Едва Е Линьюань вышел из камеры повышенного давления, он небрежным движением откинул назад влажные от пот пряди со лба.
Его внешность почти не изменилась — по-прежнему холодный и красивый, — разве что за минувшие четыре года в нем прибавилось скрытой зрелости.
— Военная академия не вмешивается в личную жизнь студентов, я не имею права препятствовать, — произнес Е Линьюань.
Его тон прозвучал решительно, в нем издавна не оставалось пространства для переговоров.
Тун Сынянь вздохнул:
— Ладно, извини, что побеспокоил, я поищу другой выход.
Завершив вызов, Тун Сынянь невольно вспомнил студенческие годы.
Казалось, Е Линьюань тогда неизменно занимал первую строчку в списках тех, за кого омеги больше всего хотели бы выйти замуж.
Вот только перед лицом лавины признаний Е Линьюань оставался совершенно непреклонным, неизменно отвечая спокойным и вежливым отказом.
С его нынешним положением и статусом преследователей у него, пожалуй, стало только больше прежнего.
Подумать только, каково это — завязать роман с таким ледяным человеком? От одной этой мысли Тун Сыняню становилось жутковато.
Взглянув на часы, Тун Сынянь прихватил галстук и отправился в компанию.
Усевшись в аэрокар, он бросил сидевшему на переднем сиденье секретарю:
— Перечисли спонсорский взнос на счет Военной академии, мне нужна квота для Тун Суя.
Секретарь кивнул:
— Слушаюсь, у вас будут еще распоряжения?
Тун Сыняня ничуть не интересовали тайны Тун Суя, но он опасался намеренного сближения с определенной целью.
Впрочем, учитывая положение Тун Сыняня, он вполне мог задействовать нужные связи и отыскать того бету, который приглянулся Тун Сую.
Но, помедлив пару секунд и вспомнив, с каким сияющим от счастья лицом Тун Суй говорил о любимом человеке, Тун Сынянь посмотрел в окно.
— Пока достаточно.
Оставшийся дома Тун Суй неторопливо собирал вещи. Его рука еще не зажила, и все движения давались ему непривычно и неуклюже.
К счастью, на полу лежал мягкий ковер. Усевшись на него по-турецки, он принялся за дело, попутно гадая, какие именно наряды по душе Бай Синлуо.
Какую бы одежду он ни надел, Луо-луо неизменно радовался.
Если же выделить самую любимую, то, пожалуй, белую.
Тун Суй запихнул в чемодан еще пару белых вещей, и за этими хлопотами незаметно пролетел день.
Ночью Тун Суй глаз не сомкнул, и теперь его клонило в сон настолько сильно, что сознание плыло.
Собрав последние крохи воли, он дотащился до кровати.
Стоило ему коснуться постели, как он тут же провалился в сон, а погрузившись в глубокую дремоту, завидел множество бессвязных снов.
Подобно крутящемуся фонарю с картинками, позабытые им мелочи всплывали на поверхность одна за другой, и каждый кадр, каждое мгновение обретали поразительную четкость.
--
Когда Тун Сынянь вернулся после всех дел компании, было уже поздно.
Он собирался отдать Тун Сую студенческий билет и остальное завтра.
Монардом дома — дворецким — было доложено, что Тун Суй сегодня даже не спускался вниз.
В прежние дни он наверняка бы проигнорировал подобные капризы, но сейчас в мыслях всплыло лицо Тун Суя, и шаги, направлявшиеся к собственной спальне, невольно свернули в другую сторону.
Он постучал в дверь комнаты Тун Суя.
— Тун Суй, ты спишь?
Тун Сынянь простоял у двери полминуты — в ответ царила абсолютная тишина.
Поколебавшись, он всё же открыл дверь.
В комнате было темно хоть глаз выколи.
Протянув руку, он щелкнул выключателем и перед его взором предстал свернувшийся калачиком на кровати Тун Суй.
Эта хрупкая фигурка сжалась в комок, подрагивающие лопатки едва заметно вырисовывались сквозь ткань приподнятой спины. Юноша пытался судорожно ухватиться хоть за что-то, лоб и щеки покрывала испарина горячего пота, а лицо неестественно раскраснелось.
Сердце Тун Сыняня пропустило удар. Он быстрым шагом подошел, опустился на край кровати и приложил руку ко лбу Тун Суя.
Ладонь обожгло пугающим жаром.
Ждать, пока неторопливо прибудет личный врач, он не стал: позвав дворецкого, они вместе помогли охваченному жаром Тун Сую забраться в аэрокар.
Весь особняк мгновенно озарился ярким светом.
Родители Тун уже легли спать, но, услышав шум, поднялись.
— Сынянь, может, мы тоже поедем в больницу? Ты ведь целый день на ногах, один не справишься.
Усадив Тун Суя в аэрокар, Тун Сынянь следом забрался внутрь:
— Не нужно, отдыхайте. Как только будут новости от врача, я сразу сообщу.
Ночью на дорогах было пусто, аэрокар мчался на большой скорости, и вскоре они прибыли в ближайшую частную элитную больницу.
Врач скорой помощи измерил температуру — 39,8°C.
Медик нахмурился:
— При таком высоком жаре, доставь вы его чуть позже, необратимых органических повреждений избежать бы не удалось.
Тун Сынянь вдруг испытал странное облегчение от того, что заглянул в ту комнату.
Взглянув на травмированную руку Тун Суя, врач с укором обратился к Тун Сыняню:
— Вы же его родственник? Он ведь совсем юный, к тому же альфа, а довести себя до такого состояния — значит совсем не беречь здоровье. Как же вы за ним ухаживаете?
— Я…
Тун Сынянь перевел взгляд на больничную койку.
Тун Суй лежал под капельницей, сквозь бледную кожу просвечивали синеватые вены, а в тыльную сторону ладони была вотвлечена игла.
Он морщил брови — то ли от лихорадочного недомогания, то ли от преследующих его кошмаров, — и лоб снова покрылся испариной.
Тун Сынянь даже не представлял, с каких пор альфа, обладающий от природы крепким телосложением, стал таким хрупким.
Он и впрямь слишком предвзято относился к этому младшему брату, позабыв, что тот всего лишь молод и легкомыслен, но по сути своей не злой.
Тун Сынянь просидел у постели до глубокой ночи, пока сопровождавший его дворецкий не предложил:
— Возвращайтесь отдохнуть, я побужу здесь вместо вас.
Поскольку ехали в спешке, они оформили экстренный прием и даже не стали брать палату повышенной комфортности, да и врачи были загружены.
— Не нужно, ступай домой, не заставляй родителей ждать.
— Слушаюсь, тогда берегите себя.
Когда дворецкий ушел, Тун Сынянь потер ноющие виски и, дождавшись, пока опустеют последние флаконы капельницы, убедился, что жар у больного наконец спал.
Медсестра вынула иглу, предупредив, что пациента необходимо оставить под наблюдением.
Он отправил домашним весточку, что всё в порядке.
Сделав всё это, Тун Сынянь, должно быть, от страшной усталости больше не смог держаться на ногах и под утро забылся сном, припав к изголовью больничной койки.
Когда рассвело окончательно.
Проспавший весь день Тун Суй легко взмахнул ресницами и медленно приподнял тяжелые веки. Оглядев белые стены палаты, он на миг замер в растерянности.
Взгляд Тун Суя задержался на стеклянном окне.
Где он сейчас?
В коридоре за дверью раздавались голоса и шаги снующих туда-сюда родственников пациентов.
Он опустил голову.
В ногах кровати спал согбенный Тун Сынянь. Накинутое на плечи пальто соскользнуло на пол, но тот спал настолько крепко, что даже не заметил.
Система подала голос: [Среди ночи у тебя поднялся жар, это он привез тебя в больницу и просидел здесь всю ночь.]
Хотя температура спала, Тун Суй всё еще чувствовал слабость.
Мысли ворочались медленно.
Он попытался припомнить, было ли что-то подобное в оригинальном сюжете, и после недолгих поисков действительно нашел этот эпизод.
Только вот в книге сильный жар у первоначального владельца тела обнаружили лишь на следующий день, и Тун Сынянь, передав его врачам, вскоре уехал по делам.
А этот Тун Сынянь просидел у его постели всю ночь.
Тун Суй на секунду растерялся.
Окинув одеяло, он поднял упавшее на пол пальто, стряхнул пыль и бережно набросил его на плечи Тун Сыняня.
В этот самый момент.
За стеклянным окном мелькнула высокая, прямая, как сосна, фигура.
Давно забытое чувство знакомой близости нахлынуло волной.
Тело Тун Суя среагировало быстрее, чем успел включиться разум.
Он выбежал из палаты.
Фигура в длинном коридоре не замедляла шагу — казалось, человек просто проходил мимо, но двигался быстро и удалялся всё дальше.
— Луо-луо!
Окружающие удивленно обернулись на его окрик.
Однако оклик не привлек внимания незнакомца, а тот уже почти скрылся за углом коридора.
Тун Суй бросился в погоню. Расстояние сокращалось, он протянул руку, отчаянно пытаясь ухватить край чужой одежды.
Но за мгновение до касания его увернули.
Подол лишь легко скользнул по кончикам пальцев, оставив в руке пустоту.
Фигура обернулась.
Темные, как тушь, глаза смотрели с тяжелым прищуром, а на до боли знакомом лице застыло незнакомое Тун Сую холодное выражение.
Словно он смотрел на совершенно постороннего, чужого человека.
— Луо-луо.
Тун Суй сделал еще шаг вперед.
Дыхание его сбилось, голос звучал хрипло, а от недавней пробежки и болезни по телу градом катился пот.
Е Линьюань пару секунд всматривался в него, словно убеждаясь, что стоящий перед ним человек не представляет угрозы, после чего в глазах угасла настороженность.
— Вы ошиблись.
— Я не ошибся, я…
Система в голове оборвала его слова: [Твое поведение сейчас противоречит логике персонажа. У него нет воспоминаний, если продолжишь в том же духе, он сочтет тебя психом.]
Тун Суй сглотнул слова.
Его взгляд в упор изучал лицо Е Линьюаня.
От высоких дугообразных бровей и прямого носа до тонких губ, которые бесчисленное количество раз разделяли с ним ласку.
И наконец робко столкнулся с теми холодными, безэмоциональными глазами.
Его словно обдало ледяным ветром: хотелось отступить, но отвести взгляд было выше сил.
Тун Суй думал, что сможет спокойно встретиться с новым возлюбленным, но понял, что переоценил свою выносливость.
Е Линьюань не отличался терпением и по идее должен был, не тратя времени, просто развернуться и уйти.
Но неведомо почему он все же замер на месте.
Молча глядя на появившегося невесть откуда парня, который во все глаза в упор уставился на него.
Да у него еще и глаза покраснели, вид сделался такой, будто он сейчас расплачется!
Е Линьюань невольно нахмурился, ощутив смутную тяжесть в груди.
— Мы встречались раньше? — спросил он.
Память Е Линьюаня тренировали профессионально, лица людей он запоминал почти безошибочно, тем более что у этого паренька была столь яркая внешность.
Если бы они виделся раньше, он бы ни за что не забыл.
Тун Суй покачал головой, глубоко поклонился и уставился на собственные носки:
— П-простите, я обознался.
Произнеся это, он круто развернулся и убежал.
В воздухе повеяло сладковатым, но не приторным ароматом спелых апельсинов.
Е Линьюань остался стоять на месте.
Ему редко доводилось ощущать столь утонченный аромат феромонов от других альф.
Судя по слабым следам феромонов, исходившим от капель пота на его теле, парень должен был оказаться высококлассным альфой.
Развернувшись, Е Линьюань направился в кабинет заведующего больницей.
Толкнув дверь, он привычно опустился на стул напротив рабочего стола главврача.
— Результаты готовы? — спросил Е Линьюань.
Заведующий окончил медицинский факультет Военной академии, но был на несколько курсов старше Е Линьюаня, интеллигентный мужчина в очках.
На его белом халате красовался бейдж с именем: Лян Чи.
Лян Чи пролистал бумаги и тяжело вздохнул.
— … — Е Линьюань приподнял бровь: — Смертельный диагноз?
Лян Чи швырнул отчет на стол и вальяжно откинулся на спинку кресла:
— Сам глянь.
Е Линьюань поднял со стола пачку бумаг.
Он просмотрел ее от корки до корки: хотя он не учился на медика, азы всех медицинских дисциплин ему преподавали.
Все показатели в отчете о медосмотре были в идеальной норме.
Лян Чи покачал головой:
— С твоим уровнем альфы тебе не то что смертельная болезнь, тебе даже головная боль или жар раз в год — за счастье!
Е Линьюань и в самом деле почти не болел.
Именно поэтому недавний странный приступ жара привлек его внимание.
Хотя температура держалась недолго, этот беспричинный жар, начавшийся с желез, вывел его феромоны из-под контроля.
Е Линьюань нахмурился, уставившись в отчет.
Неужели он всё придумал?
Тун Суй некоторое время прятался за углом.
Е Линьюань.
Он снова и снова мысленно повторял это имя.
Пока шаги не стихли вдали окончательно.
К нему приблизился встревоженный голос и мягко потянул за руку:
— Ты куда это убежал?
Тун Суй поднял глаза и встретился с обеспокоенным лицом Тун Сыняня. Не успел он произнести извинение, как чужая ладонь легла ему на лоб.
Тун Сынянь шумно выдохнул:
— Слава богу, не горячий.
После подтверждения врача Тун Суй был благополучно выписан.
— Как хорошо, наконец-то дома, намучился же ты, сердце матери кровью обливается, — Тун Суй погладила его по спине. — Проголодался, наверное? Пойдем к столу.
Тун Суй чувствовал себя не в своей тарелке от избытка ее внимания и лишь молча кивнул.
К счастью, первоначальный владелец тела слыл капризным ребенком, так что подобная отстраненность и холодной тон не выглядели чем-то неестественным.
Женщина-помощница по хозяйству в особняке заранее приготовила легкие блюда, идеальные для восстановления после болезни.
У Тун Суя не было аппетита: поклевав для вида пару ложек, он отложил ложку.
— Я наелся.
Тун Сынянь достал студенческий билет и форменную одежду, которые собирался вручить еще вчера.
Форма Имперской военной академии представляла собой ослепительно белый костюм в западном стиле, на груди золотыми нитями был вышит герб академии.
Для каждого курса полагались свои знаки отличия: на погонах первокурсника красовалась лишь одна маленькая золотая звёздочка.
— Твое заявление о зачислении одобрено. Сегодня отдыхай и набирайся сил, а завтра, если всё будет в порядке, я отвезу тебя туда.
Прижав форму к груди, Тун Суй тихо произнес:
— Спасибо, брат, и прости за вчерашние хлопоты.
Тун Сынянь сухо кашлянул и отвернулся:
— Если действительно хочешь меня отблагодарить, следи за своим здоровьем. Мне вовсе не улыбается каждый раз разгребать твои проблемы.
С этими словами он поднялся наверх.
Стоя на верхней ступеньке лестницы, Тун Сынянь бросил взгляд вниз и заметил, что Тун Суй снова взялся за ложку. Уголки его губ чуть приподнялись.
По правде говоря, этот младший брат оказался не таким уж невыносимым.
Тун Суй вернулся в свою комнату отдохнуть.
Как-никак, это тело принадлежало молодому альфе.
На второй день после спада температуры он практически полностью восстановил силы.
— Поехали.
Тун Сынянь погрузил его вещи в аэрокар, и они направились к Имперской военной академии.
Имперская военная академия славилась на всю империю, а вокруг нее кипела развитая инфраструктура.
В преддверии начала занятий новоприбывших первокурсников сопровождали по несколько родственников или слуг, волочащих горы чемоданов, и толпы зевак крутились вокруг них.
На этом фоне Тун Суй выглядел несколько одиноко и просто.
Вещей у него было мало — всего один чемодан.
У ворот академии все студенты обязаны были проходить верификацию личности, образовалась жуткая давка.
Тун Суй с братом стояли в самом хвосте очереди.
Вдруг.
Сзади на него налетела какая-то фигура, угодив как раз в травмированную руку.
— Ох.
Тун Суй согнулся пополам, в месте удара разлилась тупая боль.
— Ты в порядке? — Тун Сынянь поддержал Тун Суя, его лицо мгновенно заледенело, и он перевел взгляд на виновника: — Куда ты смотришь?!
— Простите, простите, я не специально, меня кто-то толкнул.
Голос звучал чисто и звонко, словно журчание горного ручья, и окружающие разом повернули головы.
Система шепнула в голове Тун Сую: [Главный шота-суджан этой новеллы, Цзян Чэ, обладает мощнейшей аурой любимца толпы.]
Тун Суй взглянул на него.
Это и вправду было безупречное лицо — прохладное и чистое. И хотя одежда на нем казалась слегка застиранной, это не могло скрыть его хрупкого изящества и непокорного, упрямого нрава.
Среди толпы разодетых в шелка мажоров он одиноко волочил свой багаж, без единого сопровождающего за спиной, и выглядел невероятно выделяющимся.
Согласно оригинальному сюжету, после столкновения он должен был разъяриться и обругать Цзян Чэ на чем свет стоит.
А Тун Сынянь, наоборот, пленился бы Цзян Чэ, прилюдно отчитал бы Тун Суя и бросил того на произвол судьбы, увезя Цзян Чэ с собой.
В дальнейшем Тун Суй и Цзян Чэ должны были оказаться в одной комнате общежития.
И после повседневного общения первоначальный хозяин тела даже избавился бы от предрассудков и воспылал симпатией к Цзян Чэ.
Из-за собственнических чувств к Цзян Чэ он в конце концов окончательно разругался с родным братом.
Вспомнив об этом, Тун Суй невольно скосил глаза на выражение лица Тун Сыняня.
Тот стоял с мрачной миной, нахмурив брови, и выглядел явно недовольным.
Заметив взгляд Тун Суя, Тун Сынянь тут же наклонился осмотреть его руку.
— Всё в порядке? Черт, это моя вина, я ведь хотел провести всё через стандартную процедуру поступления и не подумал про твою рану.
Убедившись, что рана на руке Тун Суя не разошлась, Тун Сынянь с облегчением выдохнул.
Затем он набрал номер на коммуникаторе.
Спустя пару минут из глубины академии выехал небольшой пассажирский электрокар, на котором восседали несколько людей в военной форме.
Во главе процессии шел не кто иной, как заведующий кафедрой мехов — самый влиятельный и труднодоступный человек среди всех факультетов.
— Сынянь, лапушка, приехал бы раньше! Зачем мучиться с обычной процедурой, я бы велел оформить всё в особом порядке, — завгар-заведующий радушно шагнул навстречу. — А как закончим, может, обсудим ту новейшую модель мехов, которую вы выпускаете?
Вокруг зашептались, зашушукались.
— Ого, неужели это тот самый клан Тун из Имперской корпорации мехов?
— С таким цветом волос вероятность девяносто девять процентов.
— Надо же, богачи тоже стоят с нами в общей очереди.
— Рядом с ним, кажется, его младший брат? Такой милашка, почему-то похожий на омегу.
— Разве не говорили, что у них паршивые отношения?
Тун Сынянь поморщился, услышав эти пересуды.
Кто вообще распускал слухи, будто у них плохие отношения?
Он приобнял Тун Суя за плечи и бросил заведующему:
— Давай в другой раз, заведующий, мне еще нужно помочь брату освоиться.
Лишь когда они удалились, шепотки за спиной стали чуть громче.
— Эх, глянь на них — идут по ВИП-коридору, а нам тут под солнцем жариться.
— Еще бы, всё ядро мехов принадлежит семье Тун, даже императорская семья предпочитает с ними не связываться, завидно до жути.
— Но смотрятся они дружно. Да и Тун Суй такой послушный, мне аж захотелось подуть ему на ручку.
— Не ведись на эту фасадную милоту, Тун Суй в подготовительной академии славился знатным хулиганом, характер — хуже некуда. Просто пользуется влиянием семьи для бесчинств.
— Точно-точно, на нем сегодня надета шмотка по цене целого меха.
А стоявший чуть позади Цзян Чэ молча сжал в кулак край своего застиранного воротничка, погрузившись в какие-то свои мысли.
Благодаря особому содействию Тун Суй и его брат быстро уладили все формальности и первыми добрались до общежития.
Ему достался старый корпус.
Хотя стены внутри недавно перекрасили, железные двухъярусные кровати на шестерых и жесткие доски остались прежними.
Для избалованных мажоров подобная атмосфера стала бы суровым испытанием.
Тун Суй же почувствовал странную, давно забытую ностальгию.
Обстановка напоминала его школьное общежитие.
Тун Сынянь ожидал, что капризный братец хотя бы пару раз закатит истерику, однако тот послушно выбрал нижнюю койку:
— Я буду спать здесь.
Тун Сынянь: «……»
Раз уж этот изнеженный братишка молчал до последнего и не устраивал скандалов, он начинал верить, что любовь и впрямь способна на великие чудеса.
Застелив постель, Тун Суй сказал:
— Спасибо, брат, теперь ты можешь идти.
— Твоя рука точно выдержит?
— Угу, у меня же есть вторая, — он легонько подтолкнул его к двери. — У тебя наверняка полно дел, поезжай скорее.
— Ладно, — Тун Сынянь прикусил губу. — Если будет неуютно или затоскуешь по дому — дай знать.
— Хорошо, я понял.
Устроившись в аэрокаре, Тун Сынянь бросил взгляд на освещенную лучами заката Военную академию, испытывая смешанные чувства.
Сидевший за рулем секретарь осторожно осведомился:
— Вы переживаете за младшего господина?
— Переживать тут не о чем, это он кого хочешь обидит, в обиду себя не даст, — бросил Тун Сынянь, а чуть повременив, добавил: — Ты предупредил преподавателей на всех факультетах?
— Да-да, всё сделано точно по вашему приказу.
— Хорошо, трогай.
Тем временем в комнате общежития.
Тун Суй сидел на кровати, изучая карту академии, и жирным красным маркером рисовал крупную звездочку на здании кабинета ректора.
В этот момент из коридора донеслись шаги двоих приближающихся студентов, которые, переговариваясь и смеясь, толкнули дверь комнаты.
— Ох, до чего же я вымотался, — простонал один из них, плотный альфа. — В такую погоду хоть вешайся, весь потом изошел.
— Салфетка нужна?
Белая рука неожиданно протянулась вперед, удерживая пачку салфеток.
— Спасибо, братух.
Толстячок вытянул одну, но, сообразив что-то неладное, поднял глаза на протянувшего ее человека и подпрыгнул от испуга:
— Ой мамочки, Суй-гэ!
Выражение шока на его лице было таким, будто Тун Суй протягивал ему не салфетку, а смертоносное оружие.
Зашедший следом за толстячком крашеный блондин ничего не понял и с любопытством уставился на них:
— Чё? Чё там?
Толстячок оттащил блондина в сторону и зашептал:
— Это же тот самый второй молодой господин Тун, о котором я тебе трепал! Наша звезда в подготовительной академии!
По меркам прошлого, с положением толстячка его бы даже удосужились взглядом одарить свысока.
А теперь они оказались в одной комнате.
Его охватил легкий трепет — а вдруг он сболтнет что-то не то, разозлит этого баловня судьбы, и его завтра же отчислят?
— Вы о чем шепчетесь? — поинтересовался Тун Суй.
Толстячок вздрогнул всем телом, резко повернулся и замахал руками:
— Ни о чем! Ничего мы не говорили!
В этот самый момент на их запястьях зазвенели браслеты-коммуникаторы.
Все студенты получили одинаковое оповещение.
[Поздравляем с зачислением в ряды первокурсников 1-го класса факультета мехов Имперской военной академии.
Завтра в 6:00 утра ждем всех на строевом плацу, ректор Е Линьюань лично выступит с речью, просьба не опаздывать!]
http://bllate.org/book/23009/2457978
Готово:
