Цзян Юй исподтишка сжал кулаки. Проклятая мелкая шавка, опять поставила его в неловкое положение, нарочно добивается, чтобы он потерял лицо!
— Братец, я так за тебя волнуюсь. Ты ведь всегда был таким вспыльчивым, так что я пойду с тобой, буду хоть немного тебя сдерживать. — Цзян Юй изобразил на лице тревогу за то, что Цзян Сюй натворит бед, и вмиг превратился в образцового, понимающего всех человека.
Эти слова снова заставили пользователей сети гадать и подозревать, впрочем, сам Цзян Сюй об этом ничего не знал.
Однако, услышав слова Цзян Юя, он ни капли не удивился. Уж он-то лучше всех знал истинный характер Цзян Юя: трусливая, дрожащая за свою шкуру и тщеславная крыса.
Он вновь холодно и без улыбки предупредил:
— Раз увязался за мной, так не ной. А если полезешь поперек моих приказов — потом пеняй на себя.
Сказав это, он развернулся и зашагал дальше, не желая больше смотреть на жалкую, обиженную физиономию Цзян Юя. От долгого созерцания этого лица у него возникало жгучее желание содрать с него эту шкуру, сделать чучело и повесить перед воротами виллы семьи Цзян, чтобы отгонять нечисть.
Интересно, какое выражение лица было бы у тех двоих стариков, если бы они это увидели?
Сошли бы они с ума от ярости или кровью харкали?
Или и то, и другое? Одни мысли об этом уже вызывали приятное предвкушение.
В голове промелькнули слова Цюй Сяожаня о том, что нельзя убивать людей и поджигать дома, и уголки ртов Цзян Сюя, уже было поползшие вверх, тут же опустились. Черт возьми.
Шедший позади Цзян Юй втайне скрежетал зубами, мысленно поклявшись во что бы то ни стало сжить Цзян Сюя со свету именно здесь. Опустив голову, он ускорил шаг, нагоняя Се Чэня.
Поравнявшись с Се Чэнем, он ненароком задел его плечом, а затем с виноватым видом взглянул на него, переполненный нежностью во взгляде:
— Сэнь-гэ, прости. Я просто задумался о кое-чем, я тебя не ушиб?
Се Чэнь бросил на него крайне недовольный взгляд. Сердце Цзян Юя пропустило удар: неужели он сделал что-то не так по отношению к нему?
Почему он смотрит на него таким взглядом?!
Кем он себя возомнил?!
Се Чэнь с брезгливым выражением лица поднял руку и отряхнул место на плече, которого только что коснулись, сдвинул брови и бросил в ответ:
— Смотри под ноги, а то не ровен час растянешься носом в грязь.
Не прошло и пары секунд после того, как Се Чэнь закончил говорить, как ногу Цзян Юя обо что-то зацепило, и он с размаху полетел вперед. Шедший впереди Гу Яньцы услышал шум и быстро отскочил в сторону, после чего Цзян Юй лицом вниз рухнул на землю, воссоединившись в самом тесном объятии с матушкой-землей.
Судя по звуку, от одной мысли о падении становилось больно.
В чате побежали сообщения:
【Мастер Се Чэнь снова предсказал всё сбылось!! Больше никогда не назову тебя зловещим вещуном!!】
【Наш маленький принц-прорицатель Се Чэнь — просто топ, ха-ха-ха】
【Умру со смеху!】
【Да когда же фанатки Цзян Сюя сдохнут! Какого чёрта вы клевещете на нашего ангелочка?!】
【Я фанатка Цзян Сюя. Первое: я ни к кому не приставала. Второе: никого не ругала. Третье: ничьих имен не называла. Автор предыдущего комментария, вы ранили мое хрупкое сердечко, я иду на вас в суд.】
【Только и знаете, что посылать людей на смерть, а сама почему не пойдете? Вас тут все баловать должны? Интернет что, отцовский дом вашей семьи, чтобы писать и материть всё, что вздумается? Никто про Цзян Юя и полуслова не сказал, советую языки свои придержать и перестать изрыгать дерьмо!】
【Сестрички, вперед, давай-ка раскатаем этих мелких смутьянов!】
【Я за цивилизованный диалог, не дерусь.】
В конце концов Цзян Юя поднял оператор. Цзян Сюй стоял на прежнем месте с холодным выражением лица, Вэнь Цзе опустив голову, суетливо что-то выискивал под ногами и на происходящее не обращал внимания, Гу Яньцы похлопал себя по груди, заявляя, что жутко испугался, а Се Чэнь замер, в душе злорадно ликуя.
Операторы бросили на них один взгляд и, молчаливо переглянувшись, отвели камеры, направив объективы прямо на Цзян Юя.
Вид у Цзян Юя был поистине плачевный — все лицо было густо залеплено влажной липкой грязью, так что даже бровей и глаз было почти не разглядеть.
На одежде не осталось ни единого чистого пятнышка, грязные потеки капали с подола подолгу стекая вниз, а в прядях волос заст комья земли, которые грозили осыпаться при каждом движении тела.
Заметив эту картину, Се Чэнь почувствовал себя так хорошо, будто сдерживаемая до этого досада наконец нашла выход, и уголки его губ сами собой поползли вверх.
Увидев камеру, Цзян Юй среагировал мгновенно: вскинул руки, чтобы заслонить лицо, укрываясь от объектива, и яростно выпалил:
— Хватит снимать!
На беду, грязь с губ попала ему в рот, и он принялся отплевываться один за другим, но отвратительный привкус тины и грязи никак не исчезал.
Он открутил крышку бутылки с минеральной водой, забыв о брезгливости, сделал глоток, прополоскал рот и лишь после этого избавился от грязевого привкуса. Понятно, что с лицом, полностью покрытым грязью, остатки воды пришлось пустить в ход — он кое-как смыл лишь половину грязи, а вторая так и осталась красоваться на щеках.
Цзян Юй был вне себя от ярости. Сжав до хруста пластиковую бутылку, он уставился на Цзян Сюя полными слез глазами:
— Брат, я хочу умыться.
Цзян Сюй указал пальцем на дорогу позади Цзян Юя и холодно бросил:
— Возвращайся той же дорогой, сможешь умыться.
Лицо Цзян Юя мгновенно окаменело. Выражение его физиономии было до ужаса отвратительным, точно он наелся дерьма, а желтоватые разводы грязи на коже только усиливали это сходство.
Сквозь стиснутые зубы он выдавил:
— Братец, вы что, не станете меня ждать и уйдете?
Цзян Сюй достал телефон, установил таймер, продемонстрировал экран зрителям, а затем посмотрел на Цзян Юя:
— Пятнадцать минут.
— Опоздаешь — пойдешь один.
Внутри Цзян Юя все кипело от бешенства, ему жутко хотелось бросить всё к чертям и уйти прямо сейчас, но под прицелом стольких камер ему пришлось проглотить ярость и сквозь зубы процедить:
— Братец, неужели тебе обязательно так со мной поступать?
— У тебя осталось четырнадцать минут, — лениво протянул Цзян Сюй, слегка покрутив в руке телефон и вскинув брови на искаженное злостью лицо Цзян Юя.
Цзян Юй утер слезы и в слезах побежал обратно.
Цзян Сюй несколько раз обновил страницу на телефоне, безуспешно пытаясь поймать хоть какую-то связь, — что за паршивое место, даже вышку полевую поставить не удосужились.
Пятнадцать минут — срок не сказать чтобы долгий, но и не короткий.
Цзян Сюю стало смертельно скучно, и он начал кружить по окрестностям, а Вэнь Цзе с остальными двумя пристроились следом, словно трое верных пашей.
Заметив, что Цзян Сюй внезапно присел на корточки впереди, Се Чэнь с любопытством подался вперед:
— Что там такое — а-а-а!
Последний звук перешел в пронзительный визг, и Се Чэнь всей тушей повис на стоявшем рядом Гу Яньцы, не в силах выкинуть из головы только что увиденную картину.
Это был цветок-людоед. Тела Цзян Сюя и Вэнь Цзе как раз загораживали его, но когда Се Чэнь заглянул туда, растение как раз трапезничало: его зрачки выхватили еще не до конца проглоченную заячью лапу, которая в крови покачивалась наружу, торча из пасти.
Гу Яньцы по инерции поддержал его за ягодицы, в глубине его глаз мелькнула вспышка радости, и он с легкой усмешкой медленно перевел взгляд вперед.
Вэнь Цзе присел рядом с Цзян Сюем и с любопытством уставился перед собой: соцветие формой напоминало солнечное колесо, ярко-красного цвета с пятью лепестками; каждый лепесток был плотным и покрыт уникальным узором, а в самом центре цветка чернела огромная дыра, из которой сейчас сочилась кровь — судя по всему, из-за только что съеденного кролика. Перед ними действительно красовался цветок-людоед.
Он с любопытством поинтересовался:
— Разве они не питаются всякими комарами да мухами, чтобы восполнять питательные вещества? С чего бы ему есть кроликов?
— Мутировал, наверное.
Пока Цзян Сюй отвечал, его рука уже засунулась внутрь этой все еще кровоточащей огромной пасти. Увидев это, Вэнь Цзе тут же схватил его за запястье:
— Цзян Сюй, ты сошел с ума? От мутировавших растений можно ожидать чего угодно, а ты так очертя голову суешь туда руку...
Он не успел договорить, как Цзян Сюй вытащил руку обратно. В ней он держал предмет, необходимый для выполнения задания — кожаный кнут, с которого капала кровь, выглядевший донельзя жутко.
В этот момент цветок-людоед резко дернулся и бросился на руку Цзян Сюя. Не растерявшись ни на секунду, Цзян Сюй покрепче перехватил кнут и с хлёстким звуком ударил по лепесткам растения, оставив на них длинный кровоточащий рубец.
— Уходим.
Цзян Сюй подхватил Вэнь Цзе за руку и быстро отступил назад, увеличивая дистанцию между ними и цветком-людоедом. Растение отрастило стебель и, безумно мотая венчиком цветка, беззвучно зарычало им вслед.
【Мама моя, мутировавший цветок-людоед! Он что, и правда людей жрет?!】
【Я... больше не могу, эта сцена только что была такой жуткой.】
【О боже, Цзян Сюй и правда мастер притягивать всякую нечисть, тревожно за жизни остальных гостей.】
【Прекратите разжигать рознь, комментаторы сверху! Сколько вам платят за пост? Скиньте расценки, я тоже хочу подзаработать, посмотрю хоть, чья это шавка тут лает!】
【Эй, хейтеры, а про то, как Цзян Сюй людей спас, вы почему-то молчите в тряпочку.】
Цзян Сюй понятия не имел, что история с крокодилом привлекла к нему целую волну новых поклонников и что в общем чате множество людей встало на его защиту.
Он об этом даже не догадывался.
В кадре он не стал задерживаться у цветка — раз уж тот не способен сожрать человека, значит, реальной угрозы не представляет. Вернув людей той же дорогой назад, он протер кнут листьями, отмыв его от крови, и отдал Се Чэню.
Се Чэнь сам не понял как, но задание оказалось выполненным, и он глуповато улыбнулся.
http://bllate.org/book/22977/2451900
Готово:
