Наконец среди контактов Ань Юй нашёл подходящего человека — девушку-художницу, у которой прежний хозяин тела заказал рисунок. Он хотел сделать особую бумагу для письма и написать на ней признание У Яну.
Обсуждая образ для рисунка, прежний Ань Юй немного рассказал о своей тайной любви, поэтому с художницей они уже раньше говорили об этом. Девушка оказалась очень доброй и даже предлагала ему немало способов завоевать любимого человека.
Поэтому стоило Ань Юю начать с ней переписываться, как остановиться оказалось невозможно. Да и кто бы не заинтересовался историей, где объект твоей тайной любви внезапно оказывается подхалимом твоего младшего брата, а сам младший брат вместе со своим неоднозначным партнёром — парочка чудиков?
Они проговорили до трёх с лишним часов ночи. Художница привыкла не спать из-за заказов, а Ань Юй уже уволился из компании. Для стажёра это было несложно, семья Ань им всё равно не интересовалась, так что на зимних каникулах можно было спокойно сидеть допоздна.
В результате уже в семь с лишним утра следующего дня его разбудили. Голова ещё совершенно не работала, а он уже сидел на диване в гостиной семьи Ань.
Напротив расположились Ань Цзинци, Се Цюй и ещё трое мужчин, совершенно разных по типажу, но все без исключения красавцы.
Главный герой-укэ, всеобщий любимчик, его официальная пара и трое поклонников. Что это? Настоящее поле битвы любви! Ань Юй мгновенно проснулся.
— Сяо Юй, поезжай вместе со всеми. Молодому человеку всё время сидеть дома нехорошо, надо чаще выходить, — мягко сказала элегантная женщина в отдельном кресле, держа чашку чёрного чая.
Ань Юй посмотрел на Чжоу Линъюнь, которая при посторонних изображала большую заботу о нём. О чём они только что говорили?
Се Цюй пригласил Ань Цзинци в дом семьи Се на небольшой вечерний приём. Ань Цзинци сам предложил взять с собой Ань Юя, а остальные спутники единогласно поддержали.
В оригинале с этим приёмом была связана сюжетная сцена, главная цель которой — ещё раз показать привлекательность Ань Цзинци. Лучший друг Се Цюя, только что вернувшийся из-за границы, впервые видел его и тут же влюблялся. Прежний Ань Юй в этом эпизоде не участвовал: после истории с богатеньким наследником его держали дома в наказание. Зато У Ян, сумевший через Ань Цзинци попасть в компанию, отправился вместе со всеми в дом семьи Се.
В семье у Ань Юя права голоса не было. Раз Чжоу Линъюнь сказала ехать, оставалось только согласиться. Впрочем, он и сам не видел ничего плохого: на приёме можно спрятаться в углу, сосредоточенно есть, а заодно наблюдать, как Се Цюй и его лучший друг делят Ань Цзинци. Вернувшись, он ещё и поделится с художницей ежедневной свежей сплетней.
Ань Юя вызвали вниз внезапно, поэтому на нём было лишь простое худи. Если бы Ань Цзинци тоже не пропустил завтрак, ему, вероятно, пришлось бы ехать в дом Се голодным.
Компания разделилась на две машины. Ань Цзинци и Се Цюй сели в одну, Ань Юй — в другую вместе с теми тремя. Едва он устроился на сиденье, как в салоне разом прозвучали три презрительных смешка.
Ань Юй окинул троих взглядом и сделал вид, что ничего не слышал. Все они учились в одном университете с Ань Цзинци и Се Цюем, а раз Се Цюй позволял им ездить рядом, семьи у них наверняка были небедные. Во всяком случае, это не те люди, которых нынешний незаконнорождённый сын вроде него мог себе позволить задевать. Пока у него не было сил вырваться из семьи Ань, лучше вести себя тихо и как-нибудь пережить этот период.
Зажатый у самого края сиденья, Ань Юй невольно вспомнил У Яна. Тот был всего лишь безымянным поклонником-подхалимом номер N, даже семейное положение уступало этим соперникам, — и всё равно именно такой персонаж умудрился превратить его в пушечное мясо. Какая же жалкая судьба.
Видя, что Ань Юй молчит, троица осталась недовольна и сама начала разговор.
— Потом найди возможность и извинись перед Сяо Ци.
Ань Юй мысленно тут же прозвал говорившего Братом Извинений и небрежно согласился:
— Хорошо-о.
— Слышал от Сяо Ци, что ты студент Цинда. Даже будучи незаконнорождённым, своего места не понимаешь. Если бы Сяо Ци искренне не считал тебя старшим братом, тебе пришлось бы поступать в университет хуже его. Он всего лишь сказал одну неудачную фразу, а ты уже строишь ему рожи. Ну и неблагодарный же ты человек, сколько ни корми, всё равно дикий, — заговорил сидящий рядом с Братом Извинений мужчина, которого Ань Юй немедленно окрестил Братом Нотаций.
— Обязательно поразмышляю над собой.
— У Сяо Ци просто слишком хороший характер. Думаешь, раз ты учишься в Цинда, там безопасно? Нам достаточно сказать пару слов, чтобы тебя слегка проучили.
— Если сегодня не сумеешь развеселить Сяо Ци, вечером ещё не факт, что сможешь вернуться домой.
Машина выехала из района вилл. Вокруг была прекрасная зелень, дорога шла вдоль озера. Ань Юй смотрел в окно, пока третий, Брат-Комар, без конца зудел ему в уши.
— Развеселю, обязательно развеселю, не волнуйся, — отвечал Ань Юй. Раньше он работал онлайн-консультантом, так что просто представил, будто попался очередной трудный продавец. Одновременно он мысленно напоминал себе: главное, по привычке не добавить «уважаемый клиент».
Троицу такой мягкий, как вата, ответ Ань Юя не удовлетворил. Но за всю дорогу они столько читали ему нотаций, что сами устали и пересохли во рту, а Ань Юй всё так же оставался совершенно спокойным, от чего раздражал ещё сильнее.
Трое переглянулись и решили всё-таки преподать незаконнорождённому сыну небольшой урок.
Среди предков семьи Се было несколько высокопоставленных чиновников, а в важный для страны период семья жертвовала государству деньги и имущество. Сейчас их предприятия работали в самых разных отраслях по всей стране. Родовой дом семьи Се представлял собой старинную усадьбу-сад большой исторической ценности. Её использовали только по особо важным семейным случаям. Небольшой приём, о котором говорил Се Цюй, проходил на вилле, где сейчас постоянно жил его дедушка.
Старик Се не показался. Весь дом с утра был занят подготовкой к вечернему приёму; ещё рано утром начали приезжать машины с продуктами. Когда Ань Юй вышел из автомобиля, Брат-Комар даже поддел его, предложив пойти помочь разгружать.
Что сделал Ань Юй? Побежал жаловаться Ань Цзинци.
Ань Цзинци, который внешне придерживался образа заботливого младшего брата, растерянно сказал несколько примиряющих фраз. Се Цюй тут же перевёл тему, правда, не забыв бросить Ань Юю предупреждающий взгляд.
Стоило войти в дом Се, как Се Цюй увёл Ань Цзинци примерять наряд для вечернего банкета. Ань Юй опустил взгляд на своё простое худи — с вероятностью почти сто процентов о его одежде никто заботиться не собирался.
Брат-Комар, Брат Нотаций и Брат Извинений тоже хотели пойти посмотреть, как Ань Цзинци переодевается. Но стоило им об этом заикнуться, как лицо Се Цюя сразу потемнело.
Вообще-то Се Цюй привёз этих троих-помех именно ради того, чтобы они заступились за Сяо Ци. Накануне вечером Сяо Ци плакал и говорил, что виноват перед Ань Юем, поэтому на сегодняшний приём хотел взять брата развеяться. Се Цюй сразу понял: кое-кто не послушал его предупреждение и снова устроил что-то. Сам он не хотел общаться с Ань Юем, но хотел отомстить за Сяо Ци, вот и притащил с собой трёх соперников-помех. Теперь задача уже выполнена, а они ещё собрались идти следом? Даже не мечтайте.
Ань Юй, чьё присутствие почти никто не замечал, спрятался возле лестницы и некоторое время наблюдал за любовной битвой «трое против одного». Когда Ань Цзинци уже занервничал, начал примирять всех сторон и вот-вот должен был расплакаться, а четверо стали склоняться к компромиссу, спектакль подошёл к концу — и Ань Юй ускользнул.
Когда оставшаяся троица наконец вспомнила о нём, он уже убежал наверх осматривать дом.
Сегодня для посторонних были закрыты только два этажа, где жил хозяин. По остальной вилле можно было свободно ходить. Дом семьи Се оказался намного больше виллы семьи Ань; Ань Юй носился по коридорам, и троим не удавалось его найти.
Перед обедом, пока Ань Цзинци и остальные ещё не вышли есть, Ань Юй решил тихонько спуститься на кухню и попросить сэндвич, чтобы не сталкиваться с ними и потом легче отделаться на весь день. На третьем этаже он нашёл небольшую игровую комнату и решил засесть там до вечера.
Поднимаясь, Ань Юй использовал лестницу на восточной стороне. Теперь, собираясь спуститься, заметил неподалёку ещё одну и направился к ней, потому что было ближе.
Не дойдя нескольких шагов, он услышал шаги. Боясь столкнуться с троицей, Ань Юй поспешно развернулся и спрятался в ближайшей комнате.
Слышен был только один человек. Шаги ровные, неторопливые — интуитивно Ань Юю показалось, что это не кто-то из троих. На этом этаже шаги остановились, но всего на десять с лишним секунд, затем зазвучали снова, судя по расстоянию — человек пошёл выше.
Ань Юй высунул голову и успел увидеть только прямую широкую спину. По росту и телосложению это точно не был никто из троицы.
Наверное, какой-то гость семьи Се. Никто ведь не говорил, что заранее приехать могут только они. Дождавшись, пока шаги полностью стихнут, Ань Юй спустился искать еду.
В игровой комнате он просидел до самого начала вечернего приёма. Когда наконец вышел, главный зал уже был полностью украшен. Приём устраивали в честь возвращения из-за границы Бай Чучжоу, младшего сына семьи Бай и друга детства Се Цюя. Пригласили в основном молодых людей из богатых семей. Поскольку все были примерно одного возраста, оформление сделали современным: старинные вазы и прочие антикварные украшения убрали, заменив яркими и живыми цветочными композициями с подвесными плюшевыми птицами.
Сверху Ань Юй посмотрел вниз. Бай Чучжоу ещё не приехал, поэтому в центре внимания сейчас стояли Се Цюй и Ань Цзинци. На них были наряды одной цветовой гаммы, почти как парные костюмы. Прежняя троица тоже переоделась, стояла вместе и время от времени косилась на главного героя-гуна — видимо, тайком ругали его.
Ань Юй же был в чёрном худи с тёплой подкладкой и резко выделялся среди нарядно одетых гостей. Он решил дождаться появления Бай Чучжоу, когда всё внимание переключится на него, а потом незаметно спуститься к столам с закусками.
Прикинув время, Ань Юй снова вернулся в комнату и посидел ещё немного. Через десять с лишним минут снаружи донёсся шумный разговор. Он открыл дверь и выглянул — это были Ань Цзинци и троица.
— Сяо Ци, не расстраивайся. Если совсем плохо, давай уйдём и съездим куда-нибудь. Сегодня в Наньчэне будет шоу фейерверков, хочешь посмотреть?
— Этот дурацкий приём скучный до смерти, а главный гость ещё и опаздывает. В другой раз свожу тебя на аукцион, хочешь?
Трое наперебой утешали Ань Цзинци, у которого уже покраснели глаза, но ничего не помогало — слёзы всё равно упали. У троицы тут же разорвались сердца.
— Это всё Се Цюй довёл тебя! Я, чёрт возьми, сейчас пойду и врежу ему! — Брат Нотаций закатал рукава и уже собрался бежать вниз.
— Не смей! — Ань Цзинци громко крикнул и встал перед ним, а слёзы полились ещё сильнее.
Ань Юй смотрел с огромным интересом. Жаль только, под рукой не было закусок — пришлось наблюдать без еды. Он не помнил такого эпизода в оригинале.
— Сяо Ци, это ведь Се Цюй тебя довёл. Я собственными глазами видел: он что-то сказал, и твоя улыбка сразу исчезла, а потом ты убежал.
— Сяо Ци, ты просто слишком мягкий. Мы не позволим ему тебя обижать!
— Вы неправильно поняли А-Цюя. Я плачу, потому что мне его жалко. Его только что отругал младший дядя по отцовской линии, у-у-у… — Ань Цзинци плакал так сильно, что глаза уже опухли, и даже всхлипнул с икотой.
Троица переглянулась и сопоставила слова «младший дядя Се Цюя по отцовской линии» с главой семьи Се. О Се Цюе они ещё осмеливались что-то говорить, но про Се Мяня — уже нет.
— Се Цюй больше всех любит младшего дядю по отцовской линии. А тот отругал его за то, что из-за приёма дома слишком шумно. Младший дядя по отцовской линии вообще редко приезжает сюда жить, разве можно винить Се Цюя? Просто он уже в возрасте, слишком старомодный и не любит молодёжные вечеринки! — Ань Цзинци явно искренне жалел Се Цюя; глаза распухли от слёз, и он снова икнул.
Услышав эту икоту, Ань Юй больше не выдержал. Во-первых, «человек в возрасте», о котором говорил Ань Цзинци, был как раз тем самым мужчиной, в которого он влюбился с первого взгляда. Во-вторых, это же настоящая икота маленькой супруги властного босса! Раньше Ань Юй видел такое только в романах, а теперь главный герой-всеобщий любимчик исполнил всё вживую. Он развеселился и невольно рассмеялся.
— Кто там?! — слух у Брата-Комара оказался острым.
— Там дверь открыта, кто-то внутри. Сейчас вытащу его. — У Брата Нотаций рукава уже были закатаны, самое время разбираться с подслушивающим.
— …
«Навыка поедания сплетен ещё не хватает», — Ань Юй мысленно провёл работу над ошибками. Раз его уже обнаружили, оставалось выйти.
— Чего ржёшь? По морде захотел?
Видя, как Брат Нотаций идёт к нему с занесённым кулаком, Ань Юй поспешно отступил на несколько шагов и начал объяснять:
— Я не смеялся. Просто хотел сказать что-нибудь, чтобы утешить брата. Глава семьи Се вовсе не старый, ему только тридцать. И он точно не старомодный. Невозможно, чтобы он отругал Се Цюя только из-за одного приёма, наверняка была другая причина. Может, вернёшься и спросишь?
Договорив, Ань Юй увидел, как выражение Брата-Комара изменилось: заносчивая готовность к драке превратилась в потрясение — даже почти ужас.
Он ведь сказал всего пару не слишком искренних утешительных фраз. Главной целью было сменить тему и отправить Ань Цзинци обратно расспрашивать Се Цюя. Почему же тот так шокирован?
Затем Ань Юй заметил, что выражения остальных троих тоже изменились. У Брата Нотаций и Брата Извинений было почти такое же лицо, как у Брата-Комара, а вот Ань Цзинци продолжал всхлипывать, но в глазах вспыхнула почти осязаемая радость.
— Обо мне говорите?
За спиной внезапно прозвучал низкий, звучный голос взрослого мужчины. Ань Юй застыл и медленно повернул голову.
В тот миг, когда он разглядел неизвестно когда появившегося позади мужчину, его зрачки резко сузились. Эти агрессивные брови, этот глубокий взгляд, будто видящий человека насквозь… Да это же тот мужчина из бара!
Что он только что сказал? «Обо мне говорите»? А о ком они говорили? Кажется, о главе семьи Се — Се Мяне?
Этот мужчина — Се Мянь?!
Теперь выражение Ань Юя стало точно таким же, как у троицы.
Он был по-настоящему в ужасе.
http://bllate.org/book/23004/2542347
Готово:
