрямо повторил:
— Я не вру. Я правда просто поссорился с ними, а потом мне безумно захотелось признаться тебе. Правда не обманываю.
Сюй Цин'ай поднял голову, взглянув на этот фасад «дома»: забрав отсюда свои вещи сегодня, он больше никогда сюда не вернется, а значит, S совершенно ни к чему знать о существовании Сюй Гуанчэня.
Он не хотел, чтобы S знал об этой грязи. Он хотел, чтобы в представлении S Сюй Цин'ай оставался чистым и светлым, свободным от любых грязных сплетен.
— Братец, — позвал он.
Сердце Лу Лишу растаяло от этой робкой попытки задобрить его, но при мыслях о том, что это всего лишь способ избежать наказания, он снова обреченно вздохнул.
К тому же после сегодняшнего переполоха с признанием и слезами у него просто не поднялась бы рука строго наказать парня.
Малышу срочно требовалось немного тепла и заботы, так что ему оставалось лишь побыть балующим, во всем потакающим родителем.
Лу Лишу произнес:
— Скинь мне адрес.
Сюй Цин'ай слегка растерялся:
— Зачем тебе адрес?
— Скоро узнаешь, — ответил Лу Лишу.
Поразмыслив немного, Сюй Цин'ай все же отправил ему координаты, а затем поднялся с дивана, собираясь наверх: он уже почти окоченел, и если останется здесь дольше, то рискует слечь.
При попытке встать затекшие ноги пронзила острая боль, и он судорожно выдохнул:
— Ай, больно.
— Что такое? — встревожился Лу Лишу.
— Я долго просидел, и ноги затекли. Сейчас... сейчас отойдут. Ты всё еще на работе?
— Ужинаю, — отозвался Лу Лишу. — Получил необоснованные обвинения от одного капризного малыша, так что пришлось бросить все дела и звонить ему, иначе сегодня ночью мне точно не уснуть.
Сюй Цин'ай смутился и пробормотал:
— Никакой я не капризный, не выдумывай.
S тихо рассмеялся:
— Мм, всего лишь безосновательно обвинил меня в том, что я от тебя отказываюсь. Разве это не капризы?
Сюй Цин'ай возмущенно запротестовал:
— Кто же виноват, что ты так долго не отвечал? Я же никогда раньше никому не признавался, откуда мне знать, что такой опытный старик, как ты, может растеряться от страха?
— Да никакой я не опытный, малыш, — в трубке послышался вздох. — Мне тоже впервые в жизни признается любимый человек, я точно так же растерян и не знаю, что делать.
Услышав слова «любимый человек», Сюй Цин'ай замер. Любимый человек... он — тот, кого любит S.
Ощущение того, что твои чувства приняты с такой заботой, переполнило грудь, вызывая теплую волну на сердце.
Эта наглая, ничем не прикрытая предвзятость заставила Сюй Цин'ай внезапно позабыть всякую логику:
— Всё равно ты во всем виноват.
S снова вздохнул:
— Мм, во всем виноват я. Так сможет ли Его Величество великодушно простить испуганного старика? В конце концов, он уже в возрасте, нервы у него ни к черту, ему требуется время, чтобы всё это переварить.
Сюй Цин'ай казалось, что он где-то уже слышал эту фразу, но в суматохе мыслей вспомнить не смог и бросил раздумывать:
— Ну... это будет зависеть от твоего поведения. Будешь плохо себя вести — не прощу, меня непросто завоевать.
S тихо рассмеялся:
— Я постараюсь.
Окоченевшие нервы Сюй Цин'ай оживали один за другим, и когда по телу разлилось тепло, оно распустилось в душе самыми яркими цветами, привлекая мириады бабочек и пчел.
Он не мог подобрать слов для этого чувства — казалось, будто подул легкий ветерок, и все розы в его сердце разом распустились.
Добравшись до своей двери, Сюй Цин'ай придумал предлог, чтобы прервать разговор, пообещав перезвонить чуть позже.
Пользуясь паузой, Лу Лишу переслал адрес Сюй Цин'ай Цинь Ин с указанием:
— Срочно выясни всё о родителях Сюй Цин'ай. Немедленно приступай и как можно скорее предоставь мне досье.
— Ой, ладно, босс Лу, девять ва... Хорошо, я сейчас же займусь... Восточный ветер, стоп, что? Кого пробить? Прямо сейчас?! — Цинь Ин как раз перебирала костяшки для маджонга с подружками, и её пальцы так и замерли на пластиковых кубиках.
Она подняла глаза на часы, долго соображая, какой сегодня день недели, и наконец выпалила:
— Половина двенадцатого ночи накануне Нового года, вы там часом не рехнулись?
— Цинь Ин, — холодно произнес Лу Лишу.
Цинь Ин вздрогнула, убрала телефон, зажатый между плечом и ухом, и, кашлянув, попыталась сгладить углы:
— Нет, босс Лу, сегодня же канун Нового года, вы же в курсе, надеюсь?
— Он только что плакал и говорил, что любит меня, — ответил Лу Лишу.
Цинь Ин пару секунд хлопала глазами, а затем в ее голове зароилась туча знаков вопроса.
И чё?
Он что, звонит похвастаться личной жизнью?
Цинь Ин одной рукой продолжая тасовать фишки, бросила:
— Так идите и стройте свою любовь! Зачем мучить одинокого человека? Будьте вы человеком, в конце концов!
— У меня есть синий бриллиант, — отрезал Лу Лишу.
— Сделка заключена!
-
Сюй Цин'ай переоделся в сухую одежду, отыскал старую грелку, вскипятил чайник и залил кипяток.
Выпив чашку горячей воды, он немного согрелся изнутри и уже собирался вернуться в комнату, чтобы позвонить S.
В этот момент на телефон неожиданно поступил звонок с незнакомого номера с кодом Яньчэня. Поколебавшись пару секунд, он нажал ответ.
— Алло.
— Здравствуйте, вы мистер Сюй Цин'ай? — вежливо поинтересовался мужчина.
— Да, а вы?
— Моя фамилия Линь, один господин попросил передать вам звонок, — ровным, подчеркнуто почтительным тоном произнес собеседник. — Вы в комнате? Будьте добры, выгляните в окно.
Сюй Цин'ай растерянно моргнул. Куда выглянуть?
По телевизору ведущие хором отсчитывали секунды до боя кремлевских курантов, и он, послушавшись незнакомца, перевел взгляд на улицу, но ничего не...
Бах!
Сюй Цин'ай резко распахнул глаза. Это...
На крыше противоположного дома одновременно взлетели сотни фейерверков, мгновенно осветив ночное небо и соткав в вышине не увядающие световые узоры.
Один за другим, казалось, они никогда не закончатся.
Услышав грохот, Сюй Цзычэнь тут же бросился к окну:
— Папа, смотри, сколько салютов! Иди скорее сюда!
Цзян Хуэй тоже подняла голову и не удержалась от возгласа:
— Кто же это запускает столько фейерверков? Сколько же это стоит, какая роскошь.
Сердце Сюй Цин'ай горело огнем, а глаза снова застилала пелена слез.
Из открытых окон доносились восторженные возгласы соседей, а он вдруг остро почувствовал, будто его обнимают на глазах у всего мира.
Это подарок от S.
Никто из них не догадывался, что это буйство красок в ночном небе принадлежит только ему одному.
Телефон тихо завибрировал, и Сюй Цин'ай опустил взгляд на экран.
S написал: Сюй Цин'ай, повзрослевший с девятнадцати до двадцати лет. Способ встретить Новый год вышел банальным, но надеюсь, ты не разочарован.
Сюй Цин'ай вовсе не был разочарован — напротив, это казалось ему верхом романтики.
Ему нравилась подобная атмосферность, нравилось такое наглое, масштабное внимание к его персоне.
Ему хотелось собрать все осколки этих фейерверков и навечно запечатлеть картину сегодняшнего вечера.
Сюй Цин'ай наконец сообразил спросить: ты попросил у меня адрес только ради того, чтобы запустить салют?
Не успел он отправить сообщение, как телефон снова зазвонил — с того же номера.
Он ответил:
— Алло.
— Мистер Сюй, спуститесь, пожалуйста, вниз, господин приготовил для вас кое-что еще.
Сюй Цин'ай снова опешил: еще что-то?
Накинув пуховик, он распахнул дверь и бегом спустился вниз, прислушиваясь к дикому стуку сердца в груди, и запрокинул голову, глядя на продолжающие рваться в небе залпы.
— Здравствуйте, мистер Сюй, это цветы для вас.
Мужчина держал в руках роскошный букет алых роз, а в правой руке — большую коробку с едой.
Сюй Цин'ай замер, едва увидев цветы, в голове крутилось лишь одно: S действительно прислал ему цветы.
Он протянул руки:
— Спасибо, извините за беспокойство.
— Пустяки, я просто выполняю свою работу. Господин забронировал для вас номер в отеле, остальные подарки ждут там, прошу в машину.
Отель?
Сюй Цин'ай оглянулся. Мужчина вел себя так, будто ожидал подобной реакции, и теперь просто стоял в стороне, дожидаясь его решения.
Подумав всего пару секунд, Сюй Цин'ай кивнул, но всё же успел отправить S сообщение: Это ты забронировал отель? Ты приехал?
Лу Лишу тяжело вздохнул. Ему самому безумно хотелось сорваться туда прямо сейчас, подхватить своего малыша на руки, зацеловать и сказать, что он хочет его — хотел уже давно.
Но Сюй Цин'ай нужен S, а не Лу Лишу, и появись он там сейчас, мальчик наверняка снова расплачется.
Придется подождать еще пару дней, выгадать подходящий момент и признаться, что S и Лу Лишу — один и тот же человек.
Оставалось лишь надеяться, что тот все еще позволит за собой ухаживать.
Лу Лишу написал: Я выкрою время и приеду к тебе чуть позже, а пока поезжай в отель и отдохни, будь послушным.
Поразмыслив немного, Сюй Цин'ай сказал мужчине:
— Тогда прошу прощения за хлопоты.
Мужчина кивнул:
— Что вы, прошу в машину.
Прижимая к груди букет, Сюй Цин'ай сел на заднее сиденье. Водитель аккуратно поставил рядом коробку с едой, сел за руль и тронулся с места, направляясь к отелю корпорации Лу в Яньчэне.
Сидя в машине, Сюй Цин'ай пересчитал цветы в объятиях — их оказалось ровно двадцать, и он догадался, что это намек на его двадцатилетие.
Сюй Цин'ай: Зачем ты прислал цветы?
S ответил: В признании должны быть цветы. Раз у других они есть, у тебя тем более обязаны быть. Не любишь розы? В следующий раз заменим.
Сюй Цин'ай: Люблю, просто не ожидал, что ты решишь подарить их, да еще и посреди ночи в Новый год.
Обычно цветочные магазины в такое время уже закрыты, и как только S умудрился за полчаса раздобыть тысячу фейерверков и этот букет роз?
Он думал, что с таким холодным и отстраненным характером S никогда не станет заниматься подобными вещами, и даже предполагал, что тот до конца дней не сможет понять его тягу к романтическим деталям и красивым ритуалам.
S ответил: Ничего не поделаешь, раз малыш любит романтику, мне приходится делать всё возможное, чтобы угодить ему.
Сердце Сюй Цин'ай растаяло окончательно. Он никак не ожидал, что S окажется настолько внимательным к мелочам и будет знать обо всем этом.
Каждое слово на экране казалось теплым, и он даже мысленно слышал интонации его голоса.
Сюй Цин'ай написал: Если ты будешь так разбрасываться, вся моя удача мигом иссякнет.
http://bllate.org/book/22928/2442327
Готово:
