Шэнь Сюжань был охвачен такой бурей эмоций, что на его фоне Цзян Чжиюань казался изваянием. Он неподвижно сидел на кровати, не совершая резких движений, но его пустой взгляд наводил на мысль, что из него вынули душу.
— Он... — Цзян Чжиюань заговорил, и сам поразился тому, насколько хриплым стал его голос. — Он ведь не простой светский репортер, правда? Кто он такой?
Он больше не использовал слово папарацци, назвав профессию Цзянь Цзыяня так, как она звучала официально.
— Вам не дано знать, кто такой господин.
Раздался слабый голос: это пришел в себя Цю Шу. Он не мог подняться, но из последних сил выговорил то, что хотел сказать. Он не смотрел на остальных, уставившись в потолок, а по его щекам, стекая на подушку, катились слезы. Сказав это, он перестал обращать на них внимание — как и было сказано, они не были достойны.
В этот момент Шэнь Сюжань, словно в забытьи, прошептал:
— Он... Рассвет, верно?
Цю Шу вздрогнул, и слезы потекли еще обильнее. Это молчаливое подтверждение повергло остальных в шок.
— Рассвет... — прохрипел Цзян Чжиюань. Его голова словно раскалывалась: перед глазами всплывало всё то, что он видел на компьютере в доме Цзянь Цзыяня. — Он и есть тот самый репортер Рассвет?
Отцы Цзян и Шэнь не могли в это поверить. Никто в этой комнате не был незнаком с этим псевдонимом — даже если они никогда не видели этого человека лично, они слышали о нем. Сколько жестоких преступлений было раскрыто благодаря Рассвету, сколько людей обрели надежду и защиту закона лишь благодаря его помощи. Это не было секретом, о его подвигах знали все.
Цзянь Цзыянь... это и есть Рассвет?
Цзян Чжиюань и Шэнь Сюжань побледнели, их лица исказила гримаса невыносимого раскаяния. Они не могли поверить в то, что натворили.
— Нет, этого не может быть, — тихо пробормотал Цзян Чжиюань. — Если он Рассвет, зачем ему было притворяться папарацци...
Он осекся, поняв всё сам. Самым известным качеством Рассвета была способность работать под прикрытием. Если он хотел, то мог проникнуть куда угодно под любой личиной, и ни разу не провалился. Именно из-за него преступные группировки по всей стране жили в страхе, проводя проверки строже, чем в армии — все боялись, что Рассвет проберется внутрь.
Но почему он скрывался именно...
Подождите.
Цзян Чжиюань вздрогнул. Он вспомнил двусмысленные слова Вэн Цзяньбо. Теперь, зная, что Рассвет всё это время был рядом, как он мог не догадаться, в чем дело? Цзянь Цзыянь, он же Рассвет, чтобы не дать семье Цзян попасть под влияние Вэн Цзяньбо, был вынужден создавать громкие новости, чтобы отвлечь его внимание. Он давно знал, что над семьей Цзян нависла угроза, и в одиночку пытался повернуть ход событий вспять. Кризис миновал, а они даже не знали, чем он за это заплатил.
Цзян Чжиюаня захлестнуло раскаяние. От его былой самоуверенности не осталось и следа, он выглядел словно глубокий старик. В этот момент Цю Шу произнес слова, которые столкнули их в еще более глубокую бездну:
— Господину вовсе не нужно было раскрывать свою личность. Это вы заставили его сказать правду на крыше, вы транслировали в прямом эфире всё, что он сделал, и показали его лицо. Только так Вэн Цзяньбо смог сложить пазл и выяснить, кто он такой. Это вы погубили господина.
Цзян Чжиюань почувствовал острую боль в груди и без сил повалился на кровать. Рядом с ним Шэнь Сюжань, припав к краю постели, выплюнул сгусток крови. Они не могли вынести этого обвинения, но вынуждены были признать правду.
У них были шансы узнать истину, но они слишком доверяли своим старшим, слепо верили их словам и считали Цзянь Цзыяня подлым лжецом. Они не хотели ни видеть, ни слышать его, даже когда его загнали на крышу и он, не имея нужды лгать, открыл им душу.
Цзянь Цзыянь не сделал ничего плохого. Это их высокомерие и самоуверенность причинили ему боль. Если бы они поверили ему раньше, если бы усомнились и начали расследование, разве дошло бы до этого? Разве он стал бы скрываться ради них, возвращаться ради них и даже позволил бы себя похитить?
Разве...
Но реальность не терпит сослагательного наклонения. Теперь Цзянь Цзыянь в руках самого жестокого и опасного человека в мире, который питает к нему лютую ненависть. Никто не хотел думать о том, что будет дальше, но никто не мог выбросить эти мысли из головы.
Когда в палате воцарилась тишина, снаружи послышались тяжелые, твердые шаги. Дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвался запах пороха и гари. На пороге стоял высокий человек в боевом облачении, с зеленым гримом на лице. От него исходила такая угроза и ощущение крови, что каждый, на кого падал его взгляд, чувствовал себя так, будто его разрезают на части, и даже дышать становилось трудно.
— Где господин?
***
Цзянь Цзыянь очнулся не сам — его окатили ведром ледяной воды. К счастью, он не был в отключке: благодаря системе, его сознание оставалось под защитой, и даже с закрытыми глазами он наблюдал за происходящим через камеры системы.
Когда ледяная вода залила всё тело, он закашлялся и с трудом открыл глаза. Перед глазами всё плыло, кто-то схватил его за волосы и дернул так, что голова запрокинулась, а тело изогнулось в неестественной позе. Старая рана от пули отозвалась нестерпимой болью.
[Цзянь Цзыянь: Блокировка боли! Включить блокировку боли! Черт, знал же, что эта бестолковая система сама не догадается!]
Острая, как нож, боль в дыхательных путях мгновенно исчезла, но Цзянь Цзыянь всё еще был прижат к полу и не мог даже вытереть лицо. Он заставил себя сфокусировать взгляд. Перед ним был не Вэн Цзяньбо, а объектив видеокамеры.
Цзянь Цзыянь равнодушно скользнул по нему взглядом и осмотрелся. Он находился в мрачной каменной камере, стены которой были увешаны орудиями пыток. В воздухе стоял тяжелый запах крови и гнили. Вэн Цзяньбо сидел неподалеку, молча глядя на него; его собственная рана на груди была перевязана. В помещении было тихо, слышно было лишь собственное дыхание, гул камеры и далекое кап-кап воды, стекающей со сталактитов.
— Не ожидал, что я выживу, Цзянь Цзыянь? — голос Вэн Цзяньбо отозвался эхом. — Или мне стоит называть тебя... Рассвет?
Цзянь Цзыянь молчал. Он даже не удостоил его прямым взглядом. Он и не рассчитывал, что та пуля убьет Вэн Цзяньбо — достаточно было того, что он задержал его и спас заложников. Он выглядел таким невозмутимым, словно пришел сюда на экскурсию, а этот опаснейший преступник был всего лишь обычным гидом.
— Храбрости тебе не занимать, — Вэн Цзяньбо рассмеялся от ярости. — Я всегда знал, что ты смелый, но не думал, что даже перед лицом смерти ты сохранишь такое спокойствие.
Цзянь Цзыянь наконец перевел взгляд на Вэн Цзяньбо.
— Раз уж я попал к тебе, я не собирался возвращаться живым, — спокойно произнес он. — Хочешь убить — убивай, хватит болтать.
— Хорошо, хорошо, хорошо.
Вэн Цзяньбо повторил это трижды. Он встал и, волоча ноги, медленно двинулся вперед, накрывая Цзянь Цзыяня своей огромной тенью. Его рука внезапно вцепилась в подбородок Цзянь Цзыяня, заставляя смотреть прямо в лицо.
Вэн Цзяньбо не был уродлив, но лицо — зеркало души, и сейчас оно было настолько искажено жестокостью и гневом, что казалось ликом демона. Цзянь Цзыяня, который до этого даже не обращал внимания на смрад, внезапно затошнило. Это было естественное отторжение тела, как свет не терпит тьмы.
http://bllate.org/book/23016/2458613
Готово:
